Патриция Хайсмит - Игра мистера Рипли

Том слегка дернул удавку, давая Липпо понять, чтобы он продолжал в том же духе.

– Ты ведь во Франции? С Энджи? – нетерпеливо переспросил голос. – Allora[115]… что случилось?

– Ничего. Я… мы видели этого парня. Энджи говорит, что он ни при чем… Нет…

– Скажи, что тебе кажется, будто за тобой следят, – прошептал Том. Слышимость была плохая, и он не боялся, что в Милане его услышат.

– И нам кажется… возможно, за нами следят.

– Кто следит? – резко спросили в Милане.

– Не знаю. Так какого… что нам делать? – спросил Липпо на жаргоне, употребив слово, которого Том не знал. Липпо был по-настоящему напуган.

Тома распирало от смеха. Он бросил взгляд на Джонатана, который по-прежнему добросовестно держал Липпо под прицелом. Том не все понимал из того, что говорил Липпо, но тот, похоже, его не обманывал.

– Может, нам лучше вернуться?

– Si! – сказал Луиджи. – Бросьте машину! Возьмите такси до ближайшего аэропорта! Где вы сейчас?

– Скажи ему, что кладешь трубку, – прошептал Том и подкрепил свои слова жестом.

– Должен заканчивать разговор. Rivederch[116], Луиджи, – сказал Липпо и повесил трубку.

Он смотрел на Тома, как побитая собака.

Липпо конец, и он это знает, подумал Том. Том ощутил гордость за свою репутацию. Он не собирался щадить Липпо, – его семья никого не пощадила бы в подобных обстоятельствах.

– Встань, Липпо, – улыбнувшись произнес Том. – Давай-ка посмотрим, что у тебя в карманах.

Когда Том стал его обыскивать, Липпо занес здоровую руку, словно для удара, но Том не стал уклоняться, решив, что у него просто разгулялись нервы. Он нащупал в карманах Липпо несколько монет, мятую бумажку, которая на поверку оказалась старым итальянским трамвайным билетом, а в кармане брюк – удавку. На этот раз это была красно-белая полосатая бечевка, тонкая, как леска. Так и есть, подумал Том, леска.

– Смотрите-ка! Еще одна! – Том показал удавку Джонатану, будто красивый камешек, найденный на пляже.

Джонатан едва взглянул на бечевку, болтавшуюся в руке у Тома. Первая удавка оставалась на шее Липпо. Джонатан старался не смотреть на труп, лежавший на полированном полу ярдах в двух от него. Один ботинок был неестественно вывернут носком внутрь. Между тем он все-таки держал распростертое тело в поле зрения.

– Боже мой, – произнес Том, взглянув на часы.

Он и не подозревал, что уже так поздно – одиннадцатый час. Нужно скорее покончить со всем этим, ведь им с Джонатаном еще несколько часов ехать в машине, а вернуться хорошо бы до рассвета. Они должны избавиться от трупов подальше от Вильперса. Разумеется, надо ехать на юг, в сторону Италии. Возможно, на юго-восток. Вообще-то это не имеет значения, но Том предпочел бы юго-восток. Том глубоко вздохнул, обдумывая, как лучше действовать, но присутствие Джонатана ему мешало. Джонатану, впрочем, уже приходилось видеть, как убирают трупы, а времени терять нельзя. Том поднял с пола полено.

Липпо увернулся было, потом бросился на пол, споткнулся и упал, но Том попал все-таки ему по голове, затем ударил еще раз. Однако бил он не в полную силу – ему не хотелось больше пачкать кровью полы, натертые мадам Аннет.

– Сознание он потерял, но это еще не конец – сказал Том Джонатану. – Надо бы его прикончить. Если не хотите смотреть, сходите что ли на кухню.

Джонатан был уже на ногах. Он явно не хотел ничего видеть.

– Можете вести машину? – спросил Том. – Я имею в виду, мою машину. «Рено».

– Да, – ответил Джонатан.

У него были права еще с тех времен, когда они впервые приехали во Францию с Роем, приятелем из Англии, но права остались дома.

– Мы должны выехать сегодня. Да идите же на кухню.

Том жестом указал Джонатану, чтобы тот ушел. Затем стал туже затягивать петлю – задача не из легких, вспомнил он банальную фразу. Но что делать, если нет гуманного обезболивающего средства? Том натянул бечевку, и та исчезла в складках шеи итальянца. Силы Тому придавала мысль о Вито Марканджело, задушенном в экспрессе «Моцарт» таким же способом: Том с успехом справился с той работой.

Он услышал, как по дороге медленно движется машина. Вот она подъехала к дому, остановилась. Слышно было, как ее поставили на ручной тормоз.

Том крепко держал удавку. Сколько прошло секунд? Сорок пять? Не больше минуты, к сожалению.

– Что это? – прошептал Джонатан, возвращаясь с кухни.

Двигатель машины продолжал работать.

Том покачал головой.

