Майк Мак-Кай - Хьюстон, 2030: Нулевой Год

— Ты знаешь, пап, один из «сыновей»…

— Из каких «сыновей»?

— Из тех, что в «Чепмен и Сыновья». Зап Чепмен – примерно моего возраста. Только, я уверена, Зап – прозвище, а не имя. «Зап» – как звук дуговой сварки, так? Он мне такую клёвую фенечку подарил!

Из-под футболки, Саманта извлекла что-то навроде кулона. Вместо шейной цепочки был чёрный нейлоновый шнурок от офисных туфель (Марк их ненавидел, – имели отвратительную тенденцию развязываться в самый неподходящий момент). На шнурке висел небольшой шарикоподшипник, с несколькими болтиками и гаечками, приваренными по бокам, зачернёнными и частично отполированными. Получился механический цветок в стиле Стимпанк.

— Клёвая, — согласился Марк, возвращая фенечку дочери.

— Зап сказал, он их сам делает. Пока мы ждали мистера Чепмена, Зап рассказывал мне всякие истории. Он такое знает, просто обхохочешься! К сожалению, детали для мистера Штольца уже проверили, поэтому пришлось ехать обратно на завод.

— К сожалению, — Марк не сомневался, дочь ещё не раз увидится с художественно-одарённым юным сварщиком. Объясняет, отчего Саманта вдруг решила сменить причёску. Если у тебя школьная стрижка «как принято», механический цветок – совершенно не идёт. — Только, Саманта, пожалуйста, будь поосторожнее. В смысле: с мальчиками на Куче, хорошо?

— Ой, пап! Мальчики в школе – то же самое! Никакой разницы.

— Однако, в школе мальчики не дарят девочкам цветочно-механические фенечки.

Пока проблем нет, решил Марк. Дочь ещё откровенничает с отцом о мальчиках. А вот когда, уже не в столь отдалённом будущем, она станет секретничать, отрицать, что мальчики в её жизни вообще существуют, но при этом исчезать каждый второй вечер в лесу до полуночи, вот тогда-то мы и начнём волноваться.

— Оттого мне и нравится на Куче куда больше, чем в школе, — сказала Саманта. — В школе – всё невзаправду. А на Куче – по-настоящему. Даже фенечки, – из стали. Мистер Штольц – знает всё на свете! Ему вопрос – он берёт карандаш, бум-бум-бум. И сразу понятно. А в школе? Просишь учителя объяснить, а тебе в ответ – одно и то же. Как в учебнике, только другими словами. Я всегда подозревала, наши учителя понятия не имеют, чему учат…

Марк кивнул. Не слишком далеко от истины. С доходами даже ниже, чем у мальчика на побегушках, ядро школьного учительского корпуса состояло из откровенных дуболомов. Изредка ещё попадались энтузиасты преподавания, но они – исключение.

— Честно, пап, я по горло сыта школой, — продолжала Саманта. — Ты знаешь, как Пэм брямкнула сегодня учителя истории?

— Просвещай!

Саманта прижала указательный палец к губам, оглянулась проверить, не стоит ли Мэри в дверях кухни, и продолжила, ещё тише, чем раньше, — Пэм сказала: «Ваша История-Шмистория, сэр, не годится даже для изготовления нафталиновых шариков от моли.»

Марк заметил, кончик пальца Саманты был чёрным. Вот, теперь и у неё пальцы чёрные от металла, как у Майка и Арнольда.

— Твоя сестра явно переборщила, — Памела права в жёсткой оценке преподавания Истории мистером Коннели, но нужно же поддерживать дисциплину. — Знать немного истории – полезно.

Саманта хихикнула и покачала босыми ступнями в воздухе. Дочка очень хорошо знала, что именно папочка думает про школьных учителей вообще и про мистера Коннели в особенности.

— Короче, на заводе тебе понравилось. Как там коллектив? — Марк решил сменить тему.

— Всё круто, папа. Денни – наш десятник…

— Молодой человек на мостках, вчера?

— Точно, это он. Очень трудолюбивый и серьёзный. Совсем как Билли был… пока руки не оторвало. Извини, я не хотела… В общем, Денни – обо мне заботится, и помогает. Чернорабочих мы нанимаем с Подёнки. Они тоже хорошие. Джек и Пол – эти двое точно, как Майк. Клоуны. Постоянно всех разыгрывают. Линди и Кэролайн. Линди – старшая сестра Джека. Денни влюблён в неё по уши, но старается не показывать виду… Хотя все на заводе про это в курсе, конечно… Ещё – мистер Кингсли, наш кочегар, следит за котлами и покупает дрова и уголь. Черри, дочка мистера Кингсли, – на год старше меня. Она трудится за троих: помощник кочегара, кладовщица и водонос. Миссис Прокноу приходит на два часа в день: приносит ленч и заваривает эрзац-кофе. Ещё есть мистер Сполдинг, ночной сторож. Он немного странноватый.

