Вера Галактионова - 5/4 накануне тишины

Мёртвое поле — ты хорошо помнишь его?!

Мёртвое поле, куда я тебя возил…

Поле, которого мне не забыть…

Там пылал костёр…

Он неугасим.

— Отец, я всё давно понял. Про вечный огонь в тебе, — нетерпеливо перебил Цахилганов.

— Нет! Понять это невозможно… Но, запоминай хорошенько. Итак: вход в действующую лабораторию — под углом железного ящика. Тут придётся чуть-чуть поработать лопатой — сделать совсем незначительный подкоп под днище. И сразу же откроется очень узкий лаз. Прыгай в него, не бойся — лететь вниз придётся всего метра четыре. И ты окажешься в той самой полой нише, про которую я говорил. Там может подтравливать метан. Но респиратора не понадобится. Курить в нише, разумеется, нельзя, рванёт хоть и без ущерба для лаборатории, но как следует… А до лаборатории ещё добираться и добираться. Справа, в темноте, ты нашаришь металлический кривой прут, торчащий из породы, будто негодная арматура. Раскопай пространство вокруг него. И прут выведет тебя прямиком на рычаг,

— попрошу — подробней — внятней — чётче — оправдание — не — принимается —

отожми его до упора вниз. Откроется лаз, в котором висит шахтёрская старая клеть. Не бойся. Она тронется вниз, по тросам, если раскручивать лебёдку. Это тяжело, вы будете с Патрикеичем крутить её попеременно, сдерживая инерцию разматывания. Иначе, выпустив рукоятку, разобьётесь вдребезги.

На глубине в восемьсот метров клеть встанет. Вы увидите ржавые рельсы, они проложены в узком тоннеле. Когда кончатся рельсы, по правую руку вы найдёте трансформаторный ящик. Да, огромный трансформатор там стоит, в дощатой обшивке. От него надо идти, глядя вправо. На крепи, дальше, будет висеть счётчик — индикатор метана. Не обращай на это никакого внимания — он показывает сверхаварийный уровень газа. Так придумал и установил навечно Патрикеич, своими руками: зашкаливает, значит, прибор,

— молчать — мразь — развратник —

но дренаж там был проведён, как нигде, и скважины надёжно зацементированы. А для скапливающегося десятилетиями газа хорошие проложены отводы…

Однако тут раздался страшный грохот: бесы в энкавэдэшных фуражках упорно колотили в дверь и уже совали в щель свои мерзкие рожи.

— Ну вот! — громко расстроился отец. — Только человек начал давать искренние признания, как вы норовите всё пустить насмарку! Ну, нет у вас ума — и не прибудет.

Одна злоба да хитрость…

Взвизгнув, бесы исчезли.

— Они, вообще-то, глупые, — сообщил отец. — К счастью.

— Ты же атеист, — вспомнил Цахилганов. — А если для тебя нет… То нет и их.

— Разумеется, атеист! А как бы я без этого попал к ним в доверие?.. Но не отвлекайся. В пяти метрах от счётчика штрек кончается: перед вами будет глухая стена. Однако справа — низкий лаз, едва заметный. Ныряйте в него. Там на четвереньках проползёте метров сто. И пространство начнёт раширяться. Впереди себя ты нащупаешь ещё один рычаг… Слушают, сволочи! — вскричал отец и добавил, торопливо: — Ладно, остальное Патрикеич знает. Главное же для тебя — пробраться к пульту в самой лаборатории, в зал «Г», запомни. В залах «А», «Б» — там другое: биояды, геохимия и прочее. А геокосмика и биофизика — в «Г»… Над одним пультом — слабое свечение,

— кто — такая — Самокрутка — в — каких — отношениях — ты — с — ней — состоял — бабник —

оно работает в экономном режиме…

Отец задыхался от торопливости. Он пытался ослабить ремень на шее, хрипел и сипел, однако говорил без пауз:

— …Фосфорные лампы находятся под толстой защитой. Вариант первый. Ты нажимаешь синюю кнопку, она самая доступная. Это — кнопка ликвидации лаборатории, замыкается на отводы метана в ложном шахтном стволе. Взлетит всё дочиста: рванут атомные отходы.

И это будет самоубийство.

Да, ты не допустишь врага к советской информации. И выполнишь программу-минимум. Но… Но… Впрочем, ты понимаешь. Уцелеть вам с Патрикеичем не удастся.

О — блудных — делах — можно — короче!..

