Джим Додж - Трикстер, Гермес, Джокер

— Не обязательно в чистом.

— Прошу прощения, но мне надо увидеть это своими глазами. И даже после этого я вряд ли поверю.

— Придется поверить на слово. Я прекратил эту практику много лет назад — она стала опасна для меня. А для тебя может быть еще опаснее.

— Почему?

— Потому что тебе понравится.

— Сначала надо, чтобы у меня получилось.

— Дэниел, если бы я не считал, что у тебя есть явные способности, я бы даже не заговорил об этом. Думаешь, я не понимаю, насколько сложную задачу ставлю перед тобой — учитывая то, что сам не готов даже продемонстрировать, что от тебя требуется? Должен также добавить, что никогда раньше не встречал человека, способного исчезать. Хотя до тебя у меня было шесть учеников, все попытки оказались безуспешными.

— Что, даже рука не исчезла? Даже какой-нибудь один палец?

Вольта, не обращая внимания, продолжал:

— Я обнаружил это случайно. Я был близок к смерти, затерян в океане. Женщина, спасшая меня, рассказала, что ее матери, ведунье с Ямайки, удалось однажды исчезнуть, но поняв, что это крайне опасное и ненадежное состояние, она никогда больше не прибегала к нему. Если женщина, искушенная в подобных искусствах, признавала, что это опасно, следует думать, что это действительно так. Дэниел, теперь все будет серьезно и по-настоящему. Обучение закончено.

— Минутку, — Дэниел поднял указательный палец, — вы ведь только что сказали, что попробуете меня научить?

— Это не вполне обучение. Бешеному Биллу бы это ох как не понравилось. Я просто поделюсь с тобой своим опытом, однако он может оказаться совершенно бесполезным. Все, что я могу — это показать тебе гору и надеяться, что ты сам найдешь путь к вершине.

— А долго этому учиться?

— Не знаю, — Вольта покачал головой. — Не имею никакого представления. Те, кого я учил раньше, сдавались за неделю.

— Вероятно, это требует немалых усилий и сосредоточенности.

— Требует. Безумной сосредоточенности, точнейшей фокусировки и невероятной четкости. Требует человека целиком.

— А камень действительно того стоит?

— Тебе решать.

— Вы видели его?

Вольта помедлил секунду:

— Видел. Во сне.

— Не понимаю. Вы хотите, чтобы я исчез в ваших снах?

— О нет, — Вольта даже побледнел, — как раз этого я больше всего не хочу.

— Так чего же вы хотите?

— Я хочу, чтобы ты похитил алмаз.

— Так это алмаз?

— Это примерно как сказать, что океан — это вода. Алмаз идеально округлой формы, идеальной прозрачности — такой, что кажется, будто он излучает сияние. Размером в две трети шара для боулинга. Про себя я называю его Алмазом с большой буквы.

— Чей он?

— Ничей. Сейчас он в руках правительства. Он нам нужен. Если уж совсем честно, он нужен мне, очень нужен. Я хочу взглянуть на него, заглянуть в него, взять его в руки. Мне было видение, я видел алмаз — и это видение изменило мою жизнь. Теперь мне нужно подтверждение реальности того, что я видел, воплощение образа, тогда круг наконец замкнется.

— Тогда это должно вам понравиться, — Дэниел улыбался, — помните, я хотел рассказать вам о своем сне, первом после взрыва? Я видел ворона с шаровидным алмазом в клюве. Он был поменьше шара для боулинга, и внутри него, через центр от грани к грани, пробегало пламя в форме спирали. Свет, который от него шел, был скорее холодным — не сияние, а сверкание. Но вообще-то он похож на алмаз, который вы описали.

— И что ты о нем думаешь?

— Он прекрасен.

Вольта тонко улыбнулся:

— Если бы я был еще сентиментальнее, чем, к сожалению, уже есть, я назвал бы его Оком Создателя. Но я не знаю, что это.

— Может, фантазия?

— Возможно, — согласился Вольта, — хотя я так не думаю. Я думаю — точнее, чувствую, — что Алмаз — это сила, облеченная в форму, трансформированная метафора prima materia,[17] первобытной массы, Spiritus Mundi.[18]Ты, вероятно, знаком с теорией о том, что вселенная возникла из маленького шара высочайшей плотности, части которого после взрыва разлетелись в пространстве, от центра к периферии. Алмаз шаровидной формы — память, эхо, отдаленное напоминание о том гигантском катаклизме, символическое начало отсчета. Хотя некоторые астрофизики полагают, что вселенная, расширившись до какого-то крайнего предела, снова начнет сжиматься. Тогда, возможно, Алмаз — это семечко новой вселенной, та точка, на которой все замкнется и перейдет в другое измерение. А может, это тот самый философский камень, который мы, алхимики, так долго искали. Возможно, вообще все мои догадки неверны. Именно поэтому я должен сам его увидеть. Я думаю, что, оказавшись с ним рядом, пойму, что это. Более того, рискну даже предположить, что он сам хочет, чтобы его увидели и узнали.