— Странноватый?

— Да всё в порядке, просто… Когда мистер Штольц нас знакомил, мистер Сполдинг показался мне таким букой. Пробормотал: «Будь я проклят! Глиста – на должность глав-технолога?» Но потом, – как-то узнал мою фамилию. Подходит и спрашивает: «Мисс Пендерграсс, Вы сестра Майкла, не так ли?» Я говорю: да. И после этого, Сполдинг стал со мной таким обходительным: Саманта, как у Вас дела? Саманта, Вам что-нибудь принести? Никогда не называет меня «Сэм» или «Сэмми», как все на заводе, а исключительно «Саманта». Подлиза, короче. Но меня не очень-то достаёт. Он же сторож: уходит утром и приходит вечером.

— А кроме… странноватого Сполдинга, с остальными у тебя всё в порядке?

— Да, папа. У меня и с мистером Сполдингом всё нормалёк. Никаких проблем ваще. Хочу остаться на заводе у мистера Штольца! И неважно, что мама говорит… Пап! Помоги маму убедить? А? Пожалуйста?!

— Значит, главнокомандующий Конфедерации[64] настаивает, чтобы дорогой папочка дезертировал из армии «Севера» и присоединился к «Югу»?

— Будто ты сам не собирался дезертировать, пап!

Интересно, как она догадалась, подумал Марк. Хорошая новость, с моей стороны никаких особых решений уже не требуется. Дочь всё решила за папочку. Перебежчик вскочил на коня и понёсся через «ничейную зону» к линии траншей «Южан», размахивая белым платком заместо флага. Марк поднёс указательный палец к губам и посмотрел на дверь кухни.

— И кто-то ещё говорит, историю изучать бесполезно? Вот, тебе, Саманта, Гражданская Война! Никогда не знаешь, кто твой друг, и кто враг. В завтрашнем сражении, мои батальоны неожиданно выступают на стороне Конфедерации. Однако, маме про это знать пока ни к чему, не так ли? Теперь – слушай боевой приказ!

Саманта кивнула.

— Пункт первый. Лавка леди-дизайнера, напротив вашей школы. Которая делает браслеты, анклеты и всё прочее… Ещё функционирует?

— Так точно, сэр! Даже бизнес расширили.

— Великолепно! Нанесу им визит завтра после службы. Пункт второй. Обещай мне кое-что, Саманта.

— О-кей.

— По-настоящему, а не как вчера.

— Как – вчера?

— Вчера утром, ты пообещала маме обуться в резиновые сапоги, как на завод приедешь…

— Опа! Опять ты за проклятые сапоги…

— Я знаю: грязь была така-а-ая мягкая. Или кристально-чистая? Но после обеда, когда я дал неофициальное разрешение, ты пообещала по-настоящему: надевать обувь, если за ворота выходишь.

— Да-а-а?

— А теперь, только честно. Сегодня ты ездила на толкучку у шоссе Беамонт и в трущобы проезда Меза. Обувалась?

— Папа! Мы договорились с мамой: босиком на толкучку – это уже «как принято».

— Саманта, я твои манёвры уклонения изучил по полной программе. Сейчас ты примешься объяснять, что огромная толкучка на шоссе Беамонт – технически не отличается от нашего маленького местного рынка. А когда к сварщикам поехала – на тебе были сапоги?

— Но пап!

— Неважно! Ты уже взрослая девочка, можешь гулять босиком где вздумается, я не против. Только раз взрослая – учись обещать по-настоящему. Зря не обещай, а пообещала – так делай, как обещано!

— Обещаю, пап. По-настоящему!

— Завтра. Никаких резких телодвижений! И даже не думай сделать над собой что-нибудь варварское, как сегодняшняя стрижка. Татуировки по-прежнему запрещены! Как и кольцо в нос, или африканские чайные блюдечки заместо серёжек, и в том же духе. Это для твоего же блага. Не раздражай мамочку по пустякам, поняла? Я знаю, девушки на Куче необычайно преуспели в вопросах высокой моды. Просто выжди месяц-другой, прежде чем следовать модным веяниям. Договорились?

— Договорились, пап.

— Отлично. Пункт третий. Завтра утром скажешь Памеле и Патрику, чтоб вели себя в школе образцово. Образцово-показательно, ясно? Если сумеют, пусть принесут домой одну-две «пятёрки», но я не настаиваю. Главное, чтоб случаем не брямкнули ещё какого-нибудь учителя. У нас и так проблемы с мистером Коннели.

— Как прикажете, генерал.

— Пункт четвёртый. Без меня сражение не начинать, понятно?! Сиди тихо, исполняй твои любимые манёвры уклонения, говори «да, мамочка», «конечно, мамочка». Прикинься, что помогаешь Памеле или Патрику с домашними заданиями, если потребуется. Я приду со службы, и мы начнём планомерную осаду, по всем правилам военного искусства.