Ричард Форд - Трудно быть хорошим

Наконец доктор Карсон вышел из спальни и сказал, что все будет хорошо. Он улыбнулся, пожал Старлингу руку и назвал его Тедом — так ему представился Старлинг. Старлинг уплатил ему четырьмя сотенными бумажками, а потом вышел на крохотный балкончик и, когда доктор Карсон тронул машину, помахал ему. Доктор мигнул фарами, а в отдалении Старлинг увидел маленький частный самолет, который шел на посадку, и в темноте его хвостовые огни мигали, точно падучая звезда, приглашая задумать желание.

Где теперь, пятнадцать лет спустя, Джэн, да и доктор Карсон, подумал Старлинг и чертыхнулся. У Джэн тогда начался перитонит и она чуть не умерла, а когда поправилась, уже не захотела быть женой Эдди Старлинга. Она словно бы совсем в нем разочаровалась. Через три месяца она уехала в Японию, где у нее еще со времен школы был друг по переписке, какой-то Харуки. Некоторое время она писала Старлингу, потом перестала. Старлинг подумал, что, может быть, она вернулась в Лос-Анджелес и поселилась у своей матери. И пожалел, что его собственная мать умерла и он не может ей позвонить. Впрочем, ему уже тридцать девять, и это, он знал, ему не помогло бы.

Старлинг проехал по берегу несколько миль до широких полей с овощами и дынями, горизонт распахнулся, и вдали в жарком мареве замаячила ветрозащитная полоса пирамидальных тополей. На фоне белесого неба неподвижно выстроились высокие фургоны с окошечками, а в полях и здесь и дальше тянулись длинные плотные шеренги людей, занятых прополкой. Мексиканцы, подумал Старлинг, сезонники, которые работают за гроши. Мысль эта была тягостной. Ничем помочь себе они не могли, но все-таки мысль эта была очень тягостной, и Старлинг, развернувшись, поехал назад в город.

Он ехал в сторону аэропорта мимо незастроенных участков, складов и маленьких торговых центров, — для некоторых он в свое время нашел арендаторов. Вдоль всего шоссе люди выставили прилавки с шутихами, ракетами, бенгальскими огнями для празднования Четвертого Июля, и жаркий ветер колыхал красно-бело-синие полотнища флагов. Кое-кто из этих людей, наверное, живет там, где теперь живут они с Луизой, в том же поселке. Если в один прекрасный день, подумал он, окажется, что ты смотришь на проносящийся мимо мир через прилавок с пиротехникой, это что-то да будет значить. Чтобы такое время настало, все должно пойти наперекосяк, тут не поспоришь.

Он было решил проехать мимо их квартиры, посмотреть, в порядке ли содержат палисадник больничные сестры, которым они ее сдали. Сестры эти, Джери и Мадлен, две дюжие лесбиянки, стриглись по-мужски, носили мешковатые костюмы и держались дружески. С точки зрения продажи недвижимости они принадлежали к категории А-1 — наилучших покупателей или арендаторов. Вовремя вносили плату, вели себя пристойно, содержали квартиру в порядке, твердо придерживались правил общественного поведения. С деловой точки зрения они мало чем отличались от степенных супружеских пар. Задумавшись о Джери и Мадлен, он проехал прямо через перекресток, где следовало бы повернуть, и решил не возвращаться.

Теперь, подумал Старлинг, остается ехать в бар. Днем туда мало кто приходил, пока не приближалось время смены, и иногда они с Луизой сидели в совсем пустом зале. Рейнер, конечно, уже удалился, а там прохладно, и они с Луизой смогут уютно пропустить рюмочку за хорошие карты в следующей сдаче. Для них всегда было удовольствием просто посидеть поговорить, сложа руки.

Когда Старлинг вошел, Луиза стояла, опершись на музыкальный автомат напротив стойки. Мэл, хозяин, отсутствовал, в зале никого не было. Темно-зеленое освещение стойки еще усиливало ощущение прохлады.

Увидев Луизу, он обрадовался. На ней были черные тугие брючки и белая в оборках блузка, придававшая ей элегантный вид. Луиза вообще отличалась элегантностью, и его охватило счастье, что он приехал.

С Луизой он познакомился в баре, носившем название «Ам-Вьет» в Рио-Виста. Было это еще до того, как она сошлась с Луи Рейнером, и теперь, стоило увидеть ее в баре, как он вспоминал те дни. Время было чудесное, и, когда они говорили о том, Луиза любила повторять: «Есть люди, которым просто судьбой предназначено переживать лучшие минуты своей жизни в барах».

Старлинг сел на табурет перед стойкой.

— Надеюсь, ты приехал потанцевать с женой, — сказала Луиза, все так же опираясь на автомат. Потом нажала на кнопки и с улыбкой обернулась к нему: — Я так и думала, что ты скоренько сюда явишься, ну и заранее набрала все твои любимые вещички. — Она подошла к нему и похлопала его по щеке.

— Только сначала выпьем, — сказал Старлинг. — Меня что-то свербит, и мне показано выпить.

— Прежде пьем, потом танцуем, — сказала Луиза, зашла за стойку и взяла бутылку «Танкерея».

