Джонатан Коу - Невероятная частная жизнь Максвелла Сима

— Сэр, — участливым тоном сказала она, — сэр, мы должны попросить вас покинуть самолет. Уборщикам надо приступать к работе.

Склонив голову набок и не проронив ни слова, я медленно, будто в трансе, поднялся. Потопал по проходу через салон бизнес-класса, потом первого класса, а затем по рукаву, ведущему в зал прибытия. Стюардесса сначала шла за мной, спрашивая, как я себя чувствую и не надо ли меня проводить. Не помню, что я ей ответил, но, очевидно, мой ответ успокоил ее настолько, что она предоставила меня самому себе.

Не могу точно сказать, что я делал до того момента, когда обнаружил, что сижу в кафе, маясь от душной липкой жары, а вокруг меня раскинулись магазины с привычными названиями, сплошь международные бренды, и по этим магазинам бродят толпы пассажиров, ошалевших от смены часовых поясов; с отрешенностью лунатиков они двигались между полками, стойками и вращающимися витринами, глядя на товары остекленевшими незрячими глазами. Я посмотрел на свою чашку, в нее был налит капучино. Выходит, я заказал кофе и оплатил его. Сунул палец за воротник рубашки, чтобы вытереть скопившийся пот. И в этот момент наткнулся взглядом на фигуру, выделявшуюся в толпе сомнамбулических покупателей. Это была молодая женщина лет двадцати пяти, вроде бы совершенно обычная, но любопытно то, какой она предстала передо мной в самое первое мгновение. Я не могу похвастаться особой духовностью, но прежде всего мне бросилась в глаза — или примерещилась — очень яркая цветастая блузка, в которую была одета девушка. Наверное, этот взрыв цвета и привлек мое внимание, вырвав меня из тьмы депрессии, — девушка походила на призывно горящий маяк. Но когда я к ней пригляделся, оказалось, что одежда у нее обычных расцветок, а свечение, которое я увидел, исходит от нее самой, вокруг девушки словно сияла аура. Скажете, бред? Пока я неотрывно смотрел на нее, аура поблекла и исчезла, но все равно в этой девушке было что-то неотразимое, она буквально приковывала к себе взгляд. Во-первых, тем, что в отличие от окружающих, которые, похоже, окончательно впали в состояние гипноза и шевелились еще медленнее, чем раньше, девушка перемещалась по аэропорту вполне целеустремленно. Правда, к какой именно цели она стремилась, оставалось загадкой. С напускной невозмутимостью девушка переходила от одного магазина к другому, но она так часто и настороженно оглядывалась — явно вопреки собственным намерениям, — что сначала я принял ее за магазинного воришку. Однако в магазины она не заходила, и эту теорию пришлось отбросить. Одета она была скорее по-мужски, в джинсы и голубую джинсовую крутку, казавшуюся лишней при такой жаре, плюс короткая мальчишеская стрижка, что лично я считаю очень сексуальным. (Так же выглядела Элисон — сестра Криса, Элисон Бирн, — хотя, когда я ее видел в последний раз, лет пятнадцать назад, она уже отрастила волосы.) У этой девушки волосы были рыжеватыми, — если не ошибаюсь, такой оттенок называется «клубничная блондинка». Похоже, она подкрашивалась хной. Но самой важной деталью была все же куртка, и очень скоро я заподозрил, что девушка что-то прячет под ней. Я следил за девушкой минуты две, этого времени ей хватило, чтобы заметить мое пристальное внимание, граничившее с наглостью, и она сверкнула в мою сторону встревоженным, сердитым взглядом. Смутившись, я уставился на свою опустевшую кофейную чашку и попытался сосредоточиться на чем-нибудь другом — например, на объявлении, звучавшем по внутреннему радио: «Добро пожаловать в Сингапур. Напоминаем нашим уважаемым транзитным пассажирам, что курение в здании терминала строго и повсеместно запрещено. Благодарим за понимание и желаем приятного дальнейшего полета». Когда я опять посмотрел на девушку, она поймала мой взгляд и на этот раз двинула ко мне, ловко огибая скопления пассажиров, дрейфовавших, как льдины. Добравшись до моего столика, она встала надо мной и спросила:

— Вы что, полицейский?

Акцент у нее был английский: образованная продвинутая англичанка, которая не прочь выдать себя за кокни, хотя и не особенно старается — взрывные согласные она проглатывала через раз; нынешние модные молодые люди считают своим долгом освоить этот простонародный выговор.

— Нет, я не полицейский. — Девушка молчала, по-прежнему нависая над столиком и сверля меня недоверчивым взглядом, и я добавил: — С чего вы взяли, что я полицейский?

— Вы глаз с меня не сводили.