— Но вы даже не знаете точно, что он существует, так? Сложновато будет украсть то, чего нет, даже будучи невидимым. Чем больше я об этом думаю, тем меньше понимаю.

— Тогда прими во внимание следующее: два дня назад подводники военно-морского флота, занимавшиеся поисками «Морэй», атомной подводной лодки, бесследно исчезнувшей в 1972 году, обнаружили на дне океана, точно по гринвичскому меридиану, странный объект. По имеющейся у нас информации, это алмаз шаровидной формы, «излучающий свет» — уже интересно, да? Объект был помещен для исследований в правительственную лабораторию. Сейчас мы не знаем точно, где он находится — ходят различные слухи. Поэтому нам пришлось привлечь к работе и Жана, и Улыбчивого Джека, и других наших лучших людей — и надеюсь, тебя в том числе.

— И вы думаете, мне это правда удастся? Взять и исчезнуть?

— Думаю, ты лучшая кандидатура из всех, кого я знаю.

— Это почему?

— По ряду причин, одна из которых — ты хочешь исчезнуть.

— Да?

— Я так думаю. Меня пугает другое — я не уверен, что ты захочешь вернуться.

— А если не захочу? Или не смогу? Что со мной тогда будет?

— Не знаю, но думаю, тогда ты поймешь, что это значит: потерян. Не растерян, не сбит с толку, не смущен — потерян. Навсегда.

— Это вызов?

— Для меня было именно так.

— Поэтому вы перестали этим заниматься?

— Можно сказать, что и поэтому.

— А что вы похищали, когда исчезали?

— Ничего. Я использовал эту способность для магических представлений.

— На магию это все и похоже.

— Тем не менее это не магия, — с жаром сказал Вольта. — Это техника, в каком-то смысле механизм, просто другая форма бытия. А магия — это вмешательство в реальность.

— Ну, хорошо, давайте начнем. Мне уже не терпится исчезнуть неизвестно куда и вмешаться в реальность, которая вам приснилась.

— Ты забываешь о своем сне. Тебе придется отвоевывать Алмаз у ворона.

— Думаю, я справлюсь. Мы скоро начнем?

— Завтра с утра. В полночь по тихоокеанскому времени встречаемся в аэропорту Окленда, билеты и схему маршрута заберешь в ломбарде «Золотая Лили» на Президент Стрит. Ты улетаешь сегодня в полдень. У меня здесь дела, поэтому я прилечу чуть позже. Встретимся у седьмого терминала, частным рейсом вылетим на север, к Илу, а оттуда доберемся до меня. После завтрака начнем.

— Выспаться вряд ли удастся, — заметил Дэниел.

— Дэниел, я говорю тебе только то, что знаю. И вот что я знаю точно: чем сильнее утомление, тем выше шансы исчезнуть.

На маршрутном такси Вольта и Дэниел подъехали к частным ангарам. По пути Вольта рассказал Дэниелу, что пилота зовут Фредерик Мэлэйтест:

— Хотя мы зовем его Рыжий Фредди. Не заговаривай с ним о политике — он все воспринимает всерьез.

— Рыжий Фредди, Низколет Эдди — отличный экипаж.

— И это, — кивнул Вольта, — все наши воздушные силы. Неудивительно, что приходится прибегать к воображению.

Фредди было лет двадцать пять. Его худощавое сложение и точность движений не вязались с пронзительными карими глазами и надписью, тщательно выписанной на мотоциклетном шлеме: «К черту правительство». Вольта сел в кресло и закрыл глаза, а Дэниел заговорил с Фредди о политике — еще до того, как они успели взлететь.

Над Юкайей Фредди заявил, что средний класс в восьмидесятые созрел до настоящей революции: поэтому следует немедленно выбросить на улицу все телевизоры, свалить в ту же кучу входные двери и грандиозно поджечь. Дэниел высказал серьезные сомнения. Они спорили минут пять, после чего Фредди предупредил: «Тебе стоит изменить свою позицию», — и перевел двухмоторный «Бич-крафт» в крутое пике.

Вжатый в сиденье, Дэниел увидел, как под ним промелькнули городские огни. Он ошеломленно молчал до тех пор, пока Вольта не шепнул ему с легким укором: «Я же тебя предупреждал».

Дэниел наклонился вперед и крикнул прямо в шлем Фредди:

— Ты прав! Устроить костер из входных дверей, что может быть лучше? И знаешь что? Процессоры с Word туда же!