Ночная Земля - Уильям Хоуп Ходжсон

водяной пыли обволокло меня, затушило свечу, промочило насквозь. Я не выпускал ружья. Три ближайшие свечи погасли, остальные едва мерцали. После первого натиска поток сделался ровным. В глубину он достигал не менее фута, хотя я смог убедиться в этом, лишь взяв с карниза одну из расставленных мною свечей и заново отправившись на рекогносцировку. К счастью, последовав моему примеру, Рыжик выпрыгнул на карниз; теперь он, приуныв, жался ко мне.

Короткий осмотр показал, что вода затопила весь проход. Несшийся навстречу с громадной скоростью поток становился глубже прямо на моих глазах. Я мог только гадать о том, что произошло наверху… ясно было одно – вода каким-то образом сумела найти себе путь из котловины. Значит, течение будет только убыстряться, и наконец окажется, что выйти никак нельзя. Мысль эта вселяла страх. Конечно же, следовало выбираться – и побыстрее. Взяв ружье за ствол, я промерил им глубину. Едва не достававший до моего колена поток рушился в Яму с оглушающим шумом. Кликнув Рыжика и опершись на ружье как на посох, я шагнул в поток, и вода немедленно взметнулась до бедер – столь велик был ее напор. На какой-то миг я едва не потерял опору, но мысль о пропасти, что разверзлась за моей спиною, вдохновляла меня к отчаянным усилиям. Медленно, шаг за шагом, я стал продвигаться вперед. Каково приходилось Рыжику, мне не удавалось даже подумать. Сил моих хватало лишь на то, чтобы удерживаться на ногах, а потому я ощутил огромное счастье, когда пес очутился возле меня. Он мужественно брел вперед. Ноги у Рыжика длинные, тонкие… он высокий пес, и, должно быть, вода меньше мешала его движениям, чем моим. Во всяком случае, ему было легче, чем мне; двигаясь впереди меня, Рыжик невольно – а может, и преднамеренно – раздвигал воду, ослабляя ее напор на меня. Так мы и шли, с трудом делая шаг за шагом, задыхаясь, и одолели в итоге почти сотню ярдов. И тут из-за какой-то беспечности или же просто потому, что под ноги подвернулось скользкое место, я потерял равновесие и упал. Вода с пугающей скоростью повлекла меня вниз к бездонной дыре. Я отчаянно сопротивлялся, но ноги мои не могли отыскать опоры. Я задыхался и уже начинал тонуть. И тут кто-то ухватил меня за пальто. Это был Рыжик. Должно быть, заметив неладное, он бросился следом и сумел удержать, пока я не поднялся на ноги.

Кажется, я успел разглядеть несколько огоньков… впрочем, не могу быть в этом уверен. Если я не ошибся, меня смыло к самому краю этой жуткой пропасти, и только там Рыжик сумел задержать мое падение. Огоньками, конечно же, мне показались свечи. Но я уже говорил, что не знаю, так ли было на самом деле, ибо глаза мои были полны воды, а падение потрясло меня.

Лишенный света, потерявший ружье, в смятении я был вынужден вновь одолевать глубокий поток, чтобы выбраться из этой преисподней, полагаясь на своего старого друга Рыжика.

Я встал, обратившись лицом к течению, – лишь так еще можно было удержать равновесие… даже старина Рыжик не мог выстоять против этого ужасного напора без помощи с моей стороны.

Быть может, прошла минута, и, наконец решившись, я возобновил мучительный подъем против течения. Так начался мой суровый поединок со смертью, в котором на победу можно было только уповать. Я шагал – неторопливо, яростно, безнадежно, а верный Рыжик вел меня… тянул… вверх, вперед, и наконец перед нашими глазами забрезжил благословенный свет. До входа в коридор оставалось лишь несколько ярдов, и я добрался до него, ступая в бурлящей воде, уже поднявшейся до паха.

Тут я понял причину катастрофы. Снаружи хлестал ливень, вода стекала в котловину ручьями, и уровень озера поднялся вровень с проходом… что там – сделался выше! Дождь и вызвал этот потоп – иначе вода поднималась бы еще несколько дней.

К счастью, веревка, по которой я спустился, свисала среди потоков воды прямо в отверстие; ухватившись за ее конец, я старательно обвязал им Рыжика вокруг груди, а потом, собрав весь остаток своих сил, ухитрился выползти на край утеса. На край Ямы я выбрался уже в последней стадии изнеможения. Мне пришлось предпринять еще одно усилие, чтобы вытащить Рыжика в безопасное место.

Медленно и устало я налегал на веревку; Рыжик – собака увесистая, а я потерял уже все силы. Но, отпустив линь, я бросил бы пса на верную смерть, и мысль эта помогла мне собраться. Конец всего приключения почти изгладился из моей памяти. Помню только, как тянул веревку, как невыносимо тянулись мгновения. Еще помню, как из-за края утеса вынырнула морда Рыжика – наверное, до этого прошла целая вечность, – а потом вдруг настала тьма.

Глава XIII

Люк в большом погребе

Должно быть, я потерял сознание, потому что вновь открыл глаза, когда было уже темно. Я лежал на спине, скрестив ноги, а Рыжик лизал мне ухо. Я ужасно окоченел, ноги мои онемели ниже колен. Несколько минут я оставался в этой же позе, стараясь прийти в себя, а потом с трудом сумел сесть и оглядеться вокруг.

Ливень уже прекратился, хотя с деревьев вовсю капало. Со стороны Ямы доносилось непрестанное журчание бегущей воды. Мне было холодно, и я дрожал. Одежда моя промокла насквозь, тело ныло. Очень медленно, позволяя жизни вернуться в онемевшие ноги, я сумел встать, но с делом этим, однако, справился со второй попытки… ноги мои ослабели, я ощущал ни на что не похожую слабость. Подумав, что заболеваю, нетвердыми шагами направился к дому. Я то и дело оступался, голова кружилась. С каждым шагом острая боль пронзала мои суставы.

Наверно, я одолел таким образом шагов тридцать, когда лай Рыжика привлек мое внимание, и мне пришлось повернуть обратно. Старый пес стремился следом за мною, но не мог шагнуть – веревка, на которой я поднял его наверх, все еще охватывала его тело, а другой ее конец по-прежнему был привязан к дереву. Какое-то время я пытался развязать узлы, однако веревка намокла, и я не мог с ними справиться. Потом я вспомнил про нож и через минуту справился с прочной пенькой.

Не знаю, как я добрался до дома… еще менее того помню о последовавших днях. И только в одном я уверен: если бы не любовь сестры моей, не ее непрестанный уход – не писать бы мне эти строки.

Очнувшись, я обнаружил, что провел в постели около двух недель.