Жук. Таинственная история - Ричард Марш

Кажется, она мысленно пыталась найти собственное объяснение происходящему. – Вас что-то беспокоило. – Она оглядела просторную лабораторию. – Вы провели ночь в этой… пещере мудреца?

– Именно.

– Ох!

В ее односложном восклицании таилось много смыслов. Не дожидаясь приглашения, она села в кресло – гигантское и древнее, обтянутое шагреневой кожей и способное вместить полдюжины таких, как она. Скромно приютившаяся в нем девушка выглядела милым воспоминанием, живым и немного осовремененным, о женщинах былых времен. Ее невинные серые глаза, казалось, понимали больше, чем хотели выразить.

– Как так вышло, что вы забыли о своем приглашении?.. Вы не желали моего прихода?

– Ничего подобного.

– Тогда почему забыли?

– Я не забыл.

– Не выкручивайтесь… Что-то здесь не так… скажите, что именно… Я пришла слишком рано?

– Отнюдь нет… вы не могли прийти слишком рано.

– Спасибо… Когда вы делаете комплимент, даже такой сдержанный, как сейчас, кажется, что вы не обманываете… Я пришла рано… точно, рано, но я все равно хочу пригласить вас на обед. Я сказала тете, что я вернусь домой вместе с вами.

– Вы слишком добры ко мне, я этого не заслуживаю.

– Возможно. – Она едва не впала в патетику. – Я думаю, что к некоторым мужчинам женщины относятся лучше, чем они того заслуживают. Не знаю, почему так. Наверное, это им нравится. Как странно! – Вдруг ее голос изменился – стал суше. – Вы забыли, зачем я здесь?

– Ничуть: я не такой негодяй, каким кажусь. Вы пришли полюбоваться демонстрацией моей милой выдумки для умерщвления собратьев. Однако ситуация такова – нынче я не в настроении: я успел надемонстрироваться по горло.

– Что это значит?

– Ну, к примеру, я убил кошку Лессинхэма.

– Кошку мистера Лессинхэма?

– Потом едва не покончил с Перси Вудвиллем.

– Мистер Атертон!.. К чему такие разговоры?

– Я говорю правду. Стоило мне случайно положить одну вещицу не на свое место, как он чуть не умер – избежал этого почти чудесным образом.

– Умоляю, перестаньте даже упоминать о подобном… Слышать этого не желаю.

Я удивленно воззрился на нее.

– Не желаете?.. Я думал, что вы пришли на это посмотреть.

– Господи, что вы хотели мне показать?

– Ну, по меньшей мере мне пришлось бы убить еще одну кошку.

– Вы полагаете, что я сидела бы и смотрела, как убивают кошку ради… доказательства?

– Не обязательно кошку, но кого-то мне надо было бы убить: как продемонстрировать смертельные возможности оружия без такого рода экспериментов?

– Неужели вы вообразили, что я пришла сюда посмотреть, как кого-то убивают?

– А зачем тогда?

Понятия не имею, что в данном вопросе могло ее возмутить, однако, заслышав его, она вся заполыхала.

– Затем, что я дура.

Я застыл от изумления. То ли она не с той ноги встала, то ли я – то ли оба вместе. Вот сидит она тут и честит меня на чем свет стоит, а я-то, кажется, ни в чем не виноват.

– Вам нравится потешаться за мой счет.

– Я бы не посмел. Вы столь опрометчиво судите обо мне.

У меня не было настроения пререкаться. Я сделал шаг в сторону. Она тут же подскочила ко мне.

– Мистер Атертон?

– Да, мисс Грейлинг.

– Вы на меня сердитесь?

– С чего бы? Если вам нравится смеяться над моей глупостью, вам и карты в руки.

– Но вы не глупый.

– Нет?.. И вам не смешно.

– Вы не глупый… сами знаете, что нет; это я сглупила, когда попробовала вас в этом убедить.

– Как вы добры ко мне… Но, боюсь, я плохой хозяин. Хотя вы пришли сюда не за опытами, у меня есть и иные вещи, которые вас, наверное, позабавят.

– Почему вы продолжаете заноситься передо мной?

– Заноситься перед вами?!

– Вы всегда задираете нос… сами знаете, что это так. Иногда я вас почти ненавижу.

– Мисс Грейлинг!

– Да! Да! Ненавижу!

– В конце концов, что в том противоестественного?

– Все потому, что вы говорите со мной… будто я дитя, а вы… ох, даже не знаю, кто… Ладно, мистер Атертон, очень жаль, но мне пора вас покинуть. Мне чрезвычайно понравился этот визит. Остается лишь надеяться, что я не показалась вам слишком навязчивой.

Она вылетела – «вылететь» это единственно подходяще здесь слово! – прочь из комнаты, прежде чем я успел ее остановить. Я нагнал ее в коридоре.

– Мисс Грейлинг, умоляю вас…

– Пожалуйста, не надо меня умолять, мистер Атертон. – Она встала как вкопанная и повернулась ко мне. – Я сама найду выход, как уже нашла вход, однако, если это сейчас невозможно, не будете ли вы столь любезны хотя бы не разговаривать, пока я не покинула ваш дом?

Подобного грубого намека было достаточно даже мне. Я молча проводил ее до крыльца; без единого слова отрясла она прах дома моего с ног своих.

Ох и натворил я дел. Я думал об этом, пока стоял у двери и смотрел ей вслед: удалялась Дора с такой огромной скоростью, что я не осмелился спросить, не кликнуть ли ей извозчика.

Мне начало казаться, что это как раз тот случай, когда, мягко говоря, необходимо прогуляться по набережной; я только-только вернулся в дом одеться потеплее, как подъехал экипаж, из которого вышел старый Линдон.

Глава 20. Удрученный отец

Мистер Линдон был взволнован: по нему сразу видно, когда это так, потому что, волнуясь, он начинает потеть, а как только он вышел из экипажа, то сразу снял шляпу и принялся вытирать платком ее подкладку.

– Атертон, мне надо с вами поговорить… очень серьезно… где-нибудь без свидетелей.

Я сопроводил его в лабораторию. У меня правило не принимать в ней гостей; это все же мастерская, а не игровая – там принято уединяться, однако с недавних пор все мои порядки превратились в пустой звук. Стоило Линдону очутиться внутри, как он начал пыхтеть и нервничать, утирать лоб и выпячивать грудь, будто его распирало от чувства собственной важности. Затем он заговорил во всю мощь своего голоса, отнюдь не тихого:

– Атертон, я… я всегда видел в вас как бы… сына.

– Вы очень добры.

– Всегда считал вас человеком… рассудительным; таким, что даст разумный совет, когда тот… весьма… и весьма желателен.

– Это тоже очень любезно с вашей стороны.

– И посему я не стану просить извинения за то, что пришел к вам в… как бы это сказать… в тяжкое для моего семейства время, в тот час в истории Линдонов, когда совершенно необходимы… необходимы деликатность и здравый смысл.

На сей раз я удовлетворился кивком. Я уже предвидел, к чему идет дело; так сложилось, что мне легче сохранять ясность ума в беседах с мужчинами, а не с женщинами: с первыми мне