Тайна поместья Уиверн - Джозеф Шеридан Ле Фаню
Гарри вернулся в относительно хорошем расположении духа.
— Ну, миссис Таили, — сказал он, — кажется, карета немного задерживается, но, как бы то ни было, этот человек не может ждать. — Он указал через плечо на мистера Арчдейла, стоявшего у двери. — Он отвезет тебя назад, но дорогу он знает только до выгона Крессли, а дальше ты ему покажешь. Ты же хочешь поскорее назад к бедной Элис? Не волнуйся, доктор часто будет сюда заглядывать, почти каждый день, а я буду рассказывать вам, как поживает мальчик. — Потом он показал на хозяйку. — Вот эта уважаемая женщина — как ее зовут? — она не уйдет, пока не приедет карета. Ты оставишь ей ребенка, а я подожду здесь и передам кормилице, которая едет из Уайкфорда. Ну же, подойди… не ты — женщина! Ну, Милдред, отдай ей ребенка.
У женщины было милое лицо, с ангельским светом женской нежности она смотрела на спящее личико малыша.
— Господь любит тебя, — прошептала она, улыбаясь. — Какое чудесное создание!
Милдред Таили тоже посмотрела на ребенка, но ничего не сказала. Прикусила губу, и ее глаза наполнились слезами, которые пролились, когда она отдала мальчика. Затем она поспешно вышла, забралась в двуколку, и ее спутник, не проронив ни слова, быстро повез ее обратно.
Глава LV
КАК ПОЖИВАЕТ РЕБЕНОК?
Доктор Уиллетт регулярно приезжал в усадьбу, и добрая леди Уиндейл, наведывавшаяся не менее часто, выслушивала его указания о бульоне, кашах, винах и других вещах, таких как подавленное состояние и лихорадка.
Еще через несколько дней он сменил лечение. Больную нельзя было заставить проглотить лекарства, и доктор Уиллетт растерялся. Обычно лихорадку сопровождает желудочное расстройство, но тут ничего такого не было. Ему казалось, что она напоминает мерцающий коварный огонь, который в любой момент может вспыхнуть и погубить пациентку.
Некоторые болезни не лечатся через тело — болеет разум, который и есть источник неподатливых недугов. Когда люди умирают от них, говорят, что они умерли от разбитого сердца. Склянки фармацевтов тут бессильны. Болезнь сердца или болезнь души коренится в том, что ни один доктор не может понять до конца. Когда бессмертный и в этой жизни непостижимый для стороннего человека дух страдает, болит все. Дух корчится от боли, и тело, сосуд, в который заключена душа, отражает, но не может унять мучения.
Доктор Уиллетт сказал в один из дней, что ребенок болеет и что, должно быть, он заболел до того, как покинул усадьбу.
На этот счет у него с Милдред Таили был жаркий спор.
Когда стороны немного остыли, оба признали, что, возможно, симптомы могли быть недостаточно выражены, чтобы привлечь внимание неосведомленного наблюдателя.
В усадьбе становилось все сумрачнее. Казалось, там поселилась смерть, и тень плюмажей катафалка будто легла на ее окна. Мужество уменьшалось, отчаяние возрастало, и для домочадцев характер миссис Таили становился все невыносимее. Дни казались очень длинными, и с тех пор, как малыш совершил путешествие в Твайфорд, их прошло уже очень много. Доктор пал духом, он молча стоял у постели больной, не зная, что предпринять. Его вопросы были короче, и он был менее разговорчивым, чем обычно, когда уходил.
Миссис Таили решила, что удар неизбежен, и втайне желала, чтобы он пришел скорее, ибо должен прийти. Отец погребен всего два месяца назад, мать преждевременно погружается в могилу, и бедный ребенок тоже умирает! Неужели эта семья проклята? Что за пагубное влияние!
Уезжая в тот день, доктор Уиллетт сказал, что вернется через мельницу Грайс. Уже было темно, время приближалось к семи вечера. Питер был на кузнице, Дульчибелла и Лилли Доггер — наверху, а Милдред — в кухне. Сегодня она сильнее, чем когда-либо, боялась за молодую хозяйку. В глазах доктора, когда он сказал ей, что заглянет на обратном пути, она увидела что-то такое, что не на шутку встревожило ее, и сейчас, сидя у очага, не могла отделаться от мрачных предчувствий.
Не выдержав, Милдред поднялась наверх, к двери больной, но в этот час изменения были маловероятны, и она снова спустилась. Ей пришла в голову идея, что хозяйка умрет этой ночью; Милдред стала нервной, она устала слушать часы смерти.
— Интересно, почему не приехал мастер Гарри, пусть только спросить, жива его невестка или мертва, и почему доктор Уиллетт не едет? Небось унюхал где-то хороший ужин и набивает живот, пока бедная леди умирает.
Миссис Таили больше не могла терпеть своих фантазий, поэтому вышла из дома и пошла по темной дороге, ведущей в долину, чтобы встретить доктора.
Ничуть не утешившись этой мрачной прогулкой, устав прислушиваться к цокоту копыт, она остановилась, глядя на далекую мельницу Грайс, а потом в отчаянии и горечи вернулась к усадьбе.
Войдя во двор, она увидела, как к ней приближается мужская фигура. Сначала ей показалось, что это доктор, но это был не он, и, в страхе воскликнув «Господи! Кто это?», она застыла на месте.
— Ты что, не узнаешь меня, старушка? — услышала она голос Гарри Фэрфилда. — У меня всего несколько минут. Утром ты отправишься со мной в Твайфорд.
— В Твайфорд?
— Да, в Твайфорд. И какого черта ты оставляешь ворота открытыми? Я зашел на кухню и поднялся по лестнице, разыскивая тебя. Думал, что тебя кокнули.
— А чего здесь бояться, сэр? Если б не было так заведено, мы бы не закрывали запор от Рождества до Рождества.
— У «Трех оленей», между усадьбой и Хатертоном, во вторник была найдена женщина с перерезанным горлом. Если ты хочешь, чтобы подобное случилось здесь, то пожалуйста. Я приеду в восемь, чтобы забрать тебя.
— Ребенок болен?
— Нет. Был болен, но выздоравливает. То есть если это тот ребенок…
— Какого черта вы имеете в виду, мастер Гарри?
— Сегодня утром я смотрел на ребенка, и черт меня дери, если это тот же самый, которого мы оставили там! — сказал Гарри.
— Как, сэр… мастер Гарри, что вы такое говорите?
— Я сомневаюсь, что это тот же ребенок, поэтому ты должна поехать и посмотреть на него. Никому не говори об этом, я тоже буду молчать: если ты расскажешь, мы никогда не узнаем правды.
— Господи боже мой! — воскликнула Милдред, побледнев и нахмурившись.
— Я не останусь. И не буду есть. Я не могу откладывать — моя кобылка уже копытами бьет. Какое-то сообщение в Уайкфорд? Я буду проезжать мимо дома Уиллетта.
— Ну-ну! — повторила Милдред, глядя на него и едва дыша. — Грех — это грех, видели его или
