Ольга Ляшенко - Собиратель чемоданов

— Тише! Ты слышишь? Что это? — испуганно проговорил Упендра.

— Что там? А, это? Не бойся, это всего-навсего тараканы.

— Тараканы? — еще больше испугался Упендра.

— Да, из той комнаты. Что ты так испугался?

— Но я о них ничего не знаю! Стоит ли иметь с ними дело?

— Я сам с ними только сегодня познакомился, — сказал Чемодаса. — Вот, решил и тебя познакомить. Они тоже книгами интересуются. Я и подумал, наверное, вам будет интересно поговорить.

Тараканы уже вышли из-под дивана и стояли плотной толпой посередине комнаты, перешептываясь и указывая друг другу усиками на книжную полку. На Упендру они не обращали ни малейшего внимания.

— Очевидно, я должен к ним как-то обратиться? — спросил Упендра. — Сказать, чтобы чувствовали себя как дома, или что-то вроде этого? Они по-нашему понимают?

— Они по-всякому понимают. Да ты о них не беспокойся, они о себе сами позаботятся. А наговориться еще успеете.

— Они останутся до утра? — удивился Упендра.

— А куда им спешить? Пускай уж остаются. Тем более, что у них хозяйка уехала, готовить некому.

— Неужели им хозяйка ничего не оставила?

— Она им много чего оставила, но они по горячему соскучились. Третью неделю на сухом пайке. Как услышали про самовар, сразу согласились…

— На что согласились?

Чемодаса понял, что сказал лишнее.

— Ты, главное, не думай, они вас не стеснят, — заговорил он со всей доступной ему убедительностью. — Продукты у них свои — крупы, сахар, макароны. Кончатся — не страшно, еще подвезу. А что у вас сырость, так это даже хорошо. Им, наоборот, сырость полезна. Они влагу обожают. И вообще, ты знаешь, я до сих пор с насекомыми никогда дела не имел, думал, они — как животные, ничего не соображают. Да что я тебе рассказываю! Вот поговоришь с ними — сам убедишься.

Тараканы, поодиночке и небольшими группами, быстро распространялись по комнате и скрывались из виду.

— Видишь, я же говорил, что они не стеснят, — сказал Чемодаса.

7. На другой день во время прогулки Упендра обратился к Коллекционеру:

— Да, кстати, я давно хотел тебя спросить: если не секрет, кто живет в соседней комнате?

— Моя бывшая жена, — ответил Коллекционер. — Сейчас ее нет, она в отпуске, уехала на курорт. А что?

— Да так. Просто интересно.

— Ничего интересного, — сказал Коллекционер. — Счастье еще, что у нас оказалась большая комната.

— А, так все-таки наша комната больше?

— Больше чего? — не понял Коллекционер.

— Больше соседней.

— Нет. Комната сначала была одна. Но зато большая, в три окна. Поэтому, когда мы с женой разошлись, у нас не было никаких проблем. Я сделал перегородку, пробил вторую дверь, и теперь у нас у каждого по отдельной комнате. Мы друг другу практически не мешаем.

Теперь наконец Упендре стало все ясно.

— А из-за чего, если не секрет, вы разошлись? — поинтересовался он.

— Разумеется, из-за коллекции, из-за чего же еще? — ответил Коллекционер. — Ты, вероятно, заметил, что я даже никогда не обедаю и живу один чаем?

— Да, это трудно утаить.

— Ну так вот. А она, представь себе, ежедневно готовила обеды и ужины.

— Это хорошо, — сказал Упендра. — У нас все женщины отлично готовят. А если бы ты знал, как готовила моя мама!

— Не знаю. Моя мама готовила редко. Мы жили с ней вдвоем, отца своего я не видел, знаю о нем только по ее рассказам.

