Артур Кангин - Запах денег

Зиночка и Клава были с позором изгнаны. Господин же Кашкин спешно отправился за советом к специалисту.

— Прежде всего, батенька, нужно сделать пластику вашего личика, — умудрено прищурилось на него московское светило. — Не помешало бы резануть жирок с брюха. Но, прежде всего, лик! Что за брыла?! А мешки под глазами?! Вот вживлю вам золотые нити, будете выглядеть, как огурчик.

— Сколько? — не мигая, вопросил Кашкин.

— Ну, что вы?! Именно вам за полцены.

И назвал астрономическую сумму.

И эскулап действительно изваял из Матвея Кашкина огурчик. Щеки подтянулись, мешки под глазами исчезли начисто, живот смущенно поджался. Кашкин словно вернулся в свою юность, выглядел эдаким атлетом с древнегреческой вазы.

На радостях Матвей закатил пир на весь мир. Провел упоительную ночь с женой и любовницей мулаткой. За ночь он совокупился с женой три раза, а с любовницей Зизи целых семь раз. Повторил свой половой подвиг двадцатилетней давности.

Но, наверное, он всё-таки переусердствовал. Выпивка, обжорство, безбрежность сексуальных порывов и прочие радости. Брыла опять отвисли. Под глазами зловеще прорисовались фиолетовые круги. Подлец живот надулся арбузом.

— А что, батенька, вы хотите? — искушенно спросил его матёрый эскулап. — Всё-таки вам этим летом стукнет 44. Возраст не младенческий. Не старость, конечно, но всё-таки…

— Так что же мне делать? — белугой взвыл Кашкин.

— А, знаете ли, поезжайте-ка в Тибет, к монахам. Именно они хранят секрет вечной молодости. Позанимайтесь боевыми искусствами. Попейте родниковую воду. Вреда не будет.

— Вдруг не поможет?

— Вот! Тогда отправляйтесь в Индию. К йогам. Попейте чаёк из перетёртых сухих яичек мадагаскарских макак. Поспите в позе лотоса. Поешьте агавы.

Через несколько дней Матвей Кашкин прибыл в Тибет и, учитывая его исключительные личные заслуги, был удостоен чести быть принятым самим тибетским ламой, худым, как спичка, и юным, как младенец.

Матвей вкушал перетертый рис с корой бамбука, хлебал ключевую водицу, отрабатывал убийственные удары верхними и нижними конечностями. Наконец, он просто мужественно воздерживался от рассеивающих духовную энергию половых связей.

Он поразительно окреп, помолодел и взирал на окружающую действительность грозным горным орлом.

Из Тибета он, на всякий случай, завернул в Индию. Здесь он смаковал чайком их сухих яичек мадагаскарских макак и брал уроки владения своим бренным, но крепнущим телом у всемогущих йогов. Задерживал дыхание на пару недель, на месяц просил зарыть себя в могиле, протыкал спицами нос, живот и левое ухо. Он лакомился толченым стеклом и возлежал на кушетке из гвоздей в позе лотоса.

В Россию Матвей Кашкин вернулся таким, что на него без священного трепета просто нельзя было глядеть. Похоже, в ожесточенной рубке со времени он вышел безусловным победителем.

Господин Кашкин с яростным приятием обвел взором окружающую его российскую окрестность и обомлел. Сколько же за время его путешествия за молодостью набежало кучерявых, молодых, с горящим ищущим взглядом. Рядом с этими засранцами Матвей чувствовал себя абсолютным стариком. Пусть он и орёл, но орёл почти на смертном одре.

Главное, эти набежавшие, были ему совершенно чужие. Они объяснялись на незнакомом и пугающем языке, пели дикие песни, танцевали разнузданные пляски и катались на одноколесных велосипедах. И, самое противное, были абсолютно молоды. Без золотых нитей в лице, брыкающихся девственниц и легендарных Тибета с Индией.

И что еще трагичней, в его молодости девки не были такими обворожительными и грудастыми. И у них было все впереди, а Матвею Кашкину завтра должно было стукнуть 44.

После грянувших, как гром среди ясного неба, 44-х годочков он сразу постарел. Стал шаркать ногами, потерял зуб мудрости, а окружающие вдруг стали глядеть на него с нескрываемым отвращением.

И, действительно, к чему слава, деньги, любовница мулатка, если его рубка со временем проиграна вчистую?

Добило его и то, что в кровати с женой, несмотря на её очаровательные сексуальные провокации и потуги, он стал абсолютно бессилен. Кинулся к любовнице мулатке, но и от нее побрел с позором. Был бы под рукой пепел, посыпал бы им свою главу.

С отчаяния припал к алкоголю. Еще хуже! Куда ехать? В Тибет или в Индию? Посоветовавшись с профессионалами, понял — только в Испанию, в матадоры. Дыхание смерти взбодрит его и заставит забыть о подло подкравшейся старости.

