Лебедев Andrew - Орёлъ i соколъ

Но жизнь его была извечно некрасивой.

Вот промахнулись с ним особисты, ответственные за стабильное хранение секретов – ведь в душу человеческую трудно залезть!

И когда в стране началась катавасия с кооперативами, о-о-ошками, вседозволенностью купи-продай, Сидельников не выдержал. А почему не торгануть секретным знанием о секретных разработках? Хотябы из того резона, что все кругом торговали налево и направо. Бабушки торговали возле метро вязаными шапочками, инженеры НИИ – пивом и сигаретами, прапорщики – серебряными аккумуляторами и микросхемами, снятыми с боевых ракет, а министры ведущих силовых министерств – продавали рыболовные зоны в стратегических проливах, схемы подслушки посольств и пачками – списки агентуры…

Было, было, конечно же страшновато.

Но стыдно не было.

Не было стыдно, потому как у власти в стране неожиданно для Сидельникова – встали те некогда модные циничные парни, что не корпели ночами над учебниками, как он, а в то время, как он корпел – возили его Ирочку по дискотекам и ресторанам. Так родилось первое предательство.

И Сидельников, стоявший в то самое время испытаний души на прочность – стоявший на грани великого открытия в области тонких граней между малым и бесконечно малым, где материалы и вещество теряют обычные свойства и получают новые, Сидельников решил не быть более святым, не поджимать хвоста, а наоборот – показать всем этим модным паренькам – бывшим папенькиным сынкам, окопавшимся теперь у кормила, что он тоже не лыком шит…

Только не вышло из Сидельникова хорошего бизнесмена.

Задешево он продался.

Потому что голодного можно купить за корку хлеба.

И покупавшие Сидельникова арабы, понимали это.

Сидельников продался за копейку, даже и не подозревая, что открытия, сделанные им, стоили миллиарды миллиардов.

Потому что бесконечно малое может оказаться бесконечно большим. …

Телефоны в Москве не работали Зато по телевидению передавали текст обращения новой администрации к народу и армии.

По проспектам – толпы молодых людей громили витрины магазинов, вынося оттуда все…

Первым, кто в первую же ночь беспорядков вломился во все эти "ашаны", "икеи" и "супермаксы" – первым досталась богатая добыча. Люди выносили коробками – все, даже дети и бабушки – тащили, таранили, перли… Коробки с компьютерами, упаковки пива и виски "Джонни вокер", горные велосипеды, мешки с сахарным песком… Тащили, катили, таранили… Дрались друг с дружкой, отнимая, отбирая, отпихивая конкурентов.

В первый день добычи было много.

На второй – уже поменьше.

На третий день по улицам, усеянным мятыми коробками, битым витринным стеклом и летающими повсюду комьями оберточного полиэтилена, бродили усталые люди, отнимавшие друг у дружки всякие уже смешные и ненужные вещи. Один тащил домой пластмассовый манекен изображавший верхнюю половину женского тела в черном бюстгальтере, другой позавидовал и принялся отнимать этот манекен. Завязалась драка… Один убил другого. Убил, потащил отнятый манекен к себе, но по дороге встретил приятеля, и тот ему сказал – на хрен тебе эта халабудина? Пойдем лучше на угол Строителей и Мира, там Пятерочку еще не всю разнесли, крупы гречневой и рыбных консервов натырим! И тот, который из-за ненужного манекена только что убил человека, бросил манекен на асфальт и побежал вслед за приятелем грабить магазин "пятерочку".

Старцеву это все напоминало где то уже виденное им.

Когда наши проиграли в Футбол в Корее!

Когда на Тверской пьяная молодежь поджигала и переворачивала машины.

Старцев смотрел телевизор и думал:

Кто то все это снимает и отвозит на телевидение?

Кто? ….

А по телевизору – народу показывали вожделенную победу добра над злом.

Правда, из-за того, что Останкинская телебашня лежала теперь в руинах, вещание единственно-работавшего теперь Первого канала велось со Щусевской башни, изображение было не везде четким, но тем не менее – народ получил оттяг.

Рублевка!

Смотрите новый РИЭЛИТИ сериал РУБЛЕВКА!

Вот оно вожделенное!

Вот оно долгожданное!

Вот он НАСТОЯЩИЙ национальный проект воцарения истинной справедливости!

Вот насилуют дочку олигарха – прямо на бильярдном столе.

А вот его жену насилуют в бассейне.

А самого олигарха уже утопили…

А вот жирненького олигархова сыночка секут сыромятным ремешком по толстым ягодицам, а он визжит, как поросенок.

И народ приник к экранам.

И смотрел…

И радовался. …

Старцев задумчиво жевал свой десантнический ус.

