Десять поколений - Арфуди Белла

– Так у нее же вроде был уже какой-то жених, – послышался голос из угла.

– Да какой жених? Так, ухажер. Но мать сразу против была, потому что он русский. Никак ее нельзя было разубедить, все твердила, что они все непостоянные.

– А то ты бы сразу дочь за русского отдала, – съязвила Мирзоян. – Ничего, девочка выйдет за нормального армянина и родит нормальных армянских детей. Уверена, этот жених из детского сада скоро себя проявит.

Слушая все эти споры, Тара, выросшая среди русских соседей, не понимала этого пренебрежения к ним. Может, они и правда чаще разводятся, но это не значит, что они какие-то ветреные и ненадежные. Это люди, которые больше следуют зову собственного сердца, чем тому, что им говорит общество. Тара жалела бедняжку Лиану, понимая, что если она не выйдет сейчас замуж, то неизвестно, будет ли у нее еще шанс. Мысленно пожелав ей удачи, Тара пообещала себе, что никогда не будет против выбора своего Ари. Если он вздумает жениться на русской, грузинке, англичанке – да на ком угодно, то она обязательно его поддержит. Счастье ее дорогого мальчика было выше всяких сплетен и устаревших правил.

– Вот и отдала бы! И жила бы моя дочь в Москве, а не впроголодь со своим совершенно бесполезным мужем-армянином.

Так женщины все продолжали спорить о межнациональных браках, позабыв и о коврах, и о люстрах, и даже о пирожных, заботливо приготовленных тетушкой Мирзоян. В воздухе витал запах кофе и абрикосов, за окном шелестела листва, бедность и война казались чем-то далеким и совершенно не связанным с этими женщинами, такими громкими и полными жизни.

Спустя неделю после посиделок у Мирзоянов молодой человек, желавший жениться на Лиане Карапетян, вновь явился в детский сад, где работала ее мать. Он вновь стал просить Тамар. Благо та была на месте и сумела познакомить его с Каринэ. Парень, то краснея, то бледнея, начал рассказывать о том, где и когда впервые увидел Лиану. Оказалось, что они с ней уже несколько месяцев встречаются днем, пока у девушки перерыв на работе. Сейчас же они решились на свадьбу, но Лиана стеснялась рассказать матери о том, что так долго скрывала своего любимого. И этот худой парень решил проявить храбрость и познакомиться с родными Лианы. Ее мать хоть и немного обиделась на дочь за скрытность, но была счастлива, что та не засидится в девках. Тянуть было ни к чему, и свадьбу решили сыграть в октябре. Тем более что к концу года вся семья жениха собиралась перебираться к родственникам в Германию. Каринэ Карапетян надеялась через несколько лет переехать к ним, как только те освоятся на месте. К тому времени ее младшей дочери уже исполнится двадцать, и можно будет в Германии найти жениха и для нее.

На свадьбу Лианы пригласили и Тару, успевшую к тому моменту стать для всех практически родной. Однако посетить ее Таре не удалось. Их с Шиваном и Ари ждал очередной переезд – на этот раз в Москву. Он для Тары оказался еще сложнее предыдущего.

Глава XVIII

Москва представлялась Таре ледяным кубом. Кутаясь в свитера, огромный пуховый шарф и старенькое пальто, она все равно чувствовала, как колючий морозный ветер проходит через нее, словно покрывая изнутри снегом каждую клеточку тела. И как люди только додумались до заселения северных земель? Северными для Тары были все страны, где градусник зимой стабильно показывал минус десять градусов и ниже. Бурча себе под нос проклятия, она вела за руку сына в школу. Тот, замотанный еще сильнее матери, почти ничего не видел сквозь щелочку между шарфом и шапкой, связанной для него бабушкой. Они пробирались по сугробам к зданию с облупившейся белой краской. Единственная школа в районе, директор которой согласился принять Ари, несмотря на то что Шиван с Тарой не успели подготовить все документы. Мучаясь от походов то к одному чиновнику, то к другому, а затем ко всем врачам (без этого в школу тоже было нельзя), Тара не заметила, как пережила промозглую осень. Дождливые дни сменяли друг друга, но мысли заполняли записи к очередным чиновникам. И вот пришла небольшая передышка, а с ней и зима, которую Таре еще не приходилось переживать в России.

