Луи де Берньер - Война и причиндалы дона Эммануэля

Вот потому-то Федерико постоянно вел одиночное патрулирование, выискивая рейнджеров. Ему разрешалось действовать по своему усмотрению и, если нужно, привлекать других партизан, но парень походил на охотника Педро, которым всегда восхищался и которому еще мальчишкой стремился подражать. Он серьезно относился к заданию, ему нравилось бродить в одиночку, и он подолгу оттачивал навыки.

Федерико уже прикончил две пары горных рейнджеров. Первых двух он подстрелил, когда они в связке осматривали местность с вершины. Рейнджеры свалились в глубокую пропасть, и Федерико, с трудом разыскав тела, забросал их кусками глины, чтобы кондоры не склевали (он помнил, как не смог защитить от стервятников тело первого убитого им человека, и с тех пор всячески соблюдал приличия). В лагерь он вернулся победителем, принес рейнджерское снаряжение, за которым пришлось ходить дважды, и Ремедиос похвалила его перед строем.

Вторую пару Федерико однажды увидел, обогнув горный склон: ниже, в долине, два рейнджера пытались изнасиловать бешено сопротивлявшуюся индианку. Один лупил ее прикладом, желая сломить, а другой хватал за ноги и старался опрокинуть. Первому Федерико прострелил голову, когда тот замахнулся, и солдат рухнул навзничь.

Второй вскочил на ноги, на секунду замер и бросился бежать. Индианка схватила камень и пустилась в погоню. Федерико, не привыкший к стрельбе по быстро движущимся мишеням, только с четвертого раза попал беглецу в ногу. Схватившись за ляжку, рейнджер повалился, потом сел, раскачиваясь от боли, и тут подбежавшая индианка размозжила ему голову камнем. Затем выпрямилась, поправила одежду, отерла платком лоб, сходила за упавшей шляпой и, ступая твердо и гордо, удалилась. Она даже не обернулась посмотреть, кто ее спас, не сомневаясь, что это какой-нибудь индеец, поступивший так, как должно. Федерико отнес снаряжение к Ремедиос и вновь заслужил похвалу.

Если рейнджеры не попадались – что случалось редко, – Федерико возвращался в лагерь с какой-нибудь добычей. Подстрелить глупую и доверчивую викунью – пара пустяков, Федерико было неловко, и он охотился на диких коз, бродивших по высокогорью. В долинах он стрелял диких свиней и бешеных собак. Собак, разумеется, не ели, но уничтожать их – гражданский долг, который исполняли даже изгои.

Но как-то ночью Федерико уже в сотый раз привиделась удивительная лесная дикарка с огромными карими глазами и черными волосами до пояса. Проснувшись, он подумал: «Значит, мне нужно отправиться в джунгли и подстрелить лесных рейнджеров», – но на самом деле рассчитывал встретить в джунглях девушку, что поселилась в тревожных, лихорадочных снах.

Федерико отправился за разрешением к Ремедиос, но та ему наотрез отказала:

– Нет, не разрешаю. Нечего тебе там делать. Во-первых, за джунглями следит Аурелио, тебе незачем туда соваться. Горные рейнджеры доставляют нам гораздо больше хлопот. Аурелио везде расставил ловушки, а тебе про них ничего не известно. К тому же горы и саванну ты знаешь, а джунгли – нет, в момент заблудишься и пропадешь. Да там и нет сейчас рейнджеров, а потому я не разрешаю тебе попусту тратить время. Есть дела поважнее.

Федерико направился, как обычно, к горным вершинам, но едва лагерь скрылся из виду, свернул в долину и стал спускаться к джунглям. Он рассчитывал, что в лесу определит направление по солнцу, как в горах.

С каждым шагом растительность густела, пробираться сквозь заросли становилось все труднее, воздух влажнел, и Федерико все чаще останавливался у ручья, чтобы утолить жажду и ополоснуться. Полог листвы неумолимо уплотнялся, пропуская все меньше света. Стоило Федерико остановиться, как его облепляли насекомые, и приходилось лупить себя руками.

Вдруг он замер. Будто кто-то сказал у него в голове: «Нет, не разрешаю. Нечего тебе там делать». Слова Ремедиос, но голос не ее. Федерико потряс головой. «Горы и саванну ты знаешь, а джунгли – нет», – повторил голос слова Ремедиос. Федерико снова потряс головой, будто сгоняя муху. Шагнул – ноги отяжелели, точно он взвалил на себя непомерный груз, или кто-то взгромоздился ему на плечи. Федерико присел у тропы и задумался, стоит ли продолжать. Его всегда предостерегали от джунглей. Здесь топи, враждебные индейцы, плюющие отравленными дротиками из трубок, змеи, мрак, обрывы и ямы, скрытые ползучими растениями. Царство забвения и смерти, где люди, заплутав, сходят с ума. Долго сидел Федерико, и здравый смысл боролся в нем с упрямством. Он был в том возрасте, когда мужчина жутко самоуверен, когда в нем живет цепкая мужская гордость – признак сомнений в том, что он уже мужчина. Федерико все сидел, и страх разжигал упрямство. Он поднялся и двинулся дальше, сопротивляясь силе, что толкала его назад, словно кто-то обеими руками упирался ему в грудь. Он поборол эту силу и зашагал в вечные сумерки джунглей.

