Елена Некрасова - Щукинск и города

— Но хоть кого-нибудь он сагитировал или нет?

— Понятия не имею, среди моих знакомых — нет… просто все по-страшному прикалывались, такая тема была… типа, а вам Яша уже предлагал группнячок? Он же только тем предлагал, у кого были хорошенькие жены или подружки. Лизке моей прочел лекцию, типа, это нужно для моего творческого роста, прикинь, отловил её после работы… с ним многие тогда поругались и до сих пор не общаются, не знаю, как на такое можно обижаться, это же прикол.

— То есть Лахман — половой гигант? В это трудно поверить.

— А знаешь, какой у него член? В стоячем виде — восемь сантиметров и загнутый книзу, он сам мне показывал.

— Как показывал? Ты серьезно?! Товар лицом предлагал, что ли?

— Так мы же учились на одном курсе, и Яшка ужасно страдал из-за члена, у него была мания сравнивать, но никто ему не показывал, разумеется… и тогда он начинал канючить, вытаскивать свой член, спрашивать, нормально ли это в принципе, короче, мрак… даже жалко было человека, просто какой-то ходячий фрейдистский комплекс, и все эти разговорчики про секс, и мания величия… короче, я думаю, что всё это фигня, никакой он не педик.

— Да, наверное… но почему-то Лахман вызывает сегодня столько эмоций, прикинь, Костя, мы с тобой уже целый час обсуждаем его жопу и член… причем тема ещё явно не исчерпана, это ведь тоже диагноз, как думаешь? Просто я взглянул на часы и понял, что прошел час. Но зато мне явно полегчало, отличное это пиво у вас нефильтрованное… просто бальзам на душу. О… даже не сильно шатает. Слушай, я пойду, я вечерком ещё забегу перед поездом, или ты будешь дома? Я бы хотел тебе кое-что… о, черт! Наклоняться нельзя, сразу голова закружилась…

— А чего мне дома? Лизка с детьми в деревню уехала, разве что помыться… давай, короче, созвонимся. А ты что, уже сегодня собираешься?

— А я тебе говорил, что мне нужно в Щукинск? Я просто не помню… и что сестра умерла?

— Ну да, говорил… но ты и раньше собирался в Щукинск, просто ты думал смотаться на недельку и потом вернуться в Одессу, а теперь как? Уже не вернешься? Ну понятно, извини, это я чего-то ступил…

Вот же тротуар на Софиевской, просто невозможно идти… то яма, то трещина, уже несколько раз подворачивал ногу. Хотя и держится он не совсем твердо, ослаб. После пива разыгрался зверский аппетит, Кривенко предлагал сбегать в магазин, но Жене захотелось на воздух… тем более что отсюда пять минут до «Макдональдса», а бигмак и деревенская картошечка — предел всех мечтаний на данный момент… невероятный голод, такое ощущение, что желудок уже переваривает сам себя… и неудивительно, Костя сказал, что он пил, почти не закусывая… Женя свернул на Преображенскую. Можно пойти прямо, до пересечения с Дерибасовской, а можно срезать угол по Гаванной, да, так лучше, и меньше людей. Сегодня суббота, на Дерибасовской будет полно народу, а с Гаванной он вывернет сразу в нужное место. Погода отличная, солнышко светит, птички щебечут, люди прохаживаются с довольным видом, а настроение наипоганейшее…

Мерзкое настроение. Внутри сильно урчит, и такое чувство, что это не от голода, что в него влили какие-то вонючие помои, и они там теперь чвякают и перекатываются… но нет, не влили, это он сам, все эти поганые разговоры… а ещё говорят, что бабы сплетничают… киевляне, этот бесконечный член Лахмана, Кривенко… ещё непонятная драка с Карманом… опухшая рожа, седая щетина… кошмар. Этот город — сплошная иллюзия… как и вся его жизнь, так называемая… Зоин дом… вот так зайти — привет, не узнаешь? Нет уж, даже и не страшно, а просто мало ли, что там увидишь… например, вот такую, как эта… Аня уже где-то в другом измерении… Билли тоже, Зина вообще умерла… а что же в этом? Выходит, Кривенко теперь его лучший друг?! Три дня за ним присматривал, тащил его на горбу из гостей в мастерскую… надо будет ему что-нибудь подарить типа дорогого коньяка или денег оставить… нет, денег он не возьмет…

