Игры на свежем воздухе - Верещагин Олег Николаевич

- Ага, - охотно согласился Валька. Ему нужно было сообразить, как вести себя с Коробом, который ему понравился.

- Вот и давай, а я быстро, - и офицер направился к бородачу, вполне

благовоспитанно ожидавшему чуть в сторонке - тот оживился и полез в нарукавный карман камуфляжа, а Валька, не особенно спеша, пошёл через вокзал на площадь…

…Машин и людей на площади было полным-полно. УАЗиков тоже стояло несколько, но лишь один украшали пограничные эмблемы Беларуси. Как и говорил Короб, заперта машина не была - Валька зашвырнул сумку на заднее сиденье (внутри пахло собаками, но Вальке этот запах никогда не казался неприятным) и, прислонившись к капоту, принялся разглядывать площадь и людей - просто ради интереса, ни о чём особенно не думая.

Это бессмысленное занятие так его увлекло,что мальчик вздрогнул, услышав старческий голос:

- А товарищ Короб где?

Голос принадлежал подошедшему с другой стороны УАЗика высокому и прямому человеку, которому можно было бы дать лет пятьдесят, не больше, если бы не старческое лицо и редкие, седые, но аккуратно зачёсанные волосы. Выцветшие глаза с неприятной цепкостью разглядывали мальчика; пиджак неопределённого серо-зелёного цвета украшал большой щит орденских планок.

- Он на вокзале задержался, - помедлив, ответил Валька. - сейчас подойдёт.

- Ну, я подожду, - покладисто сказал старик и,достав из бокового кармана прозрачный портсигар, прикурил от пластмассовой зажигалки дешёвую папироску. Несколько раз затянулся - странно, пряча огонёк в ладонь - и спросил с неожиданной тревогой:

- А ты ему кто? Сынок? У него вроде дочка… Ты не вовремя приехал, - старик оглянулся по сторонам и нагнулся через капот:

- Не вовремя, внучек… Ты уезжай, уезжай, пока можно… ведь начнётся скоро! А они не посмотрят, что лет тебе мало - они командирские семьи всех под пулемёты ставят… Я помню, помню… - лицо его судорожно скривилось, глаза заблестели. От голоса старика - не от слов, а от того, как они были сказаны - Валька ощутил озноб и чуть отодвинулся. А старик снова огляделся и зашептал быстро, словно боялся, что его прервут:

- В Югославии-то что - знаешь, телевизор смотришь?!Вот и тогда так было - сперва в Югославии, а потом - у нас, скоро совсем… Опять то же будет, а мы не готовы! Я уж и к начальству ходил, требовал, говорил, а они смеются… "У нас, - говорят, - дедуля, мир!" А я помню, какой мир. Я всё помню, тогда тоже мир был…

Дед был явно сумасшедший, и Валька чуть отодвинулся, но с другой стороны,кроме брезгливости он ощущал ещё и непонятную жалость - в глазах старика блестели настоящие слёзы. Мальчик не знал, как с ним разговаривать, чтобы успокоить, и оглянулся - не идёт ли Короб. Старик истолковал движение мальчишки по-своему:

- Тоже опасаешься? Правильно… - кивнул он и, кривясь, словно воспоминания доставляли ему боль, заговорил снова: - Я ведь его видел. Фон Фелькерзама. Опять в гражданском ходит, как тогда. Приехал - инженером назвался и вот так тоже всё ходил, ходил… Не раскусили мы его, а он в первый день со своими волками связь порезал, командиров в постелях побил начисто… И потом всю войну прикидывался - то партизаном, то ещё кем, как оборотень ходил - не смогли мы его взять, ушёл… А теперь снова здесь. Молодой, как раньше, не стареет, зверюга… а я старый, не справиться мне… сил нет совсем… А он ходит - небось, опять смотрит,что в первую голову жечь да взрывать, как начнут… Уезжай ты, внучек, уезжай. От них пощады не будет, а кому защищать? Была у нас страна, была армия, а теперь я старый, а молодые не верят, смеются, как мы тогда… - старик огляделся и вдруг почти выкрикнул, сильно покраснев:

- А я правду говорил! Я диверсантов в лесу побил, я! А мне и тут не верят… - он осекся, подтянулся - и Валька с облегчением увидел подходящего у машине Короба - следом шёл бородач в камуфляже:

- Товарищ майор! Разрешите доложить! Боец 14-го отдельного истребительного отряда прибыл в ваше распоряжение!

