Домой на Рождество - Тейлор Келли

– Где ты был, Мэтт?

– Я ездил к… – но дальше я уже не мог говорить, руку оттягивал пакет с вещами деда, мертвого деда, и я вдруг понял, что не могу объяснить этой женщине весь ужас произошедшего. Как будто если произнесу слова вслух, то смерть деда станет еще реальнее, чем она была до этого.

– Язык проглотил? Как типично, в твоем духе!

– Что в моем духе?

Алиса запрокинула голову и рассмеялась. Как будто я только что очень удачно пошутил.

– Ты, Мэтт, бесчувственный и к тому же эгоист.

– Эгоист? – Я понимал, что глупо повторять за Алисой, но не мог остановиться. У меня в голове царил хаос, к тому же я почти не спал и вообще с трудом понимал, что творится вокруг. Только что умер дед, а теперь у меня в комнате на моем диване сидела Алиса и выносила мне мозг. Возникло ощущение, будто я попал из одного кошмара в другой.

– Мне практически пришлось заставить тебя переночевать со мной вчера вечером, – продолжала Алиса. – А потом проснулась утром и не нашла тебя рядом. Ты куда-то ушел. После всего того, что я сказала тебе про поддержку… ты… ты… поступил как говнюк!

И тут я улыбнулся. Впервые за много часов ужаса – вдруг стало смешно. Слово «говнюк» действительно смешное.

– Ты еще и смеешься! Я пыталась звонить тебе, но у тебя не работал телефон! Понятно, что ты просто не хотел, чтобы я знала, куда ты пошел.

– Алиса, дело в том… – Я сел в ближайшее кресло, потому что подкосились ноги. – Дело в том, что я…

– Что? Пошел и потрахал кое-кого еще? У тебя есть кое-кто еще, да, Мэтт?

Я подался вперед и закрыл лицо руками:

– Алиса, я только что из больницы. Мой дед…

– Что с ним? – Ее интонация мгновенно переменилась.

А я все никак не мог выговорить эти простые слова. Повисла удручающая тишина. Потом Алиса выдохнула тихое «боже мой», а я закрыл глаза и стал мысленно молиться, чтобы она ушла и оставила меня в покое.

– Почему ты не разбудил меня, Мэтт?

– Мне позвонили, и я сразу уехал.

– А кто тогда поехал с тобой?

– Никто, я был один.

– Но у тебя же кто-то есть?

– Да черт тебя подери, Алиса! – Я внезапно почувствовал прилив злости. Только что я потерял человека, который был мне дороже отца. А Алиса решила довести меня вопросами о том, изменяю я ей или нет. Что с ней такое? В чем ее проблема?

– Да! – крикнул я. – Да, у меня есть другая женщина, и я ее люблю. Что, ты теперь счастлива?

– Значит, есть, – произнесла Алиса. – Честно говоря, я не ожидала…

– Тогда зачем ты… – Я махнул рукой. – Я больше не могу объясняться с тобой, мне надоело.

Мы пару минут посидели в тишине. Я стал доставать из сумки вещи деда, чтобы убрать их куда-нибудь, а что делала Алиса, я не видел. Старался не смотреть на нее.

– Прости меня, – вскоре сказал я, – мне не следовало орать на тебя. Утром я пережил ад, поэтому сейчас не очень себя контролирую. Честно говоря, Алиса, я и понятия не имею, как там сейчас Бет… та девушка, в которую я влюблен. И мне надо решить, как мне быть. Но в любом случае я не оставлю тебя и ребенка. Поддержу деньгами и морально. Но… – тут я увидел безумные глаза Алисы, – спать с тобой не стану, целоваться не стану, и вообще прекрати изображать мою вторую половинку. У нас нет будущего, мне жаль, но это так.

Я замер в ожидании реакции на свои слова. Думал, что сейчас Алиса забьется в рыданиях, бросит в меня чем-нибудь. Но она спокойно скрестила руки на груди и вздохнула.

– Просить прощения нужно мне, – тихо промолвила она.

– Ты о чем?

– Мэтт, – она начала и тут же остановилась, сидя на самом краешке дивана, нервно постукивая пятками по моему ковру, а руками теребя колени.

– Что?

Алиса взглянула на меня из-под ресниц, а потом отвернулась, словно я чем-то ее обидел.

– Я не беременна.

