Первокурсники - Эллен Том

— Мне нравится восхищаться ею издалека, — кивнула Фрэнки. — Боюсь, если приблизиться, иллюзия может рухнуть. Вот моя мама тащилась от Колина Ферта, прям была им одержима, а потом увидела, как он в магазине покупает весы… кухонные, не напольные. И она поболтала с ним, и он был вежлив и все такое, но явно хотел поскорее от нее отделаться. И вот я думаю, что, если узнаю Горшковолосую Мэри получше, она может оказаться… ну, знаешь, не такой, как в моих надеждах и мечтах.

Небо раскололось, обрушивая на землю дождь — тяжелые, крупные капли, — и мы рванули в корпус Ди. Пока поднимались по лестнице, с волос и пижам текло прямо на ступеньки.

На кухне выпивали Коннор, Либерти и Нейтан, и Коннор тут же подскочил к нам и заключил меня, Фрэнки и Негин в групповые объятия.

— Вы были на матче? — рассмеялась Негин.

— Конечно! — Он отстранился, широко ухмыляясь. — Никогда еще так не гордился, что я из корпуса Ди. Вы были великолепны! — Коннор поднял в воздух водку с колой. — За Бекстер!

— За Бекстер! — крикнула Фрэнки.

Либерти наклонилась ко мне:

— Боже, надеюсь с ней все хорошо.

— Я тоже, — кивнула я. — Вот бы она ответила на сообщения…

— У меня на этой неделе встреча с ее местным наставником, — сказала Негин. — И я храню ее конспекты.

Коннор врубил какой-то хип-хоп, очень громко, и начал разливать напитки для всех девчонок. Кухня была битком, и шум стоял такой, что вскоре к нам потянулись люди со всего Ютланда. Это походило на праздник. За полчаса на нашем этаже собрался, кажется, весь кампус, в каждой комнате тусили люди, которых я впервые видела. Кто-то даже вполне уютно устроился и пил в душевой.

Коннор помахал телефоном:

— Вы в курсе, что знамениты? Повсюду видео, как вы штурмуете футбольное поле.

Ливень так разошелся, что его грохот даже музыка не перекрывала, а от стоявшей в корпусе жары запотели окна. Посреди кухни Либерти устроила что-то вроде танцпола и теперь демонстрировала безумные движения, которые придумала специально для песен Джастина Бибера.

Я пошла в туалет и только тогда увидела сообщение от Флоры: «Какие планы на самый крутой ДР?».

«Сто лет тебя не видела, — тут же настрочила я. — Может, приедешь на следующей неделе? Днюха за день до Рождественского бала, но мы и так оторвемся».

«ДА! ДА! ДА!» — пришел ответ.

Когда я вышла, Коннор уже выпер из комнаты матрац с кровати и запихнул под него скейты Нейтана и Филлипа.

— Итак, народ, разойдись! — крикнул он. — Дорогу колеснице корпуса Ди!

Негин схватила Нейтана, Либерти и Фрэнки, и мы ринулись со всех ног, запрыгнули на матрац и вопили как безумные, пока он мчался по коридору все быстрее, быстрее и быстрее. Из комнат выглядывали люди и обрызгивали нас пивом, когда мы пролетали мимо.

«Колесница» врезалась в кухонную дверь, и мы все попадали, хохоча до слез.

— Еще раз, еще! — воскликнула Фрэнки. А потом подняла взгляд и внезапно побледнела.

— Чур, мы следующие. — Почесывая мокрую курчавую голову и ухмыляясь во весь рот, на нас смотрел Эд.

А рядом с ним стоял Люк Тейлор.

Эд полез обниматься со всеми, но Люк лишь кивнул и неуклюже прислонился к кухонной стойке.

— Мы вас в соседнем корпусе услышали, — сказал Эд. — Впрочем, вас, наверное, было слышно даже в Шотландии.

Я покосилась на Люка, на его влажные после дождя волосы, и подумала, избавлюсь ли когда-нибудь от чувств к нему. Ну, например, лет в пятьдесят? Неужели и тогда я буду смотреть на него и умирать от ужаса, волнения и возбуждения? Казалось, я никогда не излечусь. Словно это записано в моей ДНК, и тело просто не знает, как все исправить. Если б Люк Тейлор кого-нибудь убил, я бы, вероятно, вышла за него замуж в тюрьме.

Если Коннор и ощутил неловкость, то никак этого не показал. Просто сунул в руки Эда и Люка пиво и потащил матрац обратно в другой конец коридора.