Вылетел тут же.

В Барселоне матёрый матадор, на полставки продюсер шоу, обвел его с головы до ног цепким взглядом:

— Жаждите попасть на кровавые опилки арены?

— Жажду!

— В 44-ре путь в матадоры заказан. Согласитесь ли быть пикадором?

— Что надо делать? — Кашкин сглотнул слюну. — Говорите!

Матерый матадор пригубил из бурдюка красное вино, вытер угольные усы и с внезапной симпатией взглянул на выходца из далекой России:

— Знаете, я вам могу помочь. Приходите завтра ровно в 11 к входу на арену корриды «С». Спросите Родригиса. Меня там каждое парнокопытное в знает.

Ровно в назначенное время, поёживаясь от утренней прохлады, Матвей Кашкин стоял у выхода на арену корриды с литерой «С».

Родригис появился с огромным рюкзаком за спиной.

— Вот! — сказал он, вынимая из поклажи какую-то страшную шкуру. — Оденьте!

— Да что же это такое? — всполошился Матвей.

— Как это что? Костюм быка, выполненный лучшими модельерами Барселонского театра.

— Вы ставите меня в тупик.

— Потрогайте рога. Остры, как игла.

Матвей потрогал рог. Действительно, как цыганская игла.

Матадор заиграл загорелыми желваками:

— Будете быком!

— Шутите? — Матвей плюнул на проколотый до крови палец.

— Какие шутки? Объясню популярно. Скоро бои быков запретят. Происки «зеленых» молодчиков. Тут еще и антиглобалисты, мать их. Но коррида не может погибнуть. Выход только в смельчаках в костюмах быков.

— Но я мечтал быть матадором?

— А ваши слова о кровавых опилках арены. Поверьте мне, в качестве русского бычка вы испытаете не менее захватывающие ощущения.

И Матвей Кашкин в костюме быка вышел на пока еще не кровавые опилки арены. Публика его встретила одобрительным свистом и улюлюканьем. О том, что быком в этом бою будет москвич её не предупредили.

Матадор вырос перед мордой Матвея с дразнящим алым плащом. Кашкин, набычившись, кинулся на него, но матадор, выполнив блистательную веронику, обвел москвича вокруг пальца.

Матвей обиделся. А тут к нему еще на белой лошади подскакал пикадор и нацелился в его затылок пикой. И господин Кашкин окончательно рассвирепел. Еще чего?! Он уважаемый человек, банкир, предприниматель, депутат Государственной Думы… О нем пишут искрометные статьи и книги, снимают эпохальные фильмы… А тут какой-то вшивый пикадор на слюнявой белой лошади.

Матвей, что было сил и благородной ярости, кинулся на лошадку и поддел ее брюхо рогами. Пикадор рухнул на вмиг окровавленные опилки арены. Кашкин же, с белоснежным скакуном на рогах, нарезал несколько триумфальных кругов по арене.

В опозоренного пикадора полетели расшитые бисером подушки и банки из-под кока-колы.

Матадор было кинулся на Матвея, но завидев его рога, острые, как цыганская игла, ретировался в священном ужасе.

Трибуны зашлись в издевательском рёве.

Да, это была первая настоящая, воистину полнокровная победа, в 44-х летней жизни Матвея Кашкина! Но потом в его жизни было ещё много подобных побед. Не только на окровавленных опилках арены… И яростные победы вернули Матвею молодость. Выглядел он теперь на миллион долларов. И взирал на всё молодым орлом или молодым бычком, как хотите.

Капсула 32. МАЛЕНЬКИЙ ЯДЕРНЫЙ ВЗРЫВ

Продюсер телевизионного канала Иван Дубов страстно мечтал о росте рейтинга. Но этот подлец упрямо не рос. Что господин Дубов со своей командой только не делал. Убрал пронафталиненные «Очевидное-невероятное», «Клуб путешественников», «В мире животных»… Во все передачи вдохнул кислород. Так вместо «Клуба путешественников» появилась программа «Глаза ужаса», где альпинисты в режиме реального времени срывались с горных отрогов и разбивались в кровавую кляксу. Вместо «Мира животных» возникли «Животные-садисты», здесь кит-убийца всенародно терзал опешившего водолаза. Вместо «Очевидного-невероятного», предстала передача «Несусветная мразь», в коей творилось такое, что лучше об этом вам и не знать.

Но рейтинг, зараза, не рос…

Иван Дубов вызвал своего первого заместителя, седого красавца, Платона Лебедя.

— Что будем делать, Платоша? — Дубов клетчатым платком оттер сократовскую лысину, умильно замигал голубыми глазами. — Новые каналы, как поганки, лезут. А там сплошь отморозки. Утратим мы первенство. Как пить, утратим.