Майк Мак-Кай - Хьюстон, 2030: Нулевой Год

«У нас на заводе, Марк, с охраной труда всё в порядке. К примеру, наши шнорхели. Позволяют дышать отличным чистым воздухом во время слива бензина и загрузки пластика. А когда бомба запечатана, всё герметично, и шнорхели ни к чему. Это называется: «инженерный контроль». Мы хорошо знаем опасность, и применяем технические меры защиты. Настоящие инженеры так и должны делать. А что до «правил безопасности», с ударением на «правила», – фигня!»

«Почему фигня?»

«Потому. «Правила» – они правила и есть. Делай так-то и так-то, а не то бо-бо. «Процедурный контроль»! Как говорится, «сапёр ошибается один раз». Раньше на нашем заводе было много таких операций, а теперь осталась всего одна. А все остальные мы, как грамотные инженеры – раздербанили технически. Либо поставили надёжную «защиту от дурака», либо механизировали. Арне до сих пор репу чешет, как переделать эту последнюю, чтоб человек стал не нужен. Но пока не выходит – сложновато.»

«А как же средства индивидуальной защиты? Помню, до Обвала, с этим было очень строго, и не только в промышленности. В Полиции и в ФБР – те же правила. Носить сапоги, комбинезоны и каски всё время.»

«Ох уж эти долбаные комбинезоны и каски всё время! В «'Бёртоне», – вот по сих пор!» — Фредерик указал ладонью на горло: «Я тебе по-простому объясню. Инженерный контроль – для трудолюбивых и умных. Сначала пользуешься мозгами, чтобы придумать безопасный метод, а затем надобно ещё и руки приложить – построить машину. Зато потом – красота! Машинка вкалывает, а ты – расслабляешься в тенёчке и бабло считаешь. Процедурный контроль – для трудолюбивых простаков. Изобретать не умеют, делают точно по правилам и молятся, чтоб не ошибиться. Потому как сапёр ошибается… так-то! А вот обязательные средства индивидуальной защиты всё время – для ленивых либо тупых. Если думать, как передоверить опасную работу машине, – нечем, а работать точно по инструкции – лень, что осталось? Ну замотай себя в три огнеупорных комбинезона из «Номекса»[53], надень защитные очки, каску, перчатки. Они даже помогают. Немного. Как бабахнет, ожог всё равно четвёртой степени, только вместо девяноста процентов поверхности тела, получишь – восемьдесят. Тебе лучше?»

«То есть, на твоём заводике всё круто, и средства индивидуальной защиты не нужны?»

«Я не говорил, что вообще не нужны. Нужны, но очень редко! Та единственная опасная операция: заливка нейтрализатора! Старик, для этой операции требуются: сапоги из хим-резины, перчатки по локоть, защитная маска на лицо, кожаный фартук до пола. И ещё: пара крупных мужчинских яиц в штанах. Концентрированная серная кислота – не шутка! Проест прямо до костей, причём за какие-то секунды. Но главное – кислоту в реактор следует лить точнёхонько: не слишком медленно, и не очень быстро. И смотреть на манометр. Ежели бомбу разорвёт, ещё не придумали таких сапог, чтобы защитить твои ножки. И нет на планете Земля фартука, чтоб спасти всё остальное. Почти четыре года, что мой заводик работает, я нейтрализатор не доверял никому, даже Майку и Арне. Говорю: у вас, ребята, есть и мозги, и яйца, но седых волос пока не хватает. При этом, заливка занимает две минуты. Три раза в день – шесть минут. Если из-за шести минут я стану разгуливать целый день в сапогах, маске и кожаном фартуке – буду выглядеть, как полный идиот. И скоро полным идиотом и останусь!»

«Насчёт идиота ты преувеличиваешь.»

«Почему же! ЗДРАВЫЙ СМЫСЛ. Все буквы прописные, старик! До Обвала, сотрудников одевали в средства индивидуальной защиты, чтобы предотвратить судебные иски травмированных. А статистика не врёт: комбинезоны и перчатки с очками количество происшествий на производстве не уменьшают, а увеличивают! Почему? Если заставить носить средства защиты постоянно, а не только когда требуется для конкретной операции, ЗДРАВЫЙ СМЫСЛ моментально вылетает в трубу. Люди начинают верить, другой должен за них думать: менеджер, начальник отдела охраны труда, директор компании, короче, кто-то, но не ты лично. Менеджмент внезапно начинает новую кампанию: «Техника безопасности – ваша ответственность». Да мозги уже скукожились. Люди слушают и кивают: да, сэр, конечно, сэр. А взаимного доверия-то нет! Директор – дешёвый клоун. И начальник отдела ТБ – дешёвый клоун. И все работники – клоуны. И вместо доходного бизнеса, у них получился дурацкий цирк – в защитных очках, клоунских ботинках со стальными носами, и в комбезах из «Номекса»! Я вот думаю, Обвал – в этом отношении помог. Народ снова научился думать самостоятельно, а не валить на менеджмент…»

