Джеймс Боллард - Кокаиновые ночи

Пока я запускал двигатель, он устроился на заднем сиденье «ситроена», высунув одну руку из окна, а сумку положив между ног. Он одобрительно кивнул, когда я застегнул свой ремень безопасности.

– Благоразумно, Чарльз. Меня восхищает методичность вашего ума. Трудно поверить, но несчастные случаи бывают даже в Костасоль.

– Все это место – один сплошной несчастный случай. Именно сюда врезался конец двадцатого века и застрял. Куда вы хотите ехать, в клуб «Наутико»?

– Нет, мы останемся здесь. Поезжайте любым маршрутом, какой вам нравится. Я хочу посмотреть, как тут идут дела.

Мы пересекли площадь, проехали мимо безлюдного торгового пассажа, а потом – мимо портового района и его призрачного законсервированного флота. Я наугад повернул на одну из узких улочек в восточном секторе комплекса. Виллы-особняки таились в глубине безмолвных садов, окруженные карликовыми пальмами, олеандрами и клумбами канн, напоминавшими застывшее пламя. На лужайках, зажигая радуги в прозрачном воздухе, вращались разбрызгиватели – духи места, плясавшие в лучах солнца. Иногда легкий бриз с моря поднимал едва заметную зыбь на поверхности бассейнов, и зеркало воды затуманивалось, словно видело беспокойный сон.

– Притормозите немного…

Кроуфорд подался вперед и стал вглядываться в большой, украшенный лепниной дом на угловом участке, деливший подъездную дорогу с несколькими трехэтажными многоквартирными домами. Над их балконами трепетали тенты – связанные крылья, которым никогда не взмыть к небу.

– Остановитесь здесь… Кажется, это то, что надо.

– Какой номер дома нам нужен? Почему-то люди здесь не спешат обозначать свои жилища.

– Я точно не помню. Но, похоже, это здесь. – Он показал рукой через дорогу, где в пятидесяти ярдах от нас ветвистые заросли саговника образовали шатер над пешеходной дорожкой. – Остановите машину на обочине и подождите меня.

Кроуфорд расстегнул молнию сумки и достал из нее что-то, похожее на комплект коротких клюшек для гольфа, завернутых в промасленную ткань. Он вышел из машины, пряча лицо под козырьком кепки и темными очками, похлопал рукой по крыше «ситроена» и легким шагом направился к подъездной дороге. Медленно съезжая по склону к саговниковым зарослям, я наблюдал в зеркале заднего вида, как он перелез через боковую калитку, которая вела к входу для прислуги.

Я ждал в машине, прислушиваясь к едва различимому шипению разбрызгивателей, доносившемуся из-за живых изгородей и заборов. Возможно, владельцы этой виллы были в отпуске, а горничная – любовница Кроуфорда – как раз его поджидала. Мне представилась эта пара, играющая в малый гольф на ковре, этакое церемонное ухаживание вроде брачного танца птиц-шалашников…

– Порядок, пойдем.

Кроуфорд вырос как из-под земли из густых зарослей. Под мышкой у него был видеомагнитофон, обвязанный черным кабелем, точно посылка. Он положил его на заднее сиденье и снял кепку, попрежнему внимательно вглядываясь в подъездную дорожку.

– Беру его на проверку для хозяев – супругов Хэнли. Он отставной менеджер по кадрам из Ливерпуля. Между прочим, мне, похоже, удалось завербовать двух новых членов.

– Спортклуба? Большое дело. Как же вы их уговорили?

– У них не работает телевизор. Какие-то неполадки в спутниковой антенне. Кроме того, они чувствуют, что должны почаще выходить из дома. Теперь давайте прокатимся в западные районы. Там у меня несколько вызовов на дом…

Он подрегулировал на приборной доске блок кондиционера, направив нам в лицо поток охлажденного воздуха, и откинулся на подголовник, настолько расслабившись, что я почти не мог поверить в то, что мы совершаем бандитский рейд. Он нарочито медлительно засовывал в сумку клюшки для гольфа, чтобы я успел заметить: на самом деле это несколько стальных ломиков. С того момента, как мы уехали из спортклуба, я стал догадываться, что он намерен совершить ряд антиобщественных деяний – мелких краж со взломом, нарушающих покой честных граждан набегов, задуманных для того, чтобы встряхнуть Костасоль и вывести его из самодовольной дремоты. Наверное, те преступления, о которых испанская полиция сообщила Дэвиду Хеннесси, тоже были проделками Кроуфорда, увертюрой к его вылазкам в стан противника.

