Игры на свежем воздухе - Верещагин Олег Николаевич

- Оно бы и правильно, - поддакнул майор, - да только не верно…

Айн - никто, Валентин Аркадьевич, не имеет права брать на себя функции палача даже в самом справедливом деле. Цвай - никто не поручится, что завтра этот благородный мститель не начнёт убивать… ну, например, вообще всех, кто войдёт в лес. И драй - для нас самое важное, что происходит всё это в приграничной зоне. А если в приграничной зоне начинает происходить что-то непонятное - пограничникам надо готовиться к неприятностям. Раньше-то это, Валентин, была спа-акойнейшая граница. Сонное царство. Польша по ту сторону, которая так же не заграница, как курица - не птица. А сейчас у нас по ту сторону что? - майор поднял палец и сам себе ответил: - Член миролюбивого блока НАТО. А это вам не чеченскеи сепаратисты, которые после передоза Грузию с Краснодаром перепутать способны…

Несмотря на юморной тон Короба, Валька вдруг понял, что майор в самом деле в сильном напряге и подумал, а не зря ли он сюда приехал правда - путаться под ногами у занятых людей… Но, в конце концов, Короб сам его пригласил… И, успокоив себя этими размышлениями, Валька спросил нетерпеливо:

- А этот старик тут при чём?

- Берёза Сергей Витальевич… - Короб нахмурился. - Это у него фамилия такая - Берёза, и ничего смешного, мы, белорусы, страшно обидчивые на это дело… Так вот, он в сорок первом командовал тут, в западной Белоруссии, одним из первых партизанских отрядов. Заслуженный человек, Валентин. А как начались несколько лет назад все эти гробокопательства - он в уме слегка повредился. Так - вроде нормальный, а иногда кажется ему, что война то ли не кончилась, то ли вот-вот начнётся… Метаться начинает, военкоматы будоражить, ментуру, к нам шастает… А тут ещё дурачки нашлись - посмеялись над ним как-то… Он вроде притих, а потом нате - является к нам и говорит: берите меня, я в лесу пятнадцать диверсантов побил… - Короб поморщился. - Конечно, дико пожилому человеку, ветерану, такое видеть - как в могилах, можно сказать, его братьев, товарищей по оружию, всякая погань роется… Вот он себе и придумал такое…

- Дядя Вова, - осторожно сказал Валька, - а если это и правда он?

- Проверяла милиция, - вздохнул Короб. - Алиби у него. Сам себя оговаривает, да и не оговор это - для него всё война никак не кончится… Вот так-то…

- А вот он говорил, - вспомнил Валька, - что какого-то фон Фель… фамилия такая немецкая… фон Фелькерзам! Да, фон Фелькерзама какого-то видел.

- Не какого-то, - поправил Короб. - Был такой диверсант из, как бы сейчас сказали, спецназа гитлеровского - барон фон Фелькерзам, из прибалтийских немцев. Диверсант - от бога, много в начале войны натворил такого, от чего нашим долго чихалось… А во время войны прославился, если так можно сказать, созданием лжепартизанских отрядов - обычных банд, которые представлялись партизанами,а сами грабили, жгли, бесчинствовали - и на партизан сваливали. Большой талант был - так его наши и не поймали, пропал, как в воздухе растворился… Погоди, а где дед его видел?! - спохватился Короб.

- В городе, говорит. Молодого, как раньше…

- Совсем плох дед… - покачал головой майор. - Ну ладно. Мишка за ним пока присмотрит…

УАЗ выезжал из города. Вдоль шоссе, по которому со свистом проносились машины, довольно большая группа людей под бело-красно-белыми флагами, выстроившись, дружно скандировала - Короб притормозил, и Валька услышал:

- Бялорусь - у Яуропу! Прэзидента - у… - и дальше в рифму. Несколько скучающих милиционеров, поглядывая на небо в ожидании дождя, стояли около двух патрульных машин с вяло и беззвучно крутящимися мигалками.

- Это кто такие? - Валька крутнулся на сиденье, чтобы рассмотреть

манифестантов получше. Короб хмуро ответил:

- Сторонники независимости Беларуси от Москвы.

- Что-что? - не понял Валька.

- Объясняю популярно, - майор дёрнул углом рта. - Это те,кто думает, что все беды в Белоруссии от русского языка и дружбы с Россией. А если, мол, подружиться с… другими, то сразу всё станет отлично.