— Мэл не возражал бы, — заметил Старлинг.

— «Был ягненочек у Мэри», — продекламировала Луиза, наполняя рюмку. Она поглядела на Старлинга и улыбнулась. — Где-нибудь на планете уже есть пять часов. Пьем за старину Мэла!

— И за перемену к удаче, — добавил Старлинг, отхлебывая джин и медленно проглатывая его, каплю за каплей.

Он не сомневался, что Луиза уже выпила с Рейнером. Не самое лучшее, но могло ведь быть и хуже. Вдруг бы она с Рейнером уединилась в мотеле или была бы уже на пути в Рено, а то и на Багамы. Рейнер ушел, это прекрасно, и он не собирался допустить, чтобы Рейнер бросил тень на их жизнь.

— Бедняга Лу, — сказала Луиза, обходя стойку с бокалом в руке, в который налила что-то розовое из миксера.

— Ну и что бедняга Лу? — спросил Старлинг.

Луиза села рядом с ним на табурет и закурила.

— А, да у него желудок весь в дырках. Язва. Говорит, что слишком все к сердцу принимает. — Она задула спичку и уставилась на нее. — Хочешь расскажу, что он пьет?

— Не все ли равно, что пьет такой идиот, как Луи! — сказал Старлинг.

Луиза посмотрела на него, потом уставилась в зеркало за стойкой. В его дымном стекле отражались двое, одиноко сидящие перед стойкой. Зазвучал неторопливый мотив в стиле кантри. Старлингу он нравился, и ему понравилось, как музыка — не без содействия джина — отвлекла его от собственных бед.

— Ну ладно, расскажи, что пьет Рейнер, — сказал он.

— Водку, — веско сообщила Луиза. — Он и название выговаривает прямо как русский. Водка. С кокосовым молоком — гавайский русский. Он говорит, это ему полезно от желудка, который ни к черту не годен, хотя вроде бы получше стал. Не человек, а аптека на ножках. И он растолстел, глаза выпучились, и носит теперь костюмы попросторней. Право уж не знаю. — Луиза покачала головой и сделала глубокую затяжку. — А вот подружка у него прелесть. Джеки. Она из Флориды, из Дель-Рио-Бич. Ну просто Белоснежка.

Старлинг попробовал представить себе, как теперь выглядит Рейнер. Луи Рейнер был крупным красивым мужчиной с густыми бровями и проницательными глазами. Всегда одет по последней моде. Ему стало жаль, когда он услышал, что Рейнер стал толстым, пучеглазым и одевается небрежно. Не повезло, если все вокруг видят тебя таким.

— Ну а повидаться с Луи приятно было? — Он посмотрел на свое отражение в дымном зеркале. Слава богу, он не потолстел!

— Нет, — ответила Луиза, пыхнув сигаретой. — Он-то был приятен. Солидный такой, ну и все прочее. А приятно не было. Вид у него нездоровый, и порол он прежнюю чушь. То есть, конечно, пока Джеки не приехала.

— Какую чушь?

— Ну, ты знаешь, Эдди. Каждый сам делает себя счастливым или несчастным. Женщину ты бросаешь не ради другой женщины, а ради себя. Если у тебя с одной не получается, валяй со всеми. Ну, та чушь, какую он всегда нес. Не обрастай мхом. Ходи с козырного туза. И прочее в том же духе. Рейнеровском духе.

— Да уж Рейнер — козырной туз, — сказал Старлинг. — Уж, конечно, он уговаривал тебя уехать с ним.

— А как же! Сказал, что на той неделе едет в Майами арестовывать какого-то беднягу. Ну и что мне надо поехать: остановимся в «Фонтенбло», или «Иден-Роке», или еще в каком-то люкс-отеле.

— А я как же? — спросил Старлинг. — И я бы поехал? Или тут остался? А малютка Джеки?

— Про вас обоих Луи и не заикнулся, странно, а? Наверное, запамятовал! — Луиза улыбнулась и положила локоть на локоть Старлинга. — Сплошная чушь, Эдди. Пустая болтовня.

— Жаль, что его тут нет, — сказал Старлинг. — Я бы обработал его пивной бутылкой.

— Знаю, миленький. Но ты бы послушал, что говорила его подружка! Обхохочешься! Язычок как бритва.

— Ну, иначе бы ей туго пришлось, — сказал Старлинг.

— Нет, правда. Если Луи, говорит, затеет что-нибудь у нее за спиной, так она переспит с черным. Уже присмотрела подходящего, говорит. Нет, она знает, как держать Луи в руках. Сказала, что у него полон дом дешевых итальянских ковриков, только покупателей не находится. Да, кстати, это и есть беспроигрышное дело, для которого ему понадобился компаньон — спрос на них там, как погляжу, невелик. Она сказала, что Луи прицеливается продать их в Айдахо. Она сказала… Ты бы не выдержал и засмеялся, Эдди, нет, правда! Она сказала, что у них там все собачье. Нет, она прелесть. А Луи тут же встал на четвереньки и залаял по-собачьи. Выронил пистолет из этих… как их там… из ножен, и радиотелефон заодно! — Луиза рассмеялась. — Ну, прямо медведь на полу бара.