Второй раз за последние двенадцать часов кровь в моих жилах застыла. Я смотрел на Алису, шокированный ее признанием.

– Повтори, что ты сказала?

Она лишь покачала головой, глядя куда-то поверх моей макушки. Вдруг она села очень прямо, перестала стучать ногами, с лица исчезли все эмоции. Неужели она и вправду сказала то, что сказала?

– Алиса, – я заставил ее посмотреть на меня, – что ты только что сказала?

У нее на щеках туда-сюда ходили желваки. Лишь по этому признаку я мог понять, что она не превратилась в камень.

– Алиса.

– У меня не будет ребенка, – резко проговорила она, отшатываясь от меня. – Я все выдумала, доволен?

Мне показалось, будто я сплю. Это не могло происходить в реальности, просто не могло.

– Но зачем ты это сделала?

– Я думала, что ты откажешься.

– Откажусь от чего?

– От нас. – Алиса играла браслетом на запястье, поворачивая его то одной стороной, то другой. – Я знала, что у нас были проблемы, из-за которых мы и расстались, но была уверена, что ты меня все еще любишь.

– Но я тебя не лю…

– Не надо этого говорить, Мэтт, совсем необязательно додавливать меня. Я не дура, сама все понимаю.

– И зачем же ты притворялась, будто беременна?

– Надеялась, что ты осознаешь, что все еще любишь меня. Мы преодолеем сложности, и все у нас станет хорошо.

– И как долго ты водила бы меня за нос? Ведь все раскрылось бы довольно скоро.

– Я… рассчитывала переспать с тобой и забеременеть.

– Ни фига себе! – Я не мог поверить услышанному.

– Прошу, Мэтт, – Алиса качнулась в мою сторону, – прошу тебя, не прогоняй меня! Мне очень стыдно за свой поступок, я толком не понимала, что делаю – до этого конкретного момента. А ведь я сделала глупость!

– Ты, наверное, шутишь, дорогая.

Нет, она, конечно, выделывала разное, были времена, но чтобы такое…

– Давай я просто уйду? – вдруг предложила Алиса.

Я слишком устал, чтобы злиться. Я просто смотрел, как она надевает пальто, шляпу, обматывает шею шарфом.

– Прости меня, – тихо произнесла Алиса, подойдя к двери. – Я больше не доставлю тебе неудобств, обещаю.

И она ушла.

Глава 37

Бет

Я притормозила у входа в кинотеатр: в одной руке у меня был рождественский подарок Лиззи, который она мне дала, но запретила открывать до прилета в Сидней, а в другой – дорожный чемодан. Я разглядывала шрифт, которым было написано название нашего кинотеатра «Пикчербокс» – буквы выцветали и тлели прямо на глазах. Но все происходило на самом деле: я пришла сюда, в место, которое любила больше всего на свете, чтобы попрощаться. Но мне казалось, будто есть во всем этом что-то сказочное: и не только потому, что я не выспалась, а накануне мы с Лиззи много выпили.

Пить с лучшей подругой накануне отлета в другую страну было, конечно, не лучшей идеей. Но все же так было надо – потому что иначе я бы передумала и никуда не полетела. Я начала медленно перебирать свои вещи, складывая их в кучки, а потом в чемодан, но примерно через час Лиззи все это так надоело, что мы решили открыть бутылку вина. Вскоре сортировать вещи стало легче: вся комната была завалена свитерами, юбками, брюками, платьями, пока наконец мы с этим не покончили и остался один маленький чемодан и две кучки ненужных вещей.

В два часа ночи мы завалились на диван и открыли вторую бутылку вина.

– Бет, ты не должна этого делать, – проговорила Лиззи, так сильно сжимая мою руку, что у меня едва не отвалился мизинец. – Не надо уезжать.

– Но почему?

– Я уверена, что мой отец не станет возражать, если ты останешься, пока не встанешь на ноги снова. Боже… – Лиззи озарила догадка: – А что, если ты уезжаешь из-за меня? У тебя последнее время было столько проблем, а я не уделяла тебе внимания, была такой свиньей…

– Лиз, никакой свиньей ты не была, успокойся. Ты – потрясающая подруга, ну, может, в прямом смысле слова «потрясающая», – постаралась я пошутить, – ты порой попадаешь в передряги, но с тобой весело и хорошо. Ты – мой лучший друг, и мой отъезд не имеет к тебе никакого отношения.

– Тогда зачем ты едешь?