Дэнни Уоллес - Человек-да

Я в изумлении покачал головой. Господи помилуй! Меня спросили, думал ли я когда-нибудь о том, чтобы

стать телеведущим! А я не думал. Меня вполне устраивает то, что я нахожусь за камерой, делаю записи, держу

папку и изображаю из себя занятого человека. Я продюсер, а не ведущий!

— Послушай, не исключено, что у нас вообще ничего не выйдет, — сказал Гарет. — А если что-то и

получится, то далеко не завтра. Однако мы хотели бы пару раз устроить тебе спиритические выходные. Чтобы

ты побывал на сеансе исцеления по системе Воргекс, деревья пообнимал, подключил свои сверхъестественные

способности и попытался исцелить цветок, — в общем, все такое.

— Как Инопланетянин54 в фильме, что ли?

— Да, примерно, — сказал Дин. — Возможно, мы назовем твою рубрику «Дэнни на пути к просветлению».

Мы уже обсуждали это с Ричардом и Джуди, и они обещали подумать. Ричард сказал... как он выразился?

— Что ты эксцентрик, — пришел на помощь Дину Гарет.

— В хорошем смысле, — заверил меня Дин.

— Да, — подтвердил Гарет. — Он сказал, что ты эксцентрик в хорошем смысле.

— Что ж, — произнес я. — Я не уверен, что смогу быть вам полезен, но...

— Ты не волнуйся, с монтажом мы способны творить чудеса. Главное, ты должен определиться: согласен ты

участвовать в этом проекте, если мы дадим ему ход?

Гарет и Дин пристально смотрели на меня.

Я пожал плечами.

— Да.

Чтоб мне провалиться! Я стану телевизионным ведущим! Буду вести передачу на центральном телеканале!

Мою рубрику будут показывать во время вечернего чая! Меня ждет мир домохозяек и студентов!

— Прекрасно! — обрадовался Дин. — Что ж... полагаю, будем на связи!

В тот вечер пили за мой счет.

Я встретился в пабе «Йоркшир грей» с Уэгом и Ианом и поделился с ними хорошими новостями. Конечно,

маловероятно, что это когда-нибудь произойдет. И все же дела мои пошли в гору. Казалось, недавняя череда

постигших меня неудач наконец-то прервалась. Возможно, меня примут в команду создателей шоу «Ричард и

Джуди», где я буду выполнять потрясающую работу — выступать в роли телеведущего — то, чего я никогда

прежде не делал и о чем, конечно, не мог бы и мечтать, если б не моя тактика согласия. Словами не передать, как это поднимало настроение и вселяло уверенность.

Я снова радовался жизни.

А вот Уэга что-то беспокоило. Он только что вернулся из Германии, но не выглядел отдохнувшим и

раскованным. Пожалуй, виду него был... напряженный. Очень напряженный. К тому же постоянно трезвонил

его телефон.

Когда раздавался звонок, мы с Ианом умолкали, ожидая, когда Уэг ответит. Но он не отвечал. Посмотрит на

экран, выругается и сбросит звонок.

— Уэг... у тебя... неприятности? — спросил Иан.

— Не хочу об этом говорить.

Телефон опять зазвонил.

— Ответь, Уэг...

— Не хочу.

— Кто тебе звонит?

— Я же сказал: не хочу об этом говорить.

Телефон перестал сигналить, и мы все глотнули пива,

но продолжали молчать, зная, что телефон вот-вот снова зазвонит.

Потом заговорили о футболе, с запозданием сообразив, что никто из нас толком в футболе не разбирается. И

тут опять зазвонил телефон — на этот раз кстати, — что позволило каждому из нас сохранить свое мужское

лицо.

— Ладно... отвечу, — сказал Уэг и ответил.

Мы с Ианом молча ждали, делая вид, что даже не пытаемся подслушивать.

— Нет, — рявкнул в трубку Уэг и нажал на сброс.

— Кто звонил? — спросил Иан. — Что случилось?

— Эта фигня не прекратится, я знаю, — буркнул Уэг. — Отключу телефон.

— Да кто звонил-то? — тоже поинтересовался я.

— Никто. Не берите в голову. Пустяки.

— Да будет тебе, Уэг, — сказал Иан. — Кто это был? Кто не дает тебе покоя?

Телефон опять зазвонил Уэг в ярости смотрел на аппарат.

— Он. Не. За-ткнет-ся, — процедил он сквозь зубы. — Так и будет звонить!

— Это значит, что кому-то ты нужен, — резонно заметил я.

Может, Уэг еще не разобрался со своим мобильником. Может, он думает, если телефон звонит, значит, его

нужно подзарядить.

— Погодите...

Уэг взял телефон, опять рявкнул «Нет» кому-то на другом конце линии и отключился.