— Верно, — согласился я после недолгих раздумий. — Прошу прощения. Я очень устал, поездка выдалась тяжелой, а я еще только на полпути. Я смотрел на вас просто так, без всякой задней мысли.

— О'кей, — не сразу ответила она и так, будто я ее не убедил. — И вы… не работаете в аэропорту?

— Нет, я не работаю в аэропорту.

Она кивнула, вроде бы удовлетворившись ответом. Но, прежде чем удалиться, добавила:

— Между прочим, я не совершаю ничего незаконного. — И опять ее тон был неуверенным, словно она сама толком не знала, правду она говорит или нет.

Я поспешил ее успокоить:

— У меня и в мыслях не было ничего подобного. — А сам пытался разглядеть, что она прячет под курткой. Джинсовая ткань топорщилась, но что под ней скрывалось, я не смог догадаться.

Теперь ей полагалось развернуться и уйти, но что-то ее удерживало. Мне пришло в голову, что, возможно, она устала и не прочь бы присесть.

— Могу я угостить вас кофе? — предложил я.

Девушка немедленно плюхнулась на стул рядом со мной:

— Это было бы здорово. Я с ног валюсь.

— Какой вам?

Она попросила кофе с обезжиренными сливками и капелькой кленового сиропа, и я отправился к стойке. Когда я вернулся с кофейными чашками, ее куртка больше не топорщилась. То, что под ней было, переместилось в ее сумку, большую мягкую торбу, которую она как раз застегивала — торопливо, словно украдкой, как и все, что она делала.

Я решил не выдавать своего любопытства и ограничиться светской беседой.

— Меня зовут Макс, — представился я. — Максвелл Сим. Моя фамилия пишется (я взглянул на нее, прикидывая, что дальше сказать) как карта, которую вставляешь в мобильник.

Закончив застегивать молнию на сумке, она протянула руку:

— Поппи. Куда вы направляетесь?

— Домой, в Лондон, — ответил я. — Здесь у меня пересадка. Промежуток между рейсами около двух часов. Завтра ранним утром я уже буду в Хитроу. А лечу я из Австралии.

— Путь неблизкий. По делу летали или отдохнуть?

— Отдохнуть. Как бы. — Я отхлебнул кофе и пробормотал в пенку: — Человек предполагает… ну и так далее. А вы?

— О, я в командировке.

— Правда?

Я постарался не выказать удивления. Теперь, когда мы разговорились, она казалась даже моложе, чем на первый взгляд, — студентка, самое большее. Какая у нее может быть командировка? На деловую даму она определенно не тянула.

— А то. Мне приходится много ездить по работе. На самом деле моя работа в основном из этого и состоит. Из путешествий.

— Вы… и здесь работали? — Вопрос, что называется, в лоб, но она восприняла его спокойно.

— Пока вы наблюдали за мной? (Я кивнул.) В общем, да.

Ясно было, что больше она ничего не скажет.

— Простите. Разумеется, это не мое дело, чем вы зарабатываете на жизнь.

— Не ваше, — подтвердила Поппи. — В конце концов, мы только что познакомились. Я о вас ничего не знаю.

— Что ж, работаю я…

— Стоп, — Поппи подняла руку, — не говорите. Я попробую угадать. Три попытки.

— Валяйте.

Откинувшись назад и сложив руки на груди, она разглядывала меня оценивающе и одновременно весело.

— Вы делаете компьютерные игры для фирмы с репутацией отъявленных женоненавистников.

— Пальцем в небо.

— Ладно. Тогда выращиваете органических цыплят на маленькой ферме в английской глубинке.

— Опять мимо.

— Вы — знаменитый парикмахер. Причесываете Киру Найтли перед важными мероприятиями.

— Увы, нет.

— Вы работаете мужским портным в Челтенхэме. Шьете на заказ костюмы-тройки и с такой невероятной тщательностью снимаете мерки, особенно для внутренней длины штанины, что клиенты слегка напрягаются.

— Нет, и это уже четвертая попытка. Но вы подбираетесь все ближе.

— Тогда можно еще одну?

— Давайте.

— А как насчет… — Поппи скользнула взглядом по моей рубашке фирмы «Лакоста» и джинсам от Хьюго Босса, — профессора современной моды в университете Эшби-де-ла-Зуиша?[6]

Что-что, а одеваться я умею, и эта догадка мне польстила. Тем не менее я покачал головой:

— Итак, сдаетесь?

— Наверное.

Я сказал ей правду: моя должность — старший сотрудник по взаимодействию с состоявшимися покупателями в универмаге в центре Лондона. Реакция Поппи была мгновенной:

— И что бы это значило?

Я решил, что сейчас не время вдаваться в подробности.