- Хорошо, хорошо, - кивнул Короб. - Но сейчас можете отправляться домой до особого сигнала.

- Не верите вы мне… - сник старик - и вдруг по-настоящему заплакал: - Не верите… как быть, что делать… нету сил - одному…

- Миш, - часто моргая и кривя губы, попросил майор, - уведи его, пожалуйста, проводи до дому…

- Без проблем, командир, - кивнул бородач и, осторожно взяв старика под руку, негромко заговорил: - Пошли, Сергей Витальич, пошли до дому…

Старик не сопротивлялся, переставлял ноги тяжело, но потом вдруг оглянулся и сказал:

- Мальца-то отошли обратно, командир! Отошли! Послушайся хоть сейчас!… - потом махнул рукой и поплёлся за бородатым Мишей.

- Вот чёрт, - глядя им вслед, сказал Короб. Смущённо посмотрел на Вальку: - Не напугал он тебя? Садись…

- Почему - напугал? - спросил Валька,усаживаясь на переднее сиденье, покрытое слоем пыли. - Жалко его… Сумасшедший, да, дядя Вова?

- То-то и оно… - майор врубил движок, задним ходом вывел УАЗик на площадь. - Ну, Брест ты, если захочешь, ещё посмотришь, а пока едем прямо на место.

- Далеко? - поинтересовался Валька.

- Почти шестьдесят километров, - ответил Короб. - Никогда на заставе не жил? Поживёшь…

Пока Валька оторопело переваривал сказанное, УАЗик выехал на широкую, заполненную машинами улицу. Майор сообщил:

- Вон перед тобой - э, справа, не слева! - памятник героям-партизанам, в народе известный как "Девушка в кокошнике с укокошником" - безобразие, конечно, почище Церетели в Москве…

- Вижу, - откликнулся Валька.Памятник его заинтересовал очень мало. - Дядя Вова, а этот старик о чём говорил? Я не понял…

Короб вздохнул, выпустил воздух на усы, покрутил головой и сказал:

- Ладно, слушай, чего темнить… Знаешь, кто такие чёрные следопыты? - Валька только наморщил лоб - название казалось ему знакомым, но смысл никак не давался, и мальчишка покачал головой. - Ну ты даёшь!!! Тогда с этого и начнём…

Так Валька узнал, кто такие чёрные следопыты. Эти люди… не хочется их так называть - раскапывают места, где в Великую Отечественную были большие сражения. Они подбирают оружие, награды, кольца, драгоценности, не брезгуют ничем - короче, делают мерзкое дело, за которое в средние века, например, казнили - глумятся над останками погибших. Но самое отвратительное в этом нечистом занятии - то, что они, раскапывая останки, выбрасывают за ненадобностью памятные медальоны наших и личные жетоны немецких солдат. А это единственное, что через полвека может помочь определить личность погибшего. Фактически, чёрные следопыты убивают убитых ещё раз, лишая их близких последней надежды узнать, где, как и когда погиб родной человек - а ведь многие ждут и надеются до сих пор! Чтобы хоть кости похоронить на родине, чтобы не жгло, не мучило холодное определение: "Пропал без вести."Милиция, поисковики, местные жители, даже зеки на зоне - все презирают и ненавидят чёрных следопытов. Но это подлое занятие - выгодный бизнес, сулящий иной раз миллионы в долларах, если удастся найти склад с оружием, пользующимся спросом до сих пор - винтовки "маузер", пулемёты ЭмГэ, "шмайссеры", боеприпасы, гранаты…

- Странно, что ты про них ничего не слышал - ведь у вас в Воронеже тоже шли бои, - прервал рассказ Короб. - Ну так вот… Мишка - ну, тот здоровяк в "комке"16 - это босс наших местных поисковиков, отряд "Звязда". Они ищут то же, что и чёрные следопыты, только затем, чтобы восстановить имена погибших солдат… Ну и к нам часто обращаются.

- А к вам-то зачем? - удивился Валька.

- Э-э, Валентин Аркадьевич, - серьёзно ответил Короб, - мы погранцы, без нас тут ни одна собака кутьков не крестила… - Валька засме-ялся, Короб тоже хмыкнул, но через миг стал серьёзным и продолжал: - Вот. А где-то с начала мая, когда у чёрных сезон начался, стали их в лесу убивать. Да-да, не смотри так, по-настоящему - убивать. На данный момент одиннадцать трупешников…

- Ну и что? - не понял Валька. - Если они бандиты - так им и надо…