Евгений Будинас - Дураки

Далее Галков предлагал «создать в Республике координирующий орган», который «определит комплекс мер».

Прочитав эту ахинею, Степан Сергеевич Лонг обратил внимание на слово «информация», понял, что «Артефакт» пробросили, и украсил ответ Галкова предписанием в месячный срок представить конкретные соображения по созданию координирующего органа, «использовав предложения и наработки "Артефакта", а Дудинскаса пригласил на личную встречу.

Про проволочки с лицензией Дудинскас обронил мимоходом.

Степан Сергеевич удивился, что у такой солидной фирмы такие мелкие проблемы. И тут же позвонил Галкову.

Григорий Владимирович в обычной для него манере отрапортовал, что проблем нет.

Лонг вопрошающе дернул подбородком. Но Дудинскас уже раскрывал перед ним, уже листал толстенную папку переписки.

— Это неправда, — довольно резко сказал Лонг в трубку. — Проблемы есть, а нет как раз лицензии.

Дудинскасу было слышно, как Галков в ответ быстро затараторил про то, что, видимо, он не до конца в историю въехал, потому что последнее время очень занят государственными делами.

— Так вот, — сказал Лонг в трубку, — я все же попрошу вас изыскать два часа времени, чтобы собрать всех заинтересованных и, наконец, въехать. Иначе эти два часа вы проведете у меня в кабинете, и мы будем въезжать вместе.

— Дело в том, что у них проблемы... — дальше Галков, видимо, перешел на шепот, и Дудинскас не расслышал.

— С какими еще органами? — спросил Лонг. И, повернувшись к Дудинскасу, снова вопрошающе вскинул подбородок.

Виктор Евгеньевич недоуменно пожал плечами.

Ровно через час он уже показывал образцы продукции и рекламный буклет Дубинок председателю КГБ генерал-полковнику Горову, его давнему и хорошему знакомому, в кабинет которого он попал, разумеется, не сам по себе, а по просьбе Лонга.

В ходе их беседы в голову Дудинскасу и пришел решающий довод:

— Ценные бумаги «Артефакт» производит? Секретами технологии наши люди овладели? А вот подписки о неразглашении они не давали! Потому что некому: режимно-секретного отдела у нас нет, допуски никто не оформляет.

Генерал-полковнику ход мысли Дудинскаса показался правильным.

— Да, — сказал Горов решительно. — Государственные секреты надо охранять. Пишите ходатайство. — Тут он засомневался: —Прецедента, правда, не было. Правильно ли поймут? — Помолчав, продолжил, как бы сам себя уговаривая: Ну и что, если частная фирма? — Потом решительнее: — Даже тем более. Мы вот вас закроем, а носители секретной информации расползутся, — совсем решительно: — как мандавошки. — Встревоженно, с профессиональной озабоченностью: — Потом их выковыривай... — И дальше, как бы подводя итог: — Так что пишите заявку... — После паузы, засомневавшись: — Или... — Доверительно: — Может быть... — Совсем проникновенно: — в виде сигнала? Сами на себя, а? — Утвердительно: — Да. — Окончательно решившись: — А мы отреагируем. И примем меры. Будем считать, что сигнал нам уже поступил. — Генерал-полковник Горов рассмеялся: — Кто-то на нас с вами стукнул. Вы не знаете, кто бы это мог быть?

Но Виктор Евгеньевич шутку не принял:

— Обычно стучит Коля Слабостаров...

Горов внимательно посмотрел на Дудинскаса, но ничего не сказал.

Немногим раньше в Совет Министров, но не Лонгу, а самому премьер-министру Ивану Чирику под грифом «Секретно» было направлено письмо председателя Спецзнака Слабостарова, в котором он жаловался на то, как частные структуры мешают ему выполнять задачи, возложенные на Спецзнак самим Всенародноизбранным.

«Кроме того, — писал Коля Слабостаров — руководитель "Артефакта", господин Дудинскас, без согласования со Спецзнаком, напрямую выходит на Главного Координатора и первого вице-премьера государства с проектом создания "Единого документооборота", заведомо зная, что Республика к этому не готова».

Письмо было тут же переадресовано куда следует, отчего генерал-полковник Горов и вскинул на Дудинскаса встревоженный взгляд. Органы, конечно, уже не те, когда он был еще генерал-майором, утечка случается, но чтобы настолько?

Меры были приняты. Галков за допущенную халатность в охране государственной тайны схлопотал взыскание. Секретный отдел в «Артефакте» был создан в два дня. На третий — выдали лицензию. Причем за номером один, который Лаврентия Падловна вписала от руки: нумераторы в Спецзнаке так и не появились.