Парланчина появилась на краю поляны и поманила отца – тот сидел и выстругивал палочку для посадки кукурузы. Отложив работу, он последовал за дочкой, мелькавшей меж деревьев. Каждые несколько шагов она останавливалась и снова манила его печально и нетерпеливо. Аурелио поспешал за ней следом.

В Латинской Америке этого зверя называют тигром, но он не тигр, хотя такой же свирепый и отважный. Самые крупные ягуары бывают длиной почти два метра, не считая роскошного полосатого хвоста. Он похож на леопарда, но гораздо массивнее, с мощными лапами и крупной головой; мех обычно золотисто-коричневый, на ногах черные пятна, а на боках – черные кляксы. Встречаются абсолютно белые кошки, и совсем редко – божественно прекрасные создания с бархатисто-черным мехом. В некоторых племенах шкура черного ягуара делает индейца вождем, и, убив ягуара в поединке один на один, победитель забирает шкуру и носит ее с гордостью. Черный ягуар – священное и могущественное животное, индейцы считают его наихрабрейшим зверем.

Ягуар охотится, используя естественные преимущества среды обитания. В аргентинских пампасах он нападает на овец и рогатый скот. В реках ловит рыбу и черепах. В лесах в клочья раздирает тапиров. В джунглях недвижно лежит на ветке, одним прыжком приканчивая обезьяну или птицу. Часто он выбирает сучья над тропой: звери, как и люди, предпочитают торные дороги. На людей ягуары нападают редко, они мудры и с человеком не связываются, они знают: человек – самое опасное животное на земле.

Федерико шел, поглядывая на дерзкие вспышки птиц, что пронзительно кричали в ветвях, на обезьян, с треском удиравших по деревьям. Пот лился со лба, щипал глаза, а в шею и руки впивались комары. Федерико уже подумывал вернуться. Он остановился на тропе, и тут над ним рыкнул, словно закашлялся, ягуар.

Испуганный Федерико дернулся назад и, подвернув ногу, шлепнулся на спину. Привстав, он отчаянно тащил с плеча винтовку. Огромный черный ягуар дугой выгнул спину и разинул пасть; он шипел и утробно ворчал, оглядываясь в поиске пути к спасению и быстро соображая, куда прыгать. В дикой панике Федерико вскинул к плечу карабин, кое-как прицелился кошке в голову и нажал на спуск. Выстрела не последовало, и бешено скачущее сердце заколотилось еще сильнее. Федерико забыл снять карабин с предохранителя; пришлось посмотреть на непривычное оружие, чтоб этот предохранитель найти. В отчаянии Федерико дважды обшарил карабин глазами, потом нашел и сдвинул предохранитель мокрыми трясущимися пальцами. Вспомнил, что надо его поднять. Кошка снова взглянула на него и зашипела, точно прося уйти, но Федерико еще раз вскинул оружие и выстрелил зверю в голову. Ствол не прижатого к плечу и толком не нацеленного карабина гулял из стороны в сторону, пуля просвистела мимо и разнесла в щепки ветку у ягуара над головой. Когда грохнул выстрел, зверь припал на брюхо, но тотчас в бешенстве вскочил и подобрался для прыжка.

Федерико судорожно попытался выстрелить еще раз. Теперь заело самозарядный механизм, и Федерико еще возился с непривычным карабином и непривычным затвором, когда ягуар, чьи глаза пылали ненавистью и ошеломительным свирепым бесстрашием, прыгнул. Огромные лапы ударили врага в плечи и опрокинули навзничь. Ягуар вонзил когти, острые клыки в мгновение ока разорвали Федерико горло.

Он умер, будто засыпая. Невероятная тишина разрослась в душе, и было совсем не больно. На миг он вспомнил Франческу, какой она стала красивой. Подумал об отце, как тот простил его за украденную винтовку. С жалостью припомнил убитого крестьянина, которого не уберег от стервятников. Как учитель Луис просил подстрелить стервятника. И как мама печет пироги.

– Я пыталась тебя удержать, – произнес тот самый голос, что не был голосом Ремедиос. Трудно сказать, открыл ли Федерико глаза и увидел Парланчину, или она привиделась ему в смертном сне. Она склонилась над ним, карие глаза полны слез, длинные волосы ниспадают на лицо.

– Ты девушка из моих снов, – сказал Федерико. – Прекрасная лесная дикарка.