Игры современников. Записки пинчраннера - Кэндзабуро Оэ

шеи, презрительно посмотрели на вопрошающего и переглянулись – удовлетворенная улыбка появилась на их лицах. Они начали громко хохотать, прерывисто дыша, точно задохнулись от быстрого бега! Их вызывающее поведение привлекло внимание водителей грузовиков, которые, казалось, вовсе забыли о нашем существовании, – атмосфера начала накаляться.

Способный чиновник откашлялся и, точно отметая устремленные на нас взгляды водителей, резко выпрямился на стуле. Не стирая с лица улыбки, он перевел на Добровольного арбитра свои круглые птичьи глаза и ответил ему так:

– Корпус лососей не рассеялся подобно туману. Именно поэтому я не могу подробно рассказать о его нынешнем походе… Однако мы привлекли внимание этих людей, давайте лучше уйдем отсюда. Материальное положение Корпуса лососей, я уже сказал, великолепно, так что заплатим мы.

– В этом, по-моему, нет необходимости, – заметил его товарищ.

У кассы стояла Ооно Сакурао и величественно расплачивалась.

Справившись со своим горем, вызванным смертью Справедливца, она вспомнила, что должна заплатить за нас, и, как руководитель нашей группы, покинула машину и пожаловала сюда.

3

Мы поднялись и пошли к выходу, а Способный чиновник, самый находчивый из нас, поблагодарил будущую киносценаристку, но она, как и в прошлый раз, игнорировала его и предложила нам с Добровольным арбитром зайти в туалет и привести себя в порядок. «У нас здесь не столько едят, сколько пользуются этим заведением», – зло бросила девушка у кассы. Выражая простодушное восхищение заботливостью Ооно, Добровольный арбитр, глядя на свое отражение в зеркале туалета, сказал, обращаясь к самому себе: она даже полотенце для нас приготовила. Слова его не имели ко мне никакого отношения. Я в это время сидел на унитазе и услышал его голос за дверью. Правда, его отражавшееся в зеркале лицо, как и мое, выглядело ужасно, и радостного выражения на нем не появилось.

Студентка выбрала место, с которого хорошо было видно всех, – усевшись на подлокотник и опершись руками о сиденье, она принялась провоцировать нас на спор.

– Куда мы поедем теперь? Кто-то знает, куда мы направляемся, а другие должны молча подчиняться – это недемократично! Я до сих пор работала связной, а теперь меня никто не посвящает в наши планы. Это не только недемократично, но еще и проявление мужского шовинизма! Вас двоих, наверно, направило сюда командование Корпуса лососей для наблюдения за Мори, этим мальчишкой и Добровольным арбитром? Но в таком случае не смейте обращаться со мной как с объектом наблюдения! Я тоже член революционной группы! Если вы решили отстранить меня, будто я не имею никакого отношения к нашему движению, это уже совсем нечестно, бюрократизм какой-то!

Студентке доброжелательно, но с некоторым недоумением ответил Способный чиновник – ее обвинения были для него совершенно неожиданными.

– Разве мы относимся к тебе бюрократически? Это не в наших правилах. Если думать о перспективах революции, важно не то, как развивалось движение до сих пор, а то, как оно будет развиваться в дальнейшем. Особенно это важно знать молодым членам группы. Мы относимся к тебе с уважением и ни в коем случае не намерены тебя отстранять… Мы составляем здесь меньшинство и не собираемся вести за вами наблюдение. Мы добровольцы, присоединившиеся к вам для обеспечения дальнейших действий двух превратившихся – Мори и отца Мори. Мы обязаны сосредоточить все свое внимание на Мори. Почему же тебе кажется, что ты, участвующая в борьбе вместе с Мори с самого покушения, будешь отстранена?

После этих слов Способного чиновника студентка, ища поддержку, перевела взгляд на Мори. Следуя за ее взглядом, я тоже взглянул в ту сторону. Мори, свернувшись на сиденье, спал. Руками он старательно прикрывал раненую голову, как и до превращения, когда у него там был вставлен кусочек пластика. Глядя на Мори, я подумал: все же ему необходимо объяснить, что я, превратившись, стал моложе его, но все равно остаюсь его отцом. И я спросил, обращаясь главным образом к тем двоим из Корпуса лососей:

– Почему вы все-таки вызвались охранять Мори? Ведь в вашем возрасте уже трудно поверить рассказу о превращении.

– Да ясно почему! На нас произвело огромное впечатление ваше недавнее выступление. Оставим в стороне вопрос о том, верим мы в превращение или не верим. Все шестеро из Корпуса лососей, находившиеся тогда в зале, были потрясены вашей речью, которую вы буквально прокричали, словно слившись с Мори. Мы согласились с вами и решили сотрудничать.

Веря ему только наполовину, я решил пока воздержаться от окончательных выводов, но тут Собачья морда, стараясь, чтобы я понял истинный смысл сказанного Способным чиновником, глядя мне прямо в глаза, принялся убеждать меня:

– Что удивительного в том, что именно на нас, находившихся среди этих юнцов, вернее даже, только на нас, ваши слова произвели огромное впечатление? Откровенно говоря, больше всего нам понравились ваши мысли о программе господства над людьми Могущественного господина А. У нас ведь есть опыт, который даже не снился этим молокососам. Перед самой капитуляцией Японии Могущественный господин А. на военном самолете вывез из Шанхая в Хиросиму золото, серебро, бриллианты, а тут атомная бомбардировка. Все его приятели погибли, уцелели лишь сокровища и сам Могуществен– ный господин А. – он принадлежит к тем людям, кому удалось извлечь выгоду из самого мрачного, самого ужасного, что только может создать человечество. Видимо, поэтому он и решил теперь сам вызвать к жизни сверхмощную силу, которая однажды уже столкнула его лицом к лицу с мраком. Вот почему эта программа господства над людьми ужасна. Мы вовсе не считаем ваши мысли о Могущественном господине А. химерой.

Собачья морда говорил о пережитой Могущественным господином А. атомной бомбардировке так, будто повторял заученный урок. Такую тактику обычно применяли дружки Саёко – повторяя хорошо известные собеседнику вещи, они старались сблизить позиции, но я, честно говоря, раньше над тем, что сообщил Собачья морда, не задумывался и поэтому пришел в смятение. Воспользовавшись моим молчанием, в разговор вмешалась Саёко, задав весьма существенный вопрос:

– Почему Могущественный господин А., бывший в Хиросиме очевидцем колоссального зла, не придумал равносильного этому злу добра?

– По формальной логике так и должно было случиться, – ответил Способный чиновник. – Возможно, наступит время, когда совершенное Могущественным господином А. будет оцениваться как величайшее благо. Сценарии Могущественного господина А., о которых говорилось в выступлении, если только они будут претворены в жизнь, вполне можно рассматривать как колоссальное добро. Буквально все аспекты сценариев. Они вполне достойны Нобелевской премии мира. Лишь когда это добро воплотится в реальность, господство Могущественного господина А. над людьми вступит в завершающую фазу.

– Однако! – подхватил Собачья морда. – Вот почему нельзя утверждать, что Могущественный господин А.