Евгений Будинас - Дураки

Дудинскас попросил его заскочить — забрать оригинал рукописи. Лучше, мол, сейчас, а то потом, после выборов, к тебе уже и не подступишься. (В новом парламенте Позднему прочили место спикера.)

— Придется мне потом вас, паважаны Симон Вячеславович, как и прежних начальников, «отлавливать», подкарауливая на площади перед Домом правительства...

Поздний поднимался по лестнице, обернулся, не останавливаясь:

— А мы тебя на этой площади, — и показал, сложив пальцы пистолетиком: — Пух-пух!

Шутка была совсем не в духе Симона Позднего. Но и нетерпеливость в предчувствии скорой победы тоже не в его духе. Поздний — бегун на длинные, исторические дистанции.

Проглотив шутку, Дудинскас заговорил с Симоном о том, что Народному фронту стоило бы, учитывая ошибки президентских выборов, все же скооперироваться с другими оппозиционными партиями. Объединиться с тем же Столяром, с Шильдиковым[71], с Тушкевичем, с Карповым...[72]Власть, как и деньги, поделить всегда можно. Труднее их получить...

— Поздно, — сказал Поздний твердо, как когда-то с Орловым. — Они опоздали. Сегодня они нам уже не нужны.

Он уже ощущал себя спикером парламента. Оттого и шутка у него получилась как бы начальственной[73].

Месяца за два до выборов позвонил Виктор Илларионович Столяр и без обиняков призвал «глубокоуважаемого Виктора Евгеньевича» в свою команду, нужны, мол, думающие и искушенные в предвыборной технологии люди. Дудинскас на встречу пошел. Приглашение Столяра было для него весьма лестным.

— Прошу учесть, Виктор Евгеньевич, мы, как никто, нуждаемся в вашей помощи. Вместе с тем мы даем вам шанс хотя бы на склоне дней нормально пожить в нормальном государстве. И в полной мере ощутить себя уважаемым человеком. В случае нашей победы сначала на парламентских выборах, а потом...

Дудинскас заколебался.

Отчего же не помочь, если просят? С политикой он, конечно, завязал, но невостребованность когда-то нажитого опыта его все-таки удручала. И пожить по-человечески ему хотелось. Хотя, при всех симпатиях к своему тезке, в возможность его скорого прихода к власти Виктор Евгеньевич не очень верил. Так же как не верил в способность лидеров созданного им предвыборного блока оставить личные амбиции.

— Разберитесь между собой, — сказал Дудинскас. — Поставьте на кого-то одного. Если в доме нет хозяина, выберите камень и слушайтесь его, как гласит народная мудрость.

По тому, как надолго Виктор Илларионович замолчал, Дудинскас понял, что попал в больную точку.

Через несколько дней Столяр с Карповым, Тушкевичем и Шильдиковым давали первую совместную пресс-конференцию. Дудинскас пришел и увидел то, чего боялся. Каждый с упрямством пацанов на дворовой площадке тянул биту на себя. Не досидев до конца и вконец расстроившись, Виктор Евгеньевич покинул зал.

Тем не менее, когда назавтра Столяр попросил его зайти, Дудинскас сразу же согласился. Уйдя из правительства, Виктор Илларионович работал Генеральным судьей Содружества Независимых Государств и исправно поставлял «Артефакту» заказы на печатную продукцию. Оплачивал работу он всегда пунктуально, личные отношения от взаиморасчетов подчеркнуто отделял. И ссориться с ним смысла не было.

Когда он вошел в небольшой, но вызывающе стильно — синее с черным — обставленный кабинет, его хозяин с кем-то разговаривал по телефону. Обрадовано кивнув, Столяр широким жестом предложил Виктору Евгеньевичу присесть.

Даже не вслушиваясь, Дудинскас понял, что он говорит с председателем Центризбиркома Абрамкиным, доверительно сообщившим Столяру, что по его округу почему-то выдвигается родственник Олега Карпова. Нельзя ли как-то утрясти это недоразумение, чтобы хоть члены одной команды не сталкивались лбами?

— С Карповым я об этом разговаривать не могу и не стану, — отрубил Столяр. — Пошли бы они!.. Со всем их местечковым интриганством.

Закончив разговор, он обернулся к Дудинскасу:

— Ну как, Виктор Евгеньевич, решились? — не сомневаясь в положительном ответе.

Но тот был настроен совсем не так оптимистично:

— Мой ответ, Виктор Илларионович, вы уже сами произнесли.

Столяр глянул непонимающе.