Он читал отчет группы Цугарина и думал.

В двенадцатимиллионной Москве на момент катаклизма было четыре миллиона нелегалов и из них два миллиона – мусульмане – а остальные – китайцы и вьетнамцы – тоже еще та благожелательная масса!

А у Наполеона на первое августа, когда он Неман переходил, было всего восемьсот тысяч..

А у Гитлера – два миллиона… Но не УЖЕ в Москве, а только на границах Белоруссии и Литвы… Под Москвой же – в танковых корпусах Гёппнера и Гота у него всего двести тысяч было… Но не два же миллиона… Экая однако, уже прям на месте размещенная армия, только и ждущая сигнала – чтобы как в Беслане – разобрать полы в спортзалах и достать оттуда оружие…

Новая война должна была произойти по новому сценарию.

Не прямым военно-силовым воздействием, как учили в Академиях Генштаба… Восток с Западом ТАК воевать не собирался.

Мы опять проспали новую войну, как проспали танковую эволюцию Манштейна в сорок первом. Только тогда нас грязь дорог, да просторы, да декабрьский мороз выручили от блицкрига. А теперь нас уже ничто не выручит.

Разве что мозговой штурм, разве что лихость и гениальность, присущие русской натуре?

Старцев жевал свой десантнический ус…

Жевал и думал:

Все произошло как тогда, когда наши брали дворец Амина в Кабуле, так пара сотен ихних молодцов теперь взяли, Белый дом в Вашингтоне – и с ним – телецентр заодно.

А миллион нелегалов тем временем – вышел на улицы и заменил на них – полицию.

Война с Америкой была выиграна в один момент.

И таран двух башен в Нью-Йорке, и беспорядки в Москве на Тверской, когда фанаты громили автомобили и витрины, это были… Нет, не репетиции – это были… Это были боевые испытания оружия новой войны. Это были маневры, вроде тех знаменитых – Киевских тридцать восьмого года.

И теперь они не будут чего-либо требовать, как это бывало в случае захвата заложников…

Цель их войны – полная перестановка – кто был наверху – отдай все, а сам поступай в рабство.

Цель их войны – захват всего.

Они уже здесь.

Осталось только перевернуть песочные часы.

Раньше по Марксу-Энгельсу бродилом и дрожжами революции был пролетариат…

Теперь – мусульмане.

Но кто стоит во главе всего этого?

Кто ему – Старцеву там противостоит?

Александр Первый лично знал Наполеона. Даже братом его называл, когда мир Тильзитский с ним на плоту подписывал.

Сталин Гитлера лично не знал, и братание происходило на уровне замов… Молотов с Риббентропом были уполномочены ручки друг дружке жать. Но тем не менее, Сталин знал – что ему конкретно противостоит конкретный человек. Адольфино Алоизович.

А кто теперь там?

Кто персонально стоит за миллионами миллионов, за тьмами тьмов?

Кто он новый Чингисхан?

Неужели Ходжахмет? …

2.

Ходжахмет купил Сидельникова за Ирочку.

Получается, что задешево купил.

А вот физика-экспериментатора Бурлакова Ходжахмет купил задорого.

Афанасий Семенович Бурлаков был необычным человеком.

Физики они вообще – не от мира сего.

Афанасий Семенович очень хотел посмотреть – а что из всего этого получится?

И такой он был любопытный, что предоставь ему возможность сделать эксперимент по сворачиванию Земли с орбиты с последующим ее падением на Солнце, Афанасий Семенович не раздумывая и не колеблясь нажал бы на кнопку – так интересно было ему поглядеть – а что из этого выйдет?

Настоящий экспериментатор!

Глава 3.

1.

Володя Ходяков и Лёша Старцев были с одного призыва.

Сблизились они еще в душанбинской учебке.

Закорешевали.

Все-таки "зёмы" – оба ульяновские. Володя Ходяков с Тутей, а Леша Старцев с Киндяковки.

А как оба попали из учебки в Афган – так стали друганами и дружбанами не разлей-вода.

В учебке все-таки на дружбу – на разговоры там на всякие, да на праздное шатание – элементарно времени не было. С утра как заведенные – подъем, зарядка, утренний туалет, завтрак, построение – и на полигон до обеда… А на полигоне прапорщик так гонял, что случись перекур, так на задушевные разговоры и дыхалки уже не было никакой. Падали полумертвые и воздух, как рыбы вытащенные из воды жабрами хватали. А после обеда – снова на полигон. А потом вроде как личное время после ужина, но там тоже не раздухаришься – подшиться, постираться, в наряд подготовиться… И за день так набегаешься, что после команды "отбой", замертво падаешь. И словно в какую-то бездну колуном проваливаешься. И спишь без снов.