Они услышали легкие шаги на дорожке, потом раздался стук в дверь. Джонатан вдруг почувствовал слабость. У него подкашивались колени.

– Кажется, это Симона, – пробормотал он. Том очень надеялся, что Липпо мертв. Лицо итальянца стало пунцовым. Черт его побери! В дверь снова постучали.

– Мсье Рипли? Джон!

– Спросите у нее, кто с ней, – сказал Том. – Если она не одна, мы не сможем открыть двери. Скажите ей, что мы заняты.

– Кто с тобой, Симона? – спросил Джонатан сквозь закрытую дверь.

– Никого! Я сказала таксисту, чтобы он подождал. Что происходит, Джон?

Джонатан видел – Том слышал все, что она говорила.

– Скажите ей, чтобы отпустила такси, – сказал Том.

– Расплатись с таксистом, Симона, – крикнул Джонатан.

– Я уже расплатилась!

– Скажи ему, чтобы уезжал.

Симона направилась к дороге, потом они услышали, как отъезжает такси. Симона вернулась, поднялась по ступенькам, но на этот раз не стучала, а ждала.

Том выпрямился, оставив удавку на шее Липпо. Он задумался – не пойти ли Джонатану и не объяснить ли ей, что она не может войти в дом? Что в доме есть другие люди. Что они вызовут ей другое такси. Интересно, что запомнилось таксисту, подумал Том. Лучше его отпустить, чем он увидит, что Симону не впустили в дом, в котором горит свет и явно кто-то есть.

– Джон! – крикнула она. – Так ты откроешь дверь? Мне нужно с тобой поговорить.

Том тихо произнес:

– Вы не могли бы подождать вместе с ней на улице, пока я вызову другое такси? Скажите ей, что у нас деловой разговор с двумя партнерами.

Джонатан кивнул, замялся на секунду, потом отодвинул засов. Он не стал широко раскрывать створку двери, намереваясь выскользнуть сам, но Симона неожиданно распахнула дверь и оказалась в холле.

– Джон! Извини, что я…

С трудом переводя дыхание, она осмотрелась, словно отыскивая глазами Тома Рипли, хозяина дома, потом увидела – и не только его, а еще и двух мужчин на полу. Она вскрикнула. Сумочка выпала у нее из рук и с мягким стуком ударилась о мрамор пола.

– Моп dieu![117] Что тут происходит? Джонатан крепко ухватил ее за руку.

– Не смотри на них. Это… Симона застыла на месте. Том подошел к ней.

– Добрый вечер, мадам. Не пугайтесь. Эти люди вторглись в мой дом. Они без сознания. Нам пришлось туго! Джонатан, отведите Симону на кухню.

Симона не могла двинуться с места. Она зашаталась, и Джонатан поддержал ее. Потом она подняла голову и посмотрела безумными глазами на Тома.

– Они же мертвы! Убийцы! C'est epouvantable![118] Джонатан! Не могу поверить, что ты – здесь!

Том подошел к сервировочному столику.

– Симона выпьет немного бренди, как вы думаете? – спросил он у Джонатана.

– Да. Пойдем на кухню, Симона.

Он уже готов был пройти мимо трупов, но она не двигалась с места.

Оказалось, что бутылку бренди открыть труднее, чем виски, поэтому Том налил виски в один из стаканов, стоявших на столике. Не разбавляя, он отнес стакан Симоне.

– Мадам, я согласен – это ужасно. Эти люди – мафиози, итальянцы. Они напали на нас в доме – на меня, во всяком случае.

Том с большим облегчением увидел, что она пьет виски маленькими глотками, почти не морщась, словно лекарство, от которого ей станет лучше.

– Джонатан мне помог, за что я очень ему благодарен. Без него…

Том умолк. Симону снова охватил гнев.

– Без него? А что он здесь делает?

Том выпрямился. Он сам отправился на кухню, решив, что это единственный способ увести ее из гостиной. Симона с Джонатаном последовали за ним.

– Этого я не могу объяснить, мадам Треванни. Не сейчас. Сейчас мы должны уехать – вместе с ними. Не могли бы вы…

Том думал – есть ли у них, вернее, есть ли у него время отвезти ее в «рено» в Фонтенбло, потом вернуться и забрать трупы с помощью Джонатана? Нет. Том решительно не хотел терять столько времени – целых сорок минут.

– Мадам, я вызову такси, которое отвезет вас в Фонтенбло. Как вы на это смотрите?

– Я не оставлю мужа. Я хочу знать, что мой муж здесь делает, – с таким мерзавцем как вы!

Ее гнев был направлен только против него. Хорошо бы весь гнев раз и навсегда из нее вышел, одной большой вспышкой, подумал Том. Он не знал, как себя вести с рассерженными женщинами, да ему и не часто приходилось иметь с ними дело. В таких случаях ему казалось, что это вроде замкнутой цепи, состоящей из горящих огоньков, и стоит потушить один из них, как женский ум переключается на другой.