Одри Ниффенеггер - Соразмерный образ мой

— Ах, как романтично. Можно будет тебя снимать для рекламы ноутбуков.

— Как там твоя диссертация продвигается? — спросил Джеймс.

— Малой скоростью. В последнее время мне было не до нее.

— Разве у тебя нет конкретного срока? Я думал, ученый совет уже забеспокоился, — сказал Джеймс.

— Сложность в том, что чем глубже я исследую тему, тем больше разбухает текст. Иногда мне кажется, что диссертация будет размером с Хайгейтское кладбище: могила за могилой, год за годом, каждая травинка, каждый папоротник…

— Но, Роберт, в этом нет необходимости! — с нажимом воскликнула Джессика; он даже удивился. — Нужно описать события и показать их значимость — тебе не надо полностью воссоздавать на бумаге все, что ты узнал. Ты же историк — история неизбежно выбирает одно и отбрасывает другое.

— Так и делаю. Но сбору материала не видно конца — не могу заставить себя подвести черту.

Поджав губы, Джессика отвела взгляд.

— Мы можем как-то посодействовать? Сколько страниц у тебя написано? — спросил Джеймс.

Роберт замешкался с ответом:

— Тысяча четыреста тридцать две.

— Это же здорово — осталось всего ничего: отсечь лишнее, — рассудил Джеймс.

— Не получится, — возразил Роберт. — Я только-только подошел к Первой мировой войне.

— Вот как, — произнес Джеймс.

Роберт покосился на Джессику. Она разглядывала сад, чтобы не наговорить лишнего.

— Кладбище — это средоточие многих историй, — стал объяснять им Роберт, — а не какой-то одной. Нужно учитывать социальные, религиозные и санитарно-гигиенические факторы. Биографии людей, похороненных здесь… расцвет и закат «Лондонского кладбищенского управления». Тут и вандализм, и создание «Общества друзей Хайгейтского кладбища», и огромная работа, проделанная им с момента основания. Все нужно свести воедино. А потом еще эти сверхъестественные явления, о которых люди…

— Вот уж эту чепуху точно не следует упоминать! — Расправив плечи, Джессика повернулась к нему лицом.

— Как реальный факт — нет, но это часть современных исторических представлений…

— С душком.

— …причем лишь малая часть. Но все эти безумства ускорили создание «Общества друзей». И я не хочу выкидывать события лишь потому, что нам они не нравятся.

Джессика вздохнула.

— Как известно, «история пишется победителями». А в битве за Хайгейтское кладбище «Друзья» победили. Так что у нас есть право сказать свое слово в нашей истории.

Роберт не угадал источник; ему показалось, это цитата из Мишеля Фуко.[107] Он задумался над словами Джессики, но Джеймс пришел на помощь:

— Уинстон Черчилль.

— Да, точно, — откликнулся Роберт.

«Но я-то марксист», — подумал он. Однако спорить не стал, потому что Джессика всегда нелицеприятно отзывалась о Карле Марксе (во всяком случае, о его присутствии на Хайгейтском кладбище). Роберт был не уверен, что сейчас сумеет отстоять современные тенденции в академическом марксизме. Вместо этого он резко сменил тему:

— Я раздумывал о сути памяти. О воспоминаниях…

Бейтсы переглянулись, но промолчали. Роберт и сам точно не знал, что собирался сказать.

— Мы, к примеру, начали компьютеризацию, — наконец проговорил он. — Расчищаем старые надписи. А Джордж у себя в мастерской вырезает имена на новых и новых плитах…

— И что? — не понял Джеймс.

— Ради чего? — спросил Роберт.

— Ради членов семей, — ответила Джессика. — Мертвым все равно.

— И ради историков, — добавил с улыбкой Джеймс.

— А вдруг мертвым не все равно? — продолжал Роберт. — Вдруг они еще там или где-то поблизости?..

— Ну… — Джессика посмотрела на него. «С ним что-то не так. Он близок к помешательству». — Роберт, у тебя все в порядке? Не хочу показаться назойливой, но мне за тебя неспокойно.

Роберт уставился на свои колени.

— А как дела у близняшек, все хорошо? — поинтересовался Джеймс. — Ты скажи, если мы суем нос не в свое дело, но нам показалось, ты слегка запутался…

Подняв глаза, Роберт увидел, что Бейтсы пристально смотрят на него и хмурятся.

— Близнецы на грани разрыва. Если я правильно понимаю, Валентина хочет отделиться от Джулии, а Джулия требует, чтобы Валентина прекратила все отношения со мной. Но главное не в этом.

Что-то у него внутри противилось этим признаниям; он боялся осуждения и знал, что ему не поверят. «Если я ни с кем не поделюсь, у меня просто башка треснет. Может, они и поймут, даже если не поверят». На террасе было тихо. Только вдали слышалось карканье вороны. Потом и оно стихло; теперь все трое сидели в безмолвии и чего-то ждали.