— Боже, какой кошмар, — устало произнес он. — У меня уже нет сил. Звонит беспрестанно с тех пор, как я

вернулся. Каждую минуту, будь оно все проклято. Они от меня не отстанут.

— Кто? — спросил Иан.

Уэг глубоко вздохнул и ответил:

— Немцы.

Я внимательно посмотрел на него. Создавалось впечатление, что у Уэга нечто похожее на приступ паранойи.

Мы с Ианом обменялись озабоченными взглядами.

— Немцы не оставят меня в покое, — сказал Уэг, будто это было исчерпывающее объяснение.

Приняв сочувственный вид, я попытался успокоить

его.

— Оставят, Уэг. Немцы оставят тебя в покое.

Он нахмурился.

— Что ты смотришь на меня, как на душевнобольного? Зачем поглаживаешь мое плечо?

— А ты расскажи, почему тебя преследуют немцы? — предложил Иан.

— Они меня не преследуют. Просто все время звонят.

— Почему?! — в отчаянии хором воскликнули мы с Ианом.

Уэг опять сделал глубокий вдох. Было видно, что в жизни Уэга наступил какой-то поворотный момент. И еще

было видно, что ему необходимо что-то нам сообщить.

— Потому что немцы думают, будто я «Сломанный».

Его слова повисли в воздухе. Моргая, мы смотрели

друг на друга, потом мы с Уэгом, хлопая глазами, глянули на Иана, потом, все так же хлопая глазами, опять

все посмотрели друг на друга.

— Немцы думают, что ты сломанный? То есть у тебя что-то сломано?

— Хуже.

Что может быть хуже?

О...

— Не может быть! — в шоке воскликнул я. — Они думают, что ты «Сломанный»... музыкант из поп-

группы?

Уэг прикусил губу, закатил глаза к потолку и молча кивнул. Его телефон опять зазвонил. Иан в ужасе

прикрыл рот обеими руками.

— Боже, — выдохнул он. — Смотри...

Он показал мне телефон. На экране высвечивался номер. Причем не британский.

— Еще один! — раздраженно сказал Уэг. — Опять немец!

Он крикнул в трубку «Nein!» и нажал на сброс.

— Послушай, — обратился к нему я, — давай-ка расскажи все с самого начала. Почему немцы решили, что

ты один из трио «Сломанные»? Я не первый день тебя знаю. В этой группе ты никогда не выступал...

— Я ведь работал с ними в последнее время, верно? Помог записать пару песен. Мы все четверо вполне

прилично ладили. Во всяком случае, мне так казалось. Они — отличные ребята. А во время недавнего турне,

как-то вечером... — Уэг глотнул пива, чтобы успокоить нервы. — Как-то вечером они давали интервью в

какой-то передаче на немецком телевидении, так?

— И что? — спросил я.

— Я находился за кулисами, занимался аппаратурой. И один из них решил пошутить, назвал номер моего

мобильника в прямом эфире.

Я попытался подавить улыбку. Иан тоже. У нас не получилось.

— Они сказали, что это их телефон и что их поклонники могут звонить по нему в любое время дня и ночи,

делиться своими мыслями и задавать вопросы.

Его телефон опять зазвонил.

— Простите. — Уэг взял телефон, посмотрел на экран и со стуком положил его опять на стол.

— Теперь, черт бы их побрал, они стали слать сообщения.

Иан засмеялся. Уэг был очень расстроен.

— Я пытаюсь объяснить им, что я не из трио, но мне не верят. Спрашивают: «Это Чарли?» Я отвечаю: «Нет,

это Уэг», а они опять: «Это ты, Чарли?» Я говорю: «Нет, это Уэг», а они опять: «Чарли? Чарли? » Этот телефон

мне нужен. Это мой рабочий номер! Я не могу его поменять. А это значит, что меня будут доставать двадцать

четыре часа в сутки!

— Не переживай, — сказал я. — Когда-нибудь они перестанут звонить. Сколько еще «Сломанные»

протянут? Лет пять, ну, может, шесть.

— И шесть лет меня будут принимать за «Сломанного», Дэн! Это ж сущий кошмар! Мой телефон известен

всей Германии! Мне звонят и говорят, что нашли мой телефон в Интернете!

Я не сдержался и захохотал.

— Заткнись! Это не смешно!

— Чертовски смешно, Чарли! — воскликнул Иан.

— Не смешно!

Уэг покраснел и опять набросился на меня:

— Посмотрим, как тебе это понравится, Дэн. Какой у тебя телефон?

— Э? Ты что, собрался дать мой телефон чокнутым подросткам из Германии?

— Угадал. Посмотрим, как ты запоешь, когда тебе начнут звонить все подряд, думая, что ты «Сломанный».

Хочешь побыть в моей шкуре?

Мне стало дурно. Смех замер на моих губах. Это что — предложение? Я должен ответить согласием? Иан