Вот и получается, что вся его Одесса — сплошные сплетни и дерьмо… почти двадцатилетней давности. Потому что его так и тянет в дерьмо, как будто больше и вспомнить нечего… это ж надо было так обсасывать этого Лахмана… видимо, обрадовался, что не трахнул тех блядей, так лучше бы уже трахнул, все равно по пьяни… чем обсуждать потом все это с Кривенко, просто с души воротит. Бывают вообще люди, от которых не тошнит? Непонятно… интересно, Кривенко тоже от него тошнит? Скорей всего… Черт! Сегодня же суббота, и в «Макдональдсе» наверняка большая очередь, полчаса придется стоять, обслуживают они медленно, вот черт… И что за удовольствие? Культурная программа выходного дня. Привести детей в идиотский «Макдональдс» и сидеть там часа два, смаковать безвкусный фастфуд. Надо поискать кафе поспокойнее и подальше от Дерибасовской… или просто зайти в первый попавшийся ресторан, и правда, чего он парится, как студент? Просто захотелось почему-то именно бигмак, и побыстрее, в ресторане пока ещё приготовят… так, стоп. Логично свернуть на Гоголя. О, ещё одно место из прошлого, тусовочная кофейня-подвальчик с народным названием «Зося», хотя на вывеске всегда просто значилось: «Кафе». Странно, что он тут ни разу не проходил, как-то всегда по Преображенской… Кто была эта Зося? Непонятно. Даже в те годы ходили противоречивые слухи. Но кофе здесь был отменный, лучший в городе, или так казалось… но крепкий, это уж точно. Что немаловажно. А что там сейчас, интересно? Ну да, тоже какая-то кафешка, столики возле входа поставили…. А раньше все сидели на ступеньках, пробраться вниз-вверх сквозь тела было проблематично… Женя перешел дорогу. Вернее, проскочил между плотным потоком машин, надо же, движение в Одессе уже почти как в Нью-Йорке…

Ну ничего ж себе! Над входом красовалась скромная деревянная вывеска, и на ней было выжжено «Зося». Класс. Значит, кафе перекупил кто-то знающий… ух ты! Снизу потянуло чем-то жареным и явно съедобным, а в былые времена никакой еды не было, только кофе и маленькие шоколадки… Женя спустился в подвальчик. Поразительно, здесь советский интерьер! Ну точно как в его студенческие годы. На стенах — квадратные деревянные панельки вперемежку с квадратными зеркалами и дурацкие кучерявые бра. Прожженные скатерти на столах, чахлый фикус в углу… но, главное, здесь никого нет. Даже за стойкой. Ага, вот и меню…

— Добрый день! Будете что-нибудь заказывать?

Углубившись в меню, он не заметил, как из подсобки вышла милая тётя, пожилая и улыбчивая.

— Здравствуйте! Обязательно буду заказывать, просто мне хочется заказать всё, что у вас есть… а первых блюд у вас нет?

— Нет, к сожалению.

— Ну, давайте тогда бефстроганов с картофелем или, нет, лучше эскалоп… а он из какой части?

— То есть?

— Ну, корейка или нога?

— Ой, я даже не знаю, нам же привозят в замороженном виде…

— Ну ладно, не важно, и еще салат из огурцов и помидоров… и пять кусочков белого хлеба, и… даже не знаю, что-то я хотел ещё… а, вот, редис со сметаной.

— Только эскалоп надо будет немножко подождать, минут пятнадцать… может, сделать вам пока кофе?

— Хм… а можно что-нибудь побыстрее? Сосиски там…

— Возьмите сардельки с горошком, яичницу можно сделать…

— О! Давайте яичницу с сардельками и салаты, а кофе… даже не знаю, лучше после еды… а есть у вас белое не фильтрованное пиво?

— Одну секунду, я только отдам заказ на кухню… Есть белое.

Ну и ладно. Зато место уж больно приятное. Женя закурил. Пепельницы из обрезанных пивных банок, просто какое-то путешествие на машине времени… нет, зеркало отразило отечную морду. Показали бы такую двадцатилетнему красавчику. Стать вегетарианцем? Лучше сразу принять яд и не мучаться…

— Так какое вам пиво? Белое?

— Ага. Сколько с меня?

— Пятнадцать пятьдесят.

— Вот, пожалуйста, сдачи не нужно, спасибо… Скажите, а почему ваше кафе называется «Зося»?

— А неизвестно, говорят, его всегда так называли… вот хозяин и решил: пусть будет «Зося». А кто она, что она, какая разница, раз люди привыкли…

— Просто я тоже бывал здесь в молодости, а потом уехал в Америку, да, удивительно… я даже глазам не поверил, думал, от этого заведения уже и следа не осталось, и вдруг вижу — «Зося». И, главное, внутри все по-прежнему выглядит…

— А это тоже его идея, оформить в стиле восьмидесятых.

— А как зовут хозяина?

— Боря, ему лет тридцать, высокий такой парень, блондин.

— А фамилия?

— Понятия не имею. Вы здесь будете кушать или отнести наверх?

— Нет, нет, я тут…

Он устроился за столиком в самом темном углу, рядом с беднягой-фикусом, желтые листья которого взывали к солнечному свету, но не судьба… Женя откусил от сочной сардельки, отхлебнул пивка, хорошо… В этот миг Женя увидел Буряка.

Буряк спускался медленно, подволакивая ногу… в пыльном потоке света… и это был Буряк… точь-в-точь Буряк, таким он его и запомнил… взъерошенные серые волосы… курносый нос, зажатый между толстых лоснящихся щек… глазки-щелочки… и даже клетчатые брюки… Буряк, не подвластный времени… Женя судорожно сглотнул, но сарделька так и не прошла в горло…