Тайна поместья Уиверн - Джозеф Шеридан Ле Фаню
— Скорее, наоборот, — кивнул Чарльз.
— Вообще никаких причин. — Гарри огляделся и продолжил: — Слушай, она пойдет за мной, как кобыла за морковкой, в то время как с тобой она бы брыкалась, упиралась или еще чего похуже. Во Франции и Германии достаточно маленьких городков, чтобы затеряться… Не забивай себе этим голову, просто делай, как я скажу, и я все устрою.
— Ты прекрасный парень, Гарри! Клянусь, я чуть с ума не сошел. Я не могу ни с кем поговорить, я не знаю, что обо мне думают другие, но рядом с тобой, брат, я чувствую себя в безопасности, потому что, согласен, в этом деле ты понимаешь намного больше меня. Ты лучше понимаешь людей, у тебя есть хватка, а я, я всегда тушуюсь в самый ответственный момент. И… и когда же дела снова приведут тебя в город?
— Недели через три, братец.
— Я знаю, Гарри, ты меня не забудешь. Боюсь тебе писать, но если ты подумаешь о месте, где мы могли бы встретиться и поговорить, было бы отлично. Ты не представляешь, каким нервным, каким несчастным становится человек, когда он не знает, что происходит.
— Да, конечно, подумаю. Я буду занят дней десять — нужно посетить старых знакомых, но я вернусь, и мы увидимся.
— Отлично, я знаю, что ты меня не оставишь, — сказал Чарльз, хлопнув брата по голенищу сапога.
— Не оставлю, не оставлю. Спокойной ночи, береги себя и передавай привет Элли.
— И… Гарри?
— Ну? — посмотрел на него Гарри, сдерживая беспокойную лошадь.
— Нет, ничего.
— Тогда спокойной ночи.
— А тебе — легкой дороги.
Молодой Фэрфилд с улыбкой коснулся шляпы и вскоре растворился в лунном свете.
— Уехал… спокойный… ничто его не тревожит… жизнь — праздник… мир — игрушка.
Чарльз проводил брата глазами.
— Надеюсь, что не оставишь, — пробормотал он. — Ты ведь всегда так занят лошадьми… Осмелюсь предположить, братишка, что на лошадях ты делаешь много денег. Жаль, что я ничего толком не знаю. А вот я должен вертеться, чтобы найти хоть пенни. Моя бедная маленькая Элис! Надеюсь, я ничего не испортил! Конечно, я буду во всем экономить ради нее, но когда начинаешь рассуждать об этом, то понимаешь, что сделать почти ничего не можешь. Мой брат может отказаться от всех своих лошадей, кроме одной, конечно, и она его покормит. А если за душой нет ничего, ты рискуешь умереть с голоду. Я… я не буду пить вино: бренди или джин вполне подойдут на замену, а стоят они дешевле. И я брошу курить. Человек должен приносить жертвы. Докурю этот портсигар и больше не закажу: это просто привычка, и я поборю ее.
Он достал сигару и закурил.
— Я не потрачу на табак ни фунта, и чем скорее портсигар опустеет, тем лучше.
Чарльз поднялся на небольшую возвышенность, что нависала над тропой справа, и осмотрелся, посасывая сигару. Не думаю, что он много чего увидел, но вы бы приняли его за художника в поисках живописного пейзажа.
В его голове вертелась идея продать Карвелл, но он не был уверен, что у него есть на это право, а адвоката, которому задолжал, спрашивать не хотел. Не если бы, если бы… Они могли бы устроиться в одном из игрушечных городков Германии, где скучная человеческая природа встряхивается и ведет яркую жизнь бабочки, где игрок и крупье молятся блистательной и переменчивой богине, где приятно играют оркестры и людей не хоронят живьем на пустошах или в лесах, как здесь… Маленькая Элис была бы в восторге. Честно ли было привозить ее сюда, чтобы заточить в плесневеющее уединение усадьбы Карвелл?
Чарльз спустился на тропинку, ведущую к особняку. Его сигара догорела, и он сказал, глядя на темный дом:
— Бедная, бедная Элис! Кажется, она и правда меня любит… И это уже кое-что.
Глава XIX
ВОЗВРАЩЕНИЕ
— О! Чарли, уже так поздно, — сказала Элис укоризненно, когда ее муж наконец-то вошел в комнату.
— Неужели, дорогая? — Он посмотрел на часы. — Боже! И правда. Моя дорогая девочка, я понятия не имел.
— Наверное, это глупо, но я так люблю тебя, Чарли, что становлюсь несчастной, когда тебя нет рядом.
— Прости, дорогая, так получилось… Похоже, Гарри хотел сказать больше, чем сказал. Но по крайней мере какое-то время кредиторы не будут давить на меня, и… мне ужасно хотелось узнать, сколько денег дадут за мою лошадь, которую он продает. Боюсь, совсем немного. Двадцать фунтов кажутся смешной суммой, но сейчас и они имеют огромное значение для нас. Одна надежда на то, что у меня такая умная, такая аккуратная и бережливая женушка. Не знаю, что бы я делал без тебя.
Он добавил этот маленький комплимент, ожидая увидеть боль на ее прекрасном лице, но Элис мягко улыбнулась.
— Все эти проблемы, возможно, не продлятся долго, Чарли. Уверена, что-нибудь изменится к лучшему. А что до меня, ты увидишь, как я буду бережлива. Я усвою все, чему меня может научить Милдред Таили, и даже больше. Я постараюсь быть замечательной хозяйкой.
— Ты мое маленькое сокровище. Такая жена, как ты, для меня милее, чем жена с двумя тысячами дохода в год и безрассудными привычками светской дамы. Твоя мудрая маленькая головка и любящее сердце дороже целого состояния. Фэрфилдам не везло с женами, а мне повезло. Я уверен в тебе и знаю, что ты такая единственная. — Он поцеловал и обнял ее.
Со слезами на глазах Элис смотрела на мужа. Казалось, они оба были окутаны ангельским сиянием; оба горели желанием. Такие моменты возникают внезапно и внезапно исчезают, но память о них остается надолго, если не навсегда. Они освещают тьму старости и даже угасающие сердца заставляют биться быстрее.
— Мы будем здесь счастливы, малышка Элли, несмотря ни на что! Каюсь, я не следил за временем, когда провожал Гарри, и прошел дальше, чем намеревался. А когда мы попрощались, я еще немного прогулялся. Прости, сам того не зная, я наполнил твою хорошенькую головку тревогами, заставил тебя страдать в одиночестве. Впредь обещаю быть хорошим мальчиком и не тревожить свою малышку.
— Это так похоже на тебя, Ри, и ты так добр ко мне, — улыбнулась Элис.
— Как бы я хотел доказать свою любовь к тебе, но время еще придет. Я не всегда буду беден.
— Не говори так! Пока мы бедны, я могу быть как-то полезна, — взволнованно произнесла Элис. — Мои попытки жалкие и ничтожные, но ничто