— Только что, — поднявшись, Дудинскас кивнул в сторону телефона. — Именно это меня в вашей команде и не устраивает. Сначала сговоритесь между собой.

Вежливо простившись, не забыв пожелать Виктору Илларионовичу всяческих успехов и благ, Виктор Евгеньевич Дудинскас ушел из кабинета — теперь уже в полной убежденности, что окончательно и навсегда освободился от участия в любых политических играх.

Тут неожиданно для всех — просто невероятным образом! — к вершине власти снова приблизился Владимир Михайлович Месников. Следом укрепилось положение и Степана Сергеевича Лонга, занявшего в правительстве бесхребетного Чирика кресло первого вице-премьера. Слухи на сей счет муссировались разные: говорили про кадровый голод в аппарате Батьки, заставивший его прибегнуть к помощи опытных аппаратчиков, вспоминали и про руку Москвы, полагая, что все решили давние связи Месникова и давление, оказанное на Всенародноизбранного влиятельными московскими воротилами. Дудинскас разделял иную, житейски объяснимую версию: плата за измену. Оба они не задумываясь сдали Столяра, не уйдя вместе с ним в отставку, о чем предварительно сговаривались. При всей настороженной подозрительности к чужакам штрейкбрехерство Шурик Лукашонок очень ценил.

Так или иначе, но волею судьбы высокие друзья Виктора Евгеньевича снова оказались на коне. Что, естественно, придало ему новую порцию оптимизма. Решительно порвав с оппозицией, он с головой погрузился в свой бизнес. И приступил к реализации плана Володи Хайкина.

Вскоре после назначения Месникова Главным Координатором Республики Виктор Евгеньевич как бы случайно заглянул в его кабинет, еще старый, в Доме правительства.

— Надо же что-то делать, — в ответ на «примите мои поздравления» вздохнул Владимир Михайлович, не скрывая подавленности и как бы даже оправдываясь. — Кто-то же должен вытаскивать этот воз![74]

Похоже, придя в новую власть из прошлой, да еще через такие унижения, новоиспеченный Главный Координатор очень нуждался в поддержке.

— Ну да, — с готовностью поддержал его Дудинскас. — Политика, конечно, — дело урлекательное, но кто будет работать? — он уговаривал даже не Месникова, а себя. — Помирать, как говорится, собирайся, а жито сей. Есть же реальная жизнь...

Месников посмотрел на него недоверчиво, заподозрив издевку.

— Мы ведь не в балете, — сказал Дудинскас, стремясь подчеркнуть родство душ и некоторое сходство их положения.

Месников не понял. Виктор Евгеньевич пояснил:

— Это мой любимый председатель колхоза Старобитов любит повторять. В балете конкурс, а в колхозе работать приходится с тем, кто есть... — Дудинскас помолчал, — Что с того, если эти новые хлопцы нам не очень нравятся? Кому-то и вы не нравились, но здесь не балет. Хотя, как видите, профессионалы и им нужны...

Месников настороженно кивнул. С этим нельзя не согласиться.

— Ну да, — сказал он, все еще не совсем уверенно. — Управлять государством, тем более новым и, — перейдя на шепот, — я вам честно скажу, непонятно, куда идущим, — этому нужно учиться. — Месников снова вздохнул. — А когда им учиться? Времени-то нет, смотришь, а уже поджимают следующие, жаждущие порулить... Вы понимаете, что я имею в виду.

Дудинскас почувствовал, что Владимир Михайлович его как бы прощупывает. И сразу принял подачу:

— Эта оппозиция — говно, — сказал он, умышленно педалируя. — Я в этом уже убедился (это было правдой, что с того, если и не совсем полной). — Общество слепых и глухонемых. Или самонадеянные юнцы с улицы, или выкинутые и обиженные пенсионеры...

Месников на глазах оживлялся. Виктор Евгеньевич продвинулся дальше, постепенно разгоняясь:

— Хочешь не хочешь, но приходится признавать реальность, — повторил он Месникова. — Она в том, что за Батьку простые люди... Чего же на него катить за то, что он простоват? Политик, тем более глава государства, должен вести туда, куда хочет идти народ... Что злопыхать и умничать? Прошлепали выборы, теперь пыхтят, все им не так. Ну пацаны еще ладно, но старперы — туда же! Им-то кто мешал себя проявить?..

Подстраиваясь к Месникову, Виктор Евгеньевич, конечно, лукавил, но не совсем. Он ведь и действительно приблизительно так думал.

— Я даже написал обо всем этом статью. Пора, наконец, расставить акценты и посмотреть правде в лицо...