— Я пришел к выводу, что и после смерти что-то есть, — начал Роберт. — Думаю, некоторые скитаются тут рядом… или вроде как застряли… — Он перевел дыхание. — Я разговаривал с Элспет. Она у себя в квартире и не может уйти.

— Ах, Роберт…

В голосе Джессики зазвучала неподдельная печаль. Он знал, что тревожит ее не Элспет, а он сам — оттого, что ему изменяет рассудок.

— Близнецы тоже с ней говорят, — обмолвился Роберт.

— Хм, — начал Джеймс. — А как по-твоему, с нами она бы согласилась побеседовать? Как вы с ней общаетесь?

— Она с нашей помощью водит карандашом. Когда устаем, используем планшетку. Элспет очень холодная, так что мы долго не выдерживаем.

— А вы ее видите?

— Валентина видит. А Джулия и я — нет, не знаю почему. — («Я бы все отдал, чтобы увидеть ее».)

Джессика сказала:

— Похоже, на тебя это не слишком благотворно влияет. — Судя по всему, она хотела выразить много больше.

— Да. Это так.

— Может, стоит тебя отправить в отпуск, — продолжила она. — Смена обстановки пойдет тебе на пользу. И витамины. Пожалуй, кладбище — это не совсем то, что тебе сейчас нужно.

— Еще виски? — предложил Джеймс.

— Да, спасибо.

Впоследствии Роберт подумал, что все они выпили лишнего. Он протянул стакан. Джеймс плеснул туда немного воды и щедрую порцию виски.

— Но Элспет на кладбище нет, — сказал Роберт. — Я никогда не встречал тут никого, кроме лис, туристов и подсобных рабочих.

— Вот и славно, — откликнулся Джеймс. — Мне было бы жаль покойников, если б они торчали под открытым небом в ненастную погоду. Хотя, сдается мне, жизнь после смерти довольно скучна, если веки вечные ошиваться в четырех стенах, не зная, чем себя занять.

— Видимо, на первых порах так и было. Но в последнее время она стала… более деятельной. Вчера на моих глазах Валентина играла с Элспет в криббидж. И Элспет выиграла.

Джессика покачала головой:

— Допустим, твой рассказ — чистая правда; заметь, пожалуйста, что я его нахожу весьма неправдоподобным. Но кому от этого лучше?

Роберт пожал плечами.

— Сдается мне, — сказал Джеймс, — положение у тебя пиковое. Истории такого рода мужчину до добра не доводят. — (У Роберта на языке вертелось: «Можно подумать, тебе известны другие истории такого рода», но он лишь бросил на Джеймса озадаченный взгляд.) — В книгах описано. И в мифах. Эвридика. «Веселое привидение»[108] и та изящная вещица Эдит Уортон…

— «Гранатовое зернышко»,[109] — подсказала Джессика.

— Вот-вот, спасибо. И любовник, и обманутый муж — оба всегда терпят крах.

— Я просил ее убить меня, чтобы нам с нею быть вместе. Она отказалась.

— Еще бы она не отказалась! — взвилась Джессика.

— Так не пойдет, — сказал Джеймс. — Позволь нам помочь тебе. Мы возьмем да и увезем тебя на отдых.

— А кто же будет главным над покойниками? — с улыбкой спросил Роберт.

— Да какая разница? — ответила Джессика и подумала: «Ну и шуточки у него». — Найджел и Эдвард разделят обязанности. Куда поедем? В Париж? В Копенгаген? Мы, например, никогда не бывали в Рейкьявике; говорят, в это время года там просто восхитительно.

— Давайте поедем туда, где солнце и жара, — предложил Джеймс.

Беседа получилась невеселая. Роберт утомился, и от одной мысли о поездке куда-то дальше Хайгейта у него разболелась спина. Он протянул Джессике стакан, и она подлила ему виски.

— В Испанию, — не унималась Джессика. Они с Джеймсом улыбнулись, обменявшись взглядом. — Или, может, на побережье Амальфи?[110]

— Вполне возможно, — ответил Роберт. — Одно лучше другого. Звучит как сказка. — «Почему бы и нет? — подумал он. — Я могу просто уйти в сторону. А они втроем разберутся. Пусть бы двойняшки помирились и жили долго и счастливо вместе с Элспет…» У него вырвался вздох. Он знал, что никуда не уедет. Это только на словах просто. — Давайте обсудим наши планы.

— Для начала нужно поесть, — сказала Джессика. — У меня живот уже прилип к позвоночнику.

— Я склоняюсь к «Маяку»;[111] не возражаете, если я сделаю заказ по телефону? — спросил Роберт. — Креветки с чесночным соусом? — Поднявшись, он неуверенной походкой направился в дом позвонить.