Семья - Тосон Симадзаки

Сильное волнение сдавило горло о-Танэ. Тоёсэ стояла возле свекрови, задумчиво глядя на дымок из трубки.

— По-моему, мы никогда не доводим до конца разговор о нашей семье, — тихо сказала она, подняв голову. — Давайте уж сегодня обсудим все, раз собрались все вместе.

Тут неожиданно для всех о-Сэн хохотнула. Ее простодушный смех подействовал как разрядка. Все сразу легко вздохнули. Даже Морихико заулыбался.

— Я понимаю, как трудно жить, когда нет к тебе доверия, — сказал он. — Возьмите хотя бы меня. Может показаться, что я совсем не думаю о мнении других людей, поскольку я хозяин крупного дела. Но это не так. Я все время начеку. Упаси бог потерять доверие. Из года в год я веду самый строгий образ жизни.

— Это верно. Сакэ ты не пьешь, не куришь. Ты лучше нас всех.

— Что там не курю! С тех пор как я приехал в Токио и поселился в этой гостинице, я только два раза бывал в ресторане, в таком, где есть гейши. Да и то за компанию. Один раз с господином М., другой...

— Вот это скромник! Всего два раза! Всего два раза! Да ты просто прелесть — рассмеялся Санкити.

— Я вам серьезно говорю, — сердито посмотрел Морихико на брата, но ему и самому стало смешно.

И он рассмеялся, откинувшись назад и заколыхавшись тучным телом.

— Да, сестра, — сказал он уже спокойно, переводя разговор на другое. — Я все хотел тебя спросить. Говорят, что, когда вы еще жили в Токио, о-Сэн упала со второго этажа и сильно ушиблась головой. А вы спали и ничего не слышали... Правда это?

— Все враки, — сердито ответила о-Танэ.

Санкити наклонился к Сёта:

— А такие семейные беседы очень полезны, неправда ли?

— Да, если изредка, — ответил тот.

— Ты, Санкити, — едва слышно проговорила о-Танэ, взглянув на младшего брата, — как будто говорил, что я приехала в Токио искать встречи с мужем?

— Да, говорил что-то такое, — улыбнулся Санкити. — Но ведь, сестра, мы должны думать не только о себе, но и о детях.

— Сейчас дело не в детях! — повысила голос о-Танэ.

Морихико несколько времени разглядывал профиль сестры, потом вдруг неожиданно бухнул:

— Неужели эта старая тетка еще может...

Все расхохотались.

— А ты что думаешь, и могу, — с вызовом ответила о-Танэ.

— Ветер, кажется, подул с другой стороны, — пошутил Санкити.

— Теперь на меня пчелы накинулись, — рассмеялась и о-Танэ.

О-Сэн махала руками и смеялась так, что у нее слезы на глазах выступили.

— Ну, ладно, шутки шутками, — посерьезнела о-Танэ, — но мы действительно очень редко собираемся все вместе. Может, и ты, Тоёсэ, хочешь что-нибудь сказать? Говори сейчас, когда мы все вместе, и дяди здесь.

— Да нет, мама. Мне нечего говорить, — ответила Тоёсэ, глядя вниз и прижимая руку к сердцу.

Когда Морихико и Санкити вышли от Сёта, накинув на плечи летние хаори, огни на другом берегу реки уже начали бледнеть.

— А мы, кажется, в самое время вмешались, — со вздохом проговорил старший брат.

Фейерверк начался еще днем.

В день праздника Реки в доме Санкити, как всегда, ждали племянниц. Из его окон были хорошо видны и фейерверк и гулянье.

Тоёсе пришла первая.

— Откуда, тетушка, у вас столько сил растить детей? — спросила она о-Юки.

— Не знаю, — пожала плечами о-Юки. — Я даже не могу сказать, что очень их люблю.

Тоёсэ весьма удивилась такому ответу. Она посмотрела на младенца, сладко спавшего под москитной сеткой. С улицы прибежал Танэо. За ним шла служанка, на спине у нее сидел второй мальчик — Синкити.

— Танэтян, Синтян, одеваться! Сейчас придут гости, — позвала детей о-Юки.

— Иди-ка сюда, Танэтян, тетя Тоёсэ поможет тебе, — поманила к себе старшего Тоёсэ.

Братьев одели в новенькие одинаковые кимоно. Пришел Санкити и принес детям золотых рыбок.

— А где Сёта? Он ведь уже вернулся из Кисо, — спросил он, увидев Тоёсэ.

— Он сказал, что придет позже, — улыбнулась Тоёсэ. — Где ему усидеть дома в праздник!