— Итак, Люк Тейлор… — сказала Негин. — И чего ты здесь забыл?

Фрэнки чуть не подавилась коктейлем, и даже Эд поморщился и стиснул зубы.

Люк помялся с ноги на ногу и глотнул пива.

— Наверное, я просто хотел извиниться. Потому что я правда сожалею. Я весь семестр чувствовал себя последним дерьмом. И знаю, что виноват. Это не оправдание или типа того. Просто правда.

Все смотрели на него, а он — на меня.

— Я был говнюком. Не знаю, что еще сказать. Без понятия, почему ничего не предпринял раньше, но когда Бекки ушла, это как…

Люк еще раз глотнул пива и теперь оглядел уже всех по очереди — Негин, Фрэнка, Эда и снова вернулся ко мне.

— Мне очень, очень жаль, — повторил, и я почувствовала, насколько он искренен.

В дверь снова врезался матрац, и с него повалились какие-то незнакомцы и Коннор. Затем он встал, отряхнулся и крикнул:

— Время для… «Я никогда не»!

Тут же заскрежетали стулья, зазвенели стаканы — все судорожно рассаживались вокруг стола.

— Извини, Люк Тейлор. — Фрэнки налила себе выпить. — Придется на время отложить твою исповедь. Я никогда не расставляла приоритеты.

Люк облегченно вздохнул и провел рукой по волосам. И я видела, как Эд с усмешкой хлопнул его по плечу.

— Я никогда не влюблялась! — крикнула Либерти, и я посмотрела на Люка.

Я не хотела — то была лишь безумная, пьяная, непроизвольная реакция. Он встретил мой взгляд, а потом мы оба отвернулись.

— Я никогда не блевал синей хренью! — проорал Коннор, и они с Фрэнки выпили.

— Я никогда не бродила во сне, — продолжила Либерти.

Фрэнки подняла стакан и оглядела всех собравшихся за столом:

— Я никогда не лгала о мастурбации.

И она сделала глоток. Все засмеялись.

— Понятия не имею, почему соврала в прошлый раз, — добавила Фрэнки.

И вдруг, одна за другой, все девчонки выпили.

И все застучали по столу и захлопали.

Коннор запрыгнул на стул:

— Дрочат все! Мы все онанисты! Корпус Ди — корпус онанистов!

Эд нахмурился:

— Я не из этого корпуса.

— Все пучком, чувак, — улыбнулся Коннор. — Для меня ты тоже онанист.

Эд сжал его плечо:

— Спасибо, приятель. Это много для меня значит.

— Играем в «сардинок»![13] — взвизгнула Либерти, и все ринулись вниз по лестнице под проливной дождь.

Было темно и холодно, но после кухонной парилки это казалось почти раем.

Утопая в грязи, мы побежали на поляну за корпусами общаги, окруженную массивными стрижеными деревьями. Кто-то падал, и в итоге мы выглядели так, будто только что пропылили через болото. Обувь оставляла следы, потому большинство решило идти босиком.

— Фиби прячется! — объявила Либерти, и я убежала, а остальные начали считать.

Я все падала и падала, так что за кустом пряталась уже с черным от грязи лицом. А потом сидела тихо как мышка и думала, как же сильно хочу и при этом безумно не хочу, чтобы первым меня нашел Люк. Но тут меж листьев просунулась голова Негин.

— Черт, да ты чемпионка по «сардинам», — прошептала я. — По «сардинам» и квиддичу. Это два твоих основных жизненных навыка.

Она уселась рядом со мной.

— Ну и холодрыга здесь.

— И пиво, кажется, уже не греет, — застонала я.

— А меня и не грело, — вздохнула Негин, вытирая грязь со лба.

— Просто не верится, что мы будем вместе снимать дом. Я так рада, что мы встретились… — Я хорошенько набралась, так что обхватила ее руками и прошептала: — Прости. Знаю, ты не обнимаешься.

— Думаю, уже обнимаюсь. — Негин улыбнулась. — Что тут скажешь? Универ меняет людей. Но рвоту по-прежнему не выношу.

Следующими в кусты вломились Коннор, Фрэнки и Либерти.

— Мы за несколько метров услышали ваш смех, — прошипел Коннор. — Может, вы и крутые феминистки, но прячетесь отстойно.

— Крутая феминистка, — повторила Негин. — Надо заказать футболку с таким принтом.

— А на спине напиши «отстойно прячусь», — предложил Коннор.

— Лучше заткнитесь оба, я не хочу, чтобы нас нашел Эд, — пробормотала Фрэнки.