«Да? А несчастные случаи на Куче? Вот сегодня, сержант сказал: троих убило…»

«Точно. Идиотский «Паровой Мусорщик»! Мы сразу говорили: у вас «защиты от дурака» нет! Стоит оператор и набрасывает канат на шкив, каждые несколько минут – целый день. Процедурный контроль! Видишь ли, проблема нашей Кучи: много работников из поколения до Обвала. Все эти бывшие менеджеры, начальники отделов техники безопасности и всякие прочие маркетологи и мерчендайзеры. Те самые дешёвые клоуны в «Номексе» с перманентно скукоженными мозгами… Всяко, к сегодняшней аварии с «Паровым Мусорщиком» средства индивидуальной защиты никакого отношения не имеют. Если несётся якорь весом триста фунтов [прибл. 136 кг] с силой в две тыщи фунтов [прибл. 900 кгС] – никакой комбинезон не спасёт. Можешь себе комбез хоть из углеродистой стали склепать! Ходить – как рыцарь средневековый. Всё равно – не поможет!»

Тем временем, Саманта подошла к заваленному оборудованием верстаку под навесом и взяла рабочий блокнот: заляпанный, с загнутыми уголками страниц, – сокровище, унаследованное от Майка вместе с грузовым велосипедом и сапогами. Открыв на заложенной резинкой страничке, – принялась за вычисления. Расчёт давался нелегко. Время от времени, Саманта останавливалась, покусывая кончик карандаша и легонько притопывая по бетонному полу измазанной в грязи ступнёй. Наконец, с математикой было покончено, и главный технолог отправился доложить директору.

Фредерик проверил решение и кивнул: «Сто двадцать два фунта [прибл. 55,3 кг]. Похоже на правду. Эта партия не так хороша, как предыдущая. Но на твоём месте, Сэм, я бы добавил четыре фунта. Помнишь, я тебе вчера объяснял про коэффициент безопасности?»

Саманта улыбнулась: «Настоящие инженеры всегда носят и брючной ремень, и подтяжки!»[54]

«Именно! Денни почти закончил с загрузкой лома. Пожалуйста, скажи ему, чтоб начинали взвешивать химикаты по твоему расчёту. Как загрузите, отправь всю артель на кофе-брейк. Напомни, если хотят курить, – только за воротами. На дворе – никаких папирос!»

«Хорошо, мистер Штольц!» — ответила Саманта.

Она повернулась несколько поспешнее, чем следовало, отметил Марк. Очевидно, хочет предотвратить папину попытку обуть дочь в сапоги. Грязь сегодня такая удивительно мягкая! Фредерик прав: почему бы не дать девочке послабление? Завод Штольца больше не выглядел опасным. Здесь точно не хуже, чем на некоторых задних дворах в их квартале, особенно где используют «Безвредные удобрения Симпсона и Кауфмана.»

«Саманта?» — позвал Марк.

«Что, папа?»

«Твои резиновые сапоги…»

«Но, пап?!»

«Всё в порядке. Совершенно неофициально, я даю тебе разрешение работать без сапог. Но исключительно – на заводе у мистера Штольца. И если мама вдруг спросит, этого разговора у нас не было. Вам всё ясно, юная леди?»

Саманта просияла мегаваттной улыбкой, и ответила, как когда-то научил Марк: «Не припоминаю, сэр. О каком таком разговоре Вы вообще толкуете?»

«О, я вижу влияние ФБР!» — засмеялся Фредерик.

«Однако, Саманта.» — Марк ткнул пальцем: «Моё разрешение действует только на заводском дворе. Если идёшь за ворота, особенно на полигон, пожалуйста, надевай сапоги! Обещаешь?»

«Конечно обещаю, папочка! По-настоящему! Абсолютно!» — У дочери вряд ли появилось желание обуваться, но что Марк мог поделать?

Фредерик принялся объяснять Марку о технологическом процессе: отсортированную и нарезанную пластмассу загружают в бомбу, варят в щелочной среде, пропуская через смесь пар при таком-то и таком-то давлении, затем нейтрализатором изменяют водородный показатель pH, и так далее. Инженер даже попытался рисовать для Марка химические формулы, но тот не слушал.

Вместо этого, Марк исподволь наблюдал, как неожиданно повзрослевшая дочь пересекла двор. Вот она остановилась у реактора номер три, уверенно поставила босую ножку на ржавую трубу мостков и постучала указательным пальцем по манометру. Давление оказалось в норме, и Саманта отправилась к реактору один, где рабочие перебирали пластмассу. Подняв из кучи горсть пластиковых обрезков, проверила качество сырья. Задрав голову, спросила о чём-то молодого человека в шлёпанцах и со шнорхелем во рту, – парень стоял вверху на мостках над распахнутым загрузочным люком бомбы и сыпал в реактор белый порошок.