Но на Станкова и это никакого впечатления не произвело:

— Как дали, так и заберут...

Ровно через месяц, как и предписывалось, защитник отечества Галков вновь проинформировал правительство, что дела с документооборотом давно идут хорошо. А чтобы они шли еще лучше, конкретно предложил проводить ежегодные совещания, поручив их подготовку Спецзнаку.

В завершение дела вся переписка украсилась лаконичной и исчерпывающей резолюцией Лонга: «Согласиться».

Коля Слабостаров победил «Артефакт»...

Что и требовалось. Играли-то в поддавки.

— Вы как хотите, но я больше не могу, — сказал Гоша Станков.

Они собрались, чтобы прикинуть итоги. Станков, Ольга Валентиновна, Паша Марухин и случайно оказавшийся в «Артефакте» Миша Гляк. Сидели вокруг стола Станкова и читали заключение по документообороту с резолюцией Лонга, передавая друг другу листки.

Гоша закончил чтение первым.

— Неужели ты до сих пор не понимаешь, что ничего, абсолютно ничего сделать нельзя? — спросил он.

Вместо ответа Виктор Евгеньевич собрал листки, разбросанные по огромному столу, аккуратно сложил их вместе, после чего старательно разорвал в мелкие клочки, подбросил, проследил, как они посыпались на стол снежными хлопьями, потом сгреб их в пластмассовую урну для мусора.

Ольга Валентиновна, испуганно поднеся руку ко рту, ойкнула, посмотрела на Дудинскаса сочувственно, может быть, даже с состраданием.

— Зачем ты это сделал? — спросил Станков.

— Два месяца жизни — псу под хвост, — сказал Паша. — По просьбе Дудинскаса он готовил докладную Месникову.

— А вот затем и сделал, что нам это больше не понадобится, — ответил Дудинскас. — Первый тайм завершен.

— Первый тайм мы уже проиграли... — запел Миша Гляк, на ходу подредактировав слова когда-то популярной песенки.

— Первый тайм завершен успешно, — сказал Дудинскас. — Правда, осталось еще кое-что доделать. Нужно вырубить еще и Дом печати, передав предложение по документообороту прямо в руки Леонтию Капитану. Раз Спецзнак и правительство уклонились, попробуем подсунуть идею Управлению Хозяйством... Результат, я надеюсь, будет тот же. Ну а нам только это и нужно.

— Может быть, хватит? — сказал Станков. — Мне остохренело упираться в этих воротах, пропуская голы один за другим. Пока ты там обслуживаешь верхние этажи своими идеями, мы тут уже без последних штанов остались. У нас, между прочим, еще и производство... Завтра, нет, послезавтра в конторе зарплата. Чем ты собираешься ее платить? Байками про перспективы?

- А МНЕ? МНЕ, ЧТО, НЕ ОСТОХРЕНЕЛО?!

Как-то нечаянно он оказался за чертой, от одного приближения к которой испытываешь щемящее чувство, нет, не страха, а нарастающей тревоги, — так бывает, когда на скользкой дороге машина плывет, не слушаясь руля. И ничего от тебя не зависит.

За годы работы в «Артефакте» он не совершил ни одного законного шага. И за все готов отвечать. За то, что поставил мельницу и выстроил музей, не согласовав ни один проект, что химичил с оплатой, завышал затраты и занижал прибыль, уходил от налогов, налом платил работникам... Да, нарушал, но совесть его как бы чиста: крутился для общей пользы, а не лично для себя. Но где грань? И кому это можно объяснить? В этом государстве, в этом обществе, где честно можно только украсть.

Под страхом уголовной ответственности за оскорбление личности и клевету Дудинскас готов был бы доказать, что это так, что в этой стране нет ни одного совершеннолетнего человека (несовершеннолетнего тоже, но с них иной спрос), который бы не нарушал закона, не был бы лжецом, вором, мздоимцем или коррупционером.

Ворует и обманывает каждый. Директор — выплачивая зарплату «налом» из «дельты». Его работник, который, получив «нал», не платит подоходный налог... Чиновник, за небольшую мзду это «не заметивший», прокурор, его не посадивший, — воры. Даже учительница-пенсионерка — воровка (сигареты в подземном переходе продает, а налоги не платит). Как и мальчишки, которые моют на перекрестке стекла машин, разумеется, не платя налогов, как и профессор, который, чтобы отложить на черный день свою зарплату, меняет ее на 30 баксов у входа в магазин, как и верзила, у которого он эти тридцать баксов купил, как и милиционер, который рядом стоял и делал вид, что «ничего не видит»...