- Там священник был, - вспомнил Валька мелькнувшую среди манифестантов рясу.

- Вера - это, Валентин, не совесть. Она ещё никому не мешала наживаться на чужом горе… - вздохнул Короб.

- На каком горе, дядя Вова? - тихо спросил Валька.

- А на таком, Валентин… Я вот - белорус. И я свою родину люблю. И всегда любил… А отец твой был русский… А водила, которого он из КаМАЗа вытаскивал, когда… - Короб не договорил. - Водила был хохол… Только твой отец об этом не думал. И когда мы с ним в училище подружились, не думал я, что он - русский, не важно это было, понимаешь? И я хочу, чтобы и дальше было не важно… - он помолчал, потом спросил: - Хочешь, притчу расскажу? Мне её там, где мы с твоим отцом служили, старик-таджик рассказывал, аксакал… Знаешь, кто такой Тимур Тамерлан?

- Завоеватель вроде бы… - неуверенно ответил Валька. - Да, точно.

- Правильно, великий завоеватель… Его ещё Железный Хромец называли - "Тамерлан" так и переводится: "Железный Хромец". А вот ДО того, как завоевателем стать, был он обычным бандитом, ему тогда-то ногу и перебили, отчего он хромал всю жизнь… Так вот - когда он был ещё просто бандитом, то, прежде чем напасть на кишлак, он всегда посылал разведчика - считать в кишлаке знаешь что? Тандыры. Это печи такие, в которых хлеб пекут…Если тандыров было много, Тамерлан сразу же нападал на кишлак. Если тандыр был один на три-четыре двора - нападал, но осторожно, выжидал момент. А если тандыр был один - не нападал вообще. Понимаешь, почему, Валентин?

ГЛАВА 2.

С широкого шоссе свернули километров через двадцать - к этому моменту по обе стороны дороги уже тянулся густой лес, и грунтовая дорожка с накатанными сырыми после недавних дождей колеями канула в него, как змейка в траву. Грунтовка была пустынна, часто делала повороты - и лес обступил её со всех сторон, даже наверху сомкнулся.

- Справа от нас, недалеко, начинаются знаменитые Пинские болота, - сказал Короб, - партизанский край… И наша нынешняя головная боль.

- Почему?- поинтересовался Валька, уважительно рассматривая проплывающую мимо чащу.

- А потому, Валентин, что тут в округе-десятки законсервированных оружейных складов, оставшихся ещё с двадцатых годов начиная. И наших, и польских, и немецких - и вообще неизвестно чьих.

- Ну уж и неизвестно? - хмыкнул Валька. Короб серьёзно так ответил:

- Слово офицера. В месяц - одна-две официально заявленных находки, а незаявленных сколько?! И оружие там такое, что питерской или вашей воронежской братве оно даром не нужно - громоздкое слишком. Зато вполне годится для того, для чего его создавали…

- Для войны? - тихо спросил Валька.

- Для неё, родимой… То же немецкое оружие - за "шмайсеры" с любого лидера национально-освободительного движения где-нибудь в Африке можно та-акие бабки срубить!…

- Неужели оно до сих пор годится - стрелять? - не поверил Валька.

Короб покачал головой:

- Не просто годится - лучше нынешнего стреляет, потому что не такое капризное… Я знаю, сам стрелял. "Шмайссеру" полвека, а лупит так, как будто его вчера с завода в Оберндорфе выпустили…

Если любого мальчишку спросить: "Знаешь автомат "шмайссер"?" - он тут же скажет, что знает и начнёт с жаром расписывать всем известное по фильмам оружие, даже не подозревая, что во-первых это никакой не автомат, а во-вторых - совсем не "шмайссер".

То, что показывают в кино,называется пистолет-пулемёт, и создал его инженер Фольмер с фирмы "Эрма", а правильное название этого оружия "машиненпистоле". Или, сокращённо, ЭмПи. Пистолет - потому что снаряжается знаменитыми пистолетными патронами "парабеллум" калибра 9мм. А пулемёт - потому что может стрелять очередями, по-пулемётному. В современной войне пистолет-пулемётами не воюют - пули у них слишком слабые, не пробивают бронежилеты и каски. Сейчас пистолет-пулемёт - оружие полиции и бандитов.