Минут через двадцать мы остановились возле следующей виллы, внушительного особняка в мавританском стиле. На подъездной дорожке стоял катер на прицепе. Обитатели дома почти наверняка почивали в спальнях верхнего этажа. В саду и на террасе было тихо. Медленно капавшая из забытого шланга вода отсчитывала секунды, пока Кроуфорд обводил взглядом камеры наружного наблюдения, особенно внимательно осмотрев кабели, идущие от спутниковой тарелки на крыше к распределительной коробке возле дверей во внутренний дворик.

– Не выключайте двигатель, Чарльз. Мы сделаем это с шиком…

Он выскользнул из машины и исчез среди деревьев, окаймлявших подъездную дорожку. Мои руки тряслись на руле в такт работавшему двигателю, пока я ожидал Кроуфорда, готовый к мгновенному бегству с места преступления. Я улыбнулся проехавшей мимо меня на машине пожилой паре. Между ними сидел крупный спаниель, но присутствие «ситроена» их самих, похоже, нисколько не обеспокоило. Прошло пять минут, и Кроуфорд снова проскользнул на пассажирское сиденье, небрежно стряхнув осколки стекла со своей куртки.

– У них тоже телевизор не работает? – спросил я, когда мы тронулись с места.

– Похоже. – Кроуфорд сидел рядом со мной с совершенно непроницаемым лицом и время от времени помогал моим дрожащим рукам справиться с рулем. – Эти спутниковые тарелки очень чувствительны. Их приходится постоянно настраивать.

– Владельцы будут довольны. Они запишутся к нам в клуб?

– Не исключено. Не удивляйтесь, если они появятся завтра утром. – Кроуфорд расстегнул куртку, достал серебряный портсигар с гравировкой и положил его рядом с видеомагнитофоном на заднее сиденье. – Глава семейства был членом «Королевского клуба» [45], рьяный теннисист. Его супруга увлекалась любительской живописью.

– Не исключено, что она снова вернется к своему хобби?

– Вполне возможно…

Так мы и ездили по «вызовам», колесили по тихим улочкам Костасоль, словно челнок, ткущий шаловливый узор поверх рисунка строгого гобелена. Кроуфорд притворялся, будто наведывается в ту или иную виллу наугад, но я был совершенно уверен, что жертву он выбирал после долгого тщательного наблюдения и что забирался только в те дома, откуда сигнал тревоги разнесется особенно широко. Я представлял себе, как хозяева дремлют в часы сиесты, а этажом ниже Кроуфорд снует туда-сюда, выводит из строя систему спутникового телевидения, крадет нефритовую лошадку с журнального столика или стаффордширскую фарфоровую фигурку с каминной полки, обыскивает ящики письменного стола, словно в поисках денег и драгоценностей – создает иллюзию, будто в Костасоль проникла банда многоопытных грабителей-взломщиков.

Пока я мучился в машине, каждую минуту ожидая появления инспектора Кабреры с эскадроном оперативников из Фуэнхиролы, которые схватят меня на месте преступления, я недоумевал, как позволил Кроуфорду втянуть себя в эту преступную забаву. Я смотрел на подрагивавшую педаль газа, и меня подмывало вдавить ее в пол, умчаться в спортклуб и выложить все Кабрере по телефону. Но арест Кроуфорда стал бы концом всех надежд, я никогда бы не обнаружил поджигателя, который зверски убил всех обитателей дома Холлингеров. Оглядывая сотни безмятежных вилл с их камерами слежения и владельцами с бальзамированным сознанием, я все более убеждался в том, что Кроуфорд никогда не превратит Костасоль в еще одну Эстрелья-де-Мар.

Люди в этих шикарных особняках не только давно уже забрели на край скуки, но и решили, что тамошний пейзаж им по душе. Если Кроуфорд не добьется задуманного, то от отчаяния, возможно, совершит какой-нибудь безумный поступок и тем самым обнаружит свою причастность к убийству Холлингеров. Может быть, на следующем пожаре он не отделается обожженной рукой.

И все же его увлечение этим странным социальным экспериментом было по-своему притягательно. Я догадывался, что Фрэнка тоже завораживали безумные проекты Кроуфорда, и он тоже молчал, наблюдая за растущей на заднем сиденье «ситроена» кучей награбленной добычи. Когда мы остановились возле шестой виллы – одного из старейших особняков на бульваре, пролегавшем через весь комплекс с севера на юг, – я нашел в багажнике шерстяное одеяло и держал его наготове, поджидая, когда из кустов появится Кроуфорд с вазой эпохи Минь и маленьким столиком из черного дерева под мышкой.

Он одобрительно похлопал меня по плечу, когда я прикрыл одеялом его добычу, приятно удивленный тем, как терпеливо я переносил его проделки.

– Это сувениры, Чарльз. Я найду способ вернуть их владельцам. Строго говоря, нам не нужно ничего брать. Достаточно создать ощущение, что вор помочился на их персидские ковры и вытер пальцы об их гобелены.