Тайна поместья Уиверн - Джозеф Шеридан Ле Фаню
Гарри закрыл глаза и покачал головой.
— Это никуда не годится, — сказал он, — когда две жены делят одного мужа, как две кошки — одну мышку.
— Мастер Чарльз не настолько глуп. Зачем ему было жениться на такой? Я в это не верю, — резко ответила миссис Таили.
— Две собаки не поделят одну кость, — продолжил Гарри сыпать пословицами. — Нет нужды давать людям пищу для сплетен, но и скрывать это тоже бесполезно, потому как любопытствующие никогда не оставят это дело в покое, никогда. Для Уиверна это будут будоражащие новости, и я боюсь, что Бетти охотно все докажет и мы будем опозорены.
— Ну, пусть говорят: собаки лают — караван идет. А я все равно не верю. Мастер Чарльз никогда бы не обрек Фэрфилдов, а тем более бедное молодое создание, на такой стыд и позор. Не поверю, пока не будет доказательств.
— Надеюсь, этого не докажут. Но что мы можем сделать? Мы с тобой знаем, что они жили здесь, и я слышал, как она называла его мужем столько раз, сколько у меня пальцев на руках и ногах, но мы же будем держать язык за зубами, так ведь? Да, Милдред? Ты не будешь болтать?
— Болтать! Мне не с кем болтать. Все это чушь, я в это не верю, это чертова выдумка от начала и до конца.
— Надеюсь, — повторил Гарри.
— Она бесстыдная лгунья, и это самая отвратительная ложь, которую я слышала!
— Не буди лихо…
В карманах его брюк лежала серебряная мелочь, и он ощупывал ее во время разговора. Иногда большим и указательным пальцами зажимал шиллинг, иногда — полкроны, мысленно решая, с какой монетой расстаться, и в конце концов протянул Милдред шиллинг, посоветовав пустить деньги на покупку чая.
Некоторые люди испытывают радость, сделав доброе дело. Выйдя во двор, Гарри Фэрфилд тоже что-то ощущал, но не радость, а скорее холод. Вспомнив косой взгляд, которым служанка посмотрела на серебряную монету, ее сдержанную благодарность, он подумал, стоит ли так легко расставаться с деньгами.
А Милдред Таили цинично пробормотала себе под нос на кухне:
— Какой подарок! Благослови его Господь, конечно, но я помню времена, когда Фэрфилды постыдились бы дать верной служанке такое вознаграждение. Ох, куда катится мир… Что за жизнь? Но мастер Гарри всегда был таким — если не скупым, то экономным, и всегда внимательно следил за своими деньгами. — Она небрежно бросила монетку в маленькую оловянную мисочку на столе.
Вернулся Питер, двери заперли, Милдред Таили выпила скромную чашечку чая и отправилась спать. Все в доме затихло.
Наверху, в своей комнате, Элис лежала совершенно разбитая. Слова Гарри не выходили у нее из головы. Возможно, невидимые стрелы убивают чаще, чем люди думают.
Глава XLIX
НАСЛЕДНИК
Посреди ночи Элис стало плохо, и Питера отправили за доктором в Уайкфорд. Бедняжке становилось все хуже. Ее охватили адские боли, а без любви, поддержки и утешения супруга — страх смерти. В полном одиночестве, она была рада услышать приглушенный голос доктора Уиллетта, когда тот тяжелым шагом поднялся по лестнице и быстро переговорил с Дуль-чибеллой Крейн.
Войдя в комнату, он стал опрашивать пациентку. Его действия были точными и быстрыми, и было очевидно, что он сильно встревожен.
Элис Фэрфилд была в опасности — настолько серьезной, что доктор Уиллетт позвал бы доктора из Хатертона или любого другого, чтобы разделить ответственность, но лошадь, на которой он приехал, устала от рыси вперемешку с галопом по пути в Уайкфорд и обратно в усадьбу.
Опасность усиливалась, состояние Элис тревожило все больше, и доктор настолько боялся оставить свою пациентку, что остался на ночь в усадьбе.
Утром он послал Питера в Хатертон за доктором и попросил привезти того как можно скорее, но и он ничем не мог помочь. Элис не могла говорить, не могла думать и лежала, словно мраморная статуя, в постели. К счастью, Дульчибелла заведовала деньгами — небольшим количеством, — которые были у них на всякие нужды, поэтому доктора получили свою плату и в полдень откланялись. Доктор Уиллетт обещал приехать вечером, оставляя пациентку, как он сказал, в стабильном, но все же очень тяжелом состоянии.
Вернувшись, он снова нашел все ее слишком серьезным, чтобы оставить юную леди без присмотра. В полночь Питер был вынужден скакать в Хатертон за другим врачом.
Однако прежде чем доктор из Хатертона успел приехать, в комнате закричал тоненький голосок — появился маленький ангел, потомок клана Фэрфилдов.
Миссис Таили написала Гарри Фэрфилду в Уиверн, объявляя о событии следующим образом:
«Сэр!
Мастер Гарри, случилось неожиданное событие. Сегодня утром миссис произвела на свет мальчика, ребенок здоров, но миссис Фэрфилд в опасности.
Ваша служанка Милдред Таили».
Дульчибелла, не советуясь с Милдред — с какой стати, ведь Милдред никогда не советовалась с ней! — тоже написала письмо, более нежное и изящное, но определенно не лучше составленное. Когда письма прибыли в Уиверн, Гарри там не было.
Прошло целых четыре дня, прежде чем Гарри приехал в Карвелл. Он бросил поводья Питеру и предстал перед глазами миссис Таили.
— Ну как роженица? — спросил Гарри неловко, но широко улыбаясь. — Как мисс Элис?
— Миссис Фэрфилд очень плоха, и у доктора почти нет надежд на то, что с ней все будет хорошо. Она в руках Божьих, сэр.
— Ей станет лучше, вот увидишь. Скоро она поправится. И когда же это случилось, ты не записала дату?
— В пятницу, кажется. Мы все так встревожены, что я едва отличаю один день от другого.
— С ней кто-то есть?
— Сиделка из Хатертона.
— И больше никого? Я думал, леди Уиндейл могла бы приехать.
— Я хотела послать за ней, но доктор Уиллетт не разрешил.
— Да? И почему же?
— Не время… говорит, она будет мешать и не принесет пользы.
— Вполне возможно, — сказал Гарри. — А как мальчик, это же мальчик?
— Мальчик, да, сэр. Хороший крепкий малыш… Скорее всего, проявит себя настоящим Фэрфилдом, храбрым сквайром Уиверна.
— Ну, как бы то ни было, я не буду мешать ему. У меня, по счастью, нет детей, на мою долю и так выпало более чем достаточно… Иногда бывает лучше никогда, чем поздно, и я умру холостяком. Несмотря на прекрасные зубы, я совсем не молод, Милдред. — Гарри улыбнулся, показывая крепкие ровные зубы.
— Некоторые Фэрфилды женились и будучи старше вас, — глядя на него, мрачно произнесла Милдред.
— Ну уж нет, старушка. Я не такой. Жены, как фландрские кобылы, прекрасны лишь издалека.
— Да? — прищурилась Милдред.
— Нет,