— Знаешь, что мне сказала только что Тоёсэ, — обратилась к мужу о-Юки, — фирма «Сиосэ» разорилась.

— Значит, все-таки разорилась... А ведь была такая солидная фирма. Сейчас Сёта нелегко...

— На бирже все растерялись. Никто не знает, что будет завтра. Когда мы жили за рекой, у меня в кошельке всегда иен сто лежало, — упавшим голосом проговорила Тоёсэ. — Хорошо, что Сёта послушался тогда дядю Морихико и не взял взаймы. Что бы мы сейчас делали?

Санкити с женой переглянулись.

— Печально у меня на сердце, хоть фейерверком полюбуюсь. Может, веселее станет.

Тоёсэ взяла у дяди папироску и, прищурившись, закурила. Санкити тоже закурил и поднялся наверх к себе.

Желтый дым фейерверка плыл по улицам. Санкити вышел на балкон и смотрел вниз из-за бамбуковой шторы.

«.. .Вы часто писали мне, что не станете женой другого. Может быть, вы уже вернулись к родителям. Но я пишу вам это письмо на всякий случай...»

Санкити не забыл этих слов из письма, которое когда-то давным-давно получила о-Юки от своего старого друга. С тех самых пор Санкити никогда не покидало ощущение утраты. Порой его охватывало болезненное ощущение, что жена не понимает его, да и сам он не понимает своей жены. Он приходил в отчаяние от этой мысли. Письмо, которое до сих пор было живо в его памяти, написал человек, совсем не похожий на него, Санкити. У него был другой характер, интересы, он принадлежал другому кругу.

Хлоп, хлоп — вспыхивали разрывы фейерверка. Дым повисал, как ивовые листья.

— Дядя! — По лестнице шумно поднимался Сёта.

Санкити стряхнул с себя оцепенение и улыбнулся вошедшему гостю. Дядя и племянник сели рядом.

— Что, прогорела контора Сиосэ?

— От Тоёсэ, конечно, узнали? — Сёта пристально посмотрел на дядю... — Честно говоря, дела у Сиосэ обстояли неважно, еще когда я первый раз появился на Кабуто-тё. Но ему удавалось до поры, до времени латать прорехи, так что даже конторщики и те ничего не замечали. Я понял, что дело плохо, только когда попал в старшие. В конце концов, как и следовало ожидать, фирма лопнула. Банк закрыл кредиты, клиенты требуют обратно деньги. Положение — хоть плачь. Хозяин как будто собирается закрыть контору и начать новое дело, совсем небольшое, на имя какого-то Хирота. Я еще пока выполняю свои обязанности, но, в общем, можно сказать, что я опять не у дел. Все мои мечты лопнули как мыльный пузырь, — вздохнул он. — Надо искать новые пути, чтобы стать маклером.

— А как дела у Сакаки? — поинтересовался Санкити.

— Ему еще больше не повезло. Уехал к себе на родину и от него уже давным-давно ни слуху ни духу. Видно, боится еще раз пытать судьбу.

Внизу послышался девичий смех. Пришли о-Сюн, о-Нобу, о-Кину и даже о-Ику — самая младшая сестра о-Юки. Одна из них, стоя на краю веранды, склонилась вместе с Танэо и Синкити над золотыми рыбками.

— О-Юки, — позвал жену Санкити, — давайте все сфотографируемся. Сначала вы с детьми, потом мы с Сёта.

О-Юки с радостью согласилась.

На улице неугомонно шаркали, шлепали, топали ногами прохожие.

Вечером распахнули все наружные двери и сели возле бамбуковой занавески, где было прохладнее. Всем подали летнее угощение — холодную лапшу с вкусной приправой.

— Были бы другие времена, купил бы я паром и сам бы его водил, — обмахиваясь белым веером, мечтательно проговорил Сёта, выходя вместе с Санкити за ворота.

— О-Сюн, девочки, идите сюда!

О-Юки, позвав сестер, вышла вместе с Тоёсэ в садик. Вынесли широкую скамейку, покрытую циновкой. Одни сели, другие стоя разглядывали наряды прохожих.

— Хорошо бы сделать о-Сюнтян прическу «симада». Она бы ей пошла, — сказала Тоёсэ, глядя на о-Сюн.

— Пробовали уже, и ничего не получилось. Сюнтян такая стала смешная, — сказала о-Кину.

— Какая ты, Кинутян, молодец, как быстро научилась говорить по-городскому, — заметила Тоёсэ.

— Я еще в деревне старалась говорить так, как говорят в городе, — чуть смутилась о-Кину.

— А о-Нобу совсем стала городской барышней, — сказала о-Юки.