Школьницей, а после студенткой она несколько раз ездила с матерью в Москву. Тогда еще в столицу другой огромной родины Тары – Советского Союза. Ее мать, разбив в пух и прах все стереотипы о восточной женщине, решила не быть смиренной женой и тихой гаванью для мужа и занялась спекуляцией. Раз в пару месяцев она садилась на поезд, который несколько суток вез ее до Москвы. Закупала там все, что только было можно из дефицитных товаров, и привозила в Ереван, чтобы перепродать с огромной наценкой. Когда дела начали идти в гору и пошли заказы от постоянных клиентов на конкретные вещи, она стала брать старшую дочь с собой в качестве помощницы.

Так Тара, морщась от жуткого запаха в вагоне, полном людей, которые несколько дней толком не могли помыться, впервые доехала до Москвы. Она дивилась ее размерам и широким проспектам, тому, что вокруг нет ничего, что было бы сделано из туфа. Привыкшая видеть в Армении повсюду строения из туфа, она была уверена в том, что и в Москве будет что-то похожее. Не менее поразительными ей казались и местные девушки. Глядя на их наряды из самых разных тканей, она думала, что здесь у каждого есть знакомый, который знает, где достать практически все что угодно. В Армении такое возможно, если у тебя есть родственники за рубежом, или ты дружишь с кем-то из иностранных студентов, или если ты как-то связан с партийной элитой. На крайний случай были магазины «Березка», но покупки там мог себе позволить далеко не каждый. Для большинства товары из этих магазинов существовали практически как далекие звезды эпохи: ты видишь их по телевизору, знаешь, что они где-то есть, но даже не надеешься к ним хотя бы раз прикоснуться.

После первой поездки в Москву Тара вернулась домой полная впечатлений и несколько месяцев без устали делилась ими с подругами, надеясь когда-нибудь снова побывать в далеком городе. Потом она еще пару раз съездила в Москву, пока ее окончательно не захватили учеба, замужество, рождение ребенка и самая обычная жизнь. Когда же муж решил, что переезд из Грузии обратно в Армению был плохой идеей и им следует поехать в Москву, Тара была счастлива. Живя своими воспоминаниями о советской Москве, которую она видела только на летних каникулах, она была разочарована, когда увидела Москву девяностых. Грязный серый город, полный мусора, вечных разборок с перестрелками и новостей о том, что сегодня кого-то убили в его собственном подъезде, а вчера взорвалась машина какого-то важного человека. И практически всегда важный человек был бандитом. Что было еще хуже – бандитами стали и люди из милиции, которых Тару когда-то научили уважать. Теперь же противный участковый звонил в дверь их с Шиваном скромной съемной квартирки и постоянно требовал денег без повода. Наличие разрешения на проживание не отбивало у него охоту получить мзду. Жаловаться же на него кому-то даже не приходило в голову, настолько это было нормальным явлением для всех вокруг.

Ари шел рядом с матерью, быстро перебирая короткими ногами. Резинка, которой мама соединила его варежки, чтобы они не потерялись, терлась о спину. Он постоянно хотел почесаться, но делать это в одежде было неудобно. Дождаться бы уже школы, когда можно будет все с себя скинуть и с удовольствием поскрести спину.

– Почему ты так странно дергаешься? – спросила Ари мать. – Снова спина чешется?

Ари кивнул огромной, обмотанной шарфом головой.

– Давай помогу. – Тара стянула перчатку и, запустив руку под дутую куртку сына, стала скрести ногтями по его рубашке.

– Выше, – командовал Ари. – Теперь левее.

– Теперь хорошо?

Ари снова кивнул, стараясь, чтобы при этом шапка не закрыла ему обзор полностью.

– Замечательно. – Тара обняла сына и задержала в объятиях на несколько секунд. Потом кивнула в сторону забора, которым было огорожено здание школы. – Теперь беги и веди себя хорошо.