Цахилганов-сын поёжился:

— Понятно. Синяя кнопка — кнопка моей смерти. А «гнездо крамолы» в мире останется невредимым. Ну, разве что не усилится оно древнесоветской военной мощью. М-да. И зарезал сам себя. Вес-сёлый разговор,

так спел бы Самохвалов…

— Да не думай ты о таком пустяке, как собственная земная жизнь! — раздражился отец. — Хуже другое. Я не исключаю, что, чем-то наподобие метановых ходов, все атомные захоронения страны связаны между собой. Скорее всего — дремлющим электричеством. Захоронения осуществлялись не по нашей программе! И, судя, по долларовым вложениям…Нет гарантии, сын, что следом за ложным стволом не взлетят на воздух, по цепной реакции, целые города наши, и в первую очередь — Караган. За ним — Челябинск, Иркутск, Подмосковье… и пошло. А это…

Это…

— Армагеддон. Понимаю. Ещё веселее! — торопливо кивнул Цахилганов. — Головы Чудища сделали своё дело. Армагеддон в отдельно взятой стране нам обеспечен,

— беспечен — был — перестроечный — мир — ох — беспечен…

— Локального армагеддона на Земле не будет, — покачал головой отец. — Это — ядерная зима. Она накроет весь земной шар… Повторяю: таковы мои подозрения. Но здесь, в аду, ведя допросы мёртвых предателей, атомщиков, министров, я натыкался на косвенные улики. Их было предостаточно! Дремлющим электричеством связаны все… Остальное я записываю, поскольку — бесы… — отец негромко рассмеялся, — бесы безграмотны! Представь себе. Они очень сообразительны, всё слышат, и даже по движению губ, по краткому жесту могут определить, что думает человек, а вот читать написанное!.. Это только в аду обнаружилось. Даже бесы, которые прошли персонификацию — то есть, как бы жили, они… — всё хрипло смеялся отец. — Они занимали посты министров, писали, разговаривали на разных языках, но… Восстановившись в своей изначальной ипостаси, здесь, в аду, все навыки теряли…

Впрочем, люди неверно считают, что действуют они сами по себе:

и над ними — Промысл,

которого им никогда не понять.

Промысл свыше…

Хотя и нам дано понять не многое…

— Отец! Ты отвлёкся.

— Разве? Ну да… Вариант второй, на который я рассчитываю. Крепко расчитываю!

Он достал блокнот и принялся быстро писать карандашом «Сакко и Ванцетти».

«Среди множества одинаковых серых кнопок на пульте есть одна, под которой раздаётся едва слышное тиканье. Нажмешь на неё и поднимется щит, под которым — табло. Замигают буквы: «опасно для жизни», раздастся вой сирены. Не бойся, там внизу, на щите, есть кнопка совсем незаметная, она не больше горошины, плоская будто заклёпка…

— ах — ты — не — знал — что — держать — мистическую — литературу — в — доме — нельзя — что — это — навлекает — на — домашних — цепь — несчастий — кто — тебе — дал — Гурджиева — отвечай…

Нажимай смело. Когда упадёт железная штора, загорятся мельчайшие лампы накаливания в приборах. И вот тут стоят тумблеры. Тебе надо посмотреть на часы и набрать, в виде кода, поочерёдно, год, месяц, день, час. Год, месяц, день, час! Взрыв запланирован с учётом всех будущих тектонических сдвигов. И он ускорит их в тот миг многократно. По определённым метановым отводам пламя пойдёт в толщу земли, к нишам газовых конденсатов, к подземным нефтяным морям. Это будет исторический взрыв!.. Он немного потрясёт земной шар — подобьем обширного землетрясения баллов в пять-шесть, это не особо опасно. Но сметёт с лица земли часть материка, откуда исходит гибель миру… Эту часть захлестнёт океан».

— Новая Атлантида?

— Нет. Срабатывание системы «Ослябя»! — торжественно сказал отец, вырывая листок из блокнота. — Впрочем… Да! Была ведь там, под землёй, группа теоретиков, исследовавшая гибель Атлантиды. Возможно, эти разработки легли в основу… Но… «Ослябя» — система столь комплексная, что Атлантида…

— мелко — плавала.

— …Значит, назад нам уже не выбраться? — деловито осведомился Цахилганов-сын.

— Разумеется, — холодно ответил отец. — Ты же понимаешь, в какие годы система разрабатывалась? Исполнители действия тогда не должны были оставаться в живых. И так должно быть всегда! Высшие государственные интересы требуют этого.

Значит — включая — телевизор — в — котором — скачут — шлюхи — и — геи — ты — воображал — что — их — эманации — не — действуют — на — детей — калеча — их — души — ты — оказывается — совсем — не — прегрешал?!

— Нам помогал, — радостно подсказывали из-за двери бесы и хихикали, торжествуя.

— Понял, и во втором случае мне придётся погибнуть на пару с Патрикеичем. Но — третий вариант? Почему ты ничего не говоришь о нём? — удивился сын. — Вдруг я, я сам захочу продать лабораторию англичанам, американцам или кому-то ещё, прежде чем это сделают современные чекисты? Сейчас ведь время такое — время больших состязаний: кто кого опередит в продажности…