— Ну, это ты преувеличиваешь. Как может сын не знать отца? Впрочем, у нас примерно такая же история, только все наоборот. Мама и сама с отцом не встречалась, и меня к нему не пускала, из ревности. Так что я своего отца тоже, можно сказать, не видел, а мама о нем знала и вовсе только по моим рассказам.

— Извини, я не понял, — сказал Коллекционер. — Как ты мог о нем рассказывать, если сам его не видел? И что значит — мама с отцом ни разу не встречалась? Хоть раз-то она должна была с ним встретиться?

— Конечно, должна была! И я ей сколько раз твердил: «Мама! Ну почему бы тебе хоть раз не встретиться с моим отцом? Все-таки нехорошо. Он обижается». А они — ни в какую. Так и не встретились.

— После того, как расстались, — попытался уточнить Коллекционер.

— Разве я сказал, что они расстались? Как они могли расстаться, если даже ни разу не виделись? У них было знакомство по переписке. Представляешь, маме так понравились его письма, что она не выдержала и сама ему написала. Вообще-то она никогда не вступала в переписку со своими корреспондентами, но здесь был исключительный случай: она буквально влюбилась. Не в него самого, конечно, а в его ум. Но потом, когда пришло фото, настолько разочаровалась, что даже отказалась от встречи. Сама-то мама слыла красавицей.

— Она была артисткой? — спросил Коллекционер.

— Нет, она работала на почте.[100]

8. — А моя мама была портнихой. Мастером женского платья. Но ее тоже все принимали за артистку. Так как же они все-таки встретились? — Коллекционер был уже глубоко заинтригован этой романтической историей.

— Да никак! Сколько раз можно повторять? Она даже и слышать не хотела ни о какой встрече! Но я ее не осуждаю, ведь она думала обо мне, я, как-никак, был ее первенцем. Говорят, до самого моего рождения не могла успокоиться, все боялась, что лицом пойду в отца. Слава богу, обошлось. От отца мне достался только ум, а внешность и характер я взял у мамы. Как, собственно, чаще всего и бывает. Но она, бедняжка, так перенервничала, что потеряла всякий интерес к отцу. Даже на поздравление не ответила. А о замужестве — так и слышать не хотела. К тому же она тогда уже встречалась с другим мужчиной, от которого потом родила сестер.

— Ничего не понимаю! Ты утверждаешь, что твоя мать ни разу лично не встречалась с твоим родным отцом, но тем не менее ты все-таки родился?

— Как видишь, — с достоинством подтвердил Упендра.

— Не хочешь ли ты сказать, что ты родился как Иисус Христос, от непорочного зачатия?

— Ты, вижу, и вправду ничего не понял, — ответил Упендра, — Или считаешь меня полным идиотом, раз приписываешь мне подобную чушь. Иисус Христос родился от Господа Бога, а я — от своего законного отца. Что здесь может быть общего? Не спорю, мой отец был известен в определенных кругах, кое в чем достиг несомненных успехов и пользовался заслуженным уважением, но Богом себя от этого не возомнил и всегда держался очень скромно. Да это и понятно, при его внешности.

9. Коллекционер растерялся. Он даже не знал, как сформулировать мучивший его вопрос.

— Впрочем, дело, конечно, не в лице, а в характере, — продолжал Упендра. — Сестры, в отличие от меня, хоть и пошли лицом в своего папашу, тоже далеко не красавца, — до сих пор удивляюсь, что мама в нем нашла, хотя, конечно, не нам, детям, ее судить, — а гонору у них хоть отбавляй. Обе мнят себя красавицами…

— У вас на Луне все так рождаются? — спросил наконец Коллекционер.

— Как? — не понял Упендра.

— Ну… Вне брака, — произнес Коллекционер, слегка покраснев.

— Нет. Большинство рождается в браке. Просто у нашей мамы был уж очень строптивый характер. С ней бы никакой муж не ужился. Даже я с трудом уживался. Сестры — так те просто сбежали. Сразу же после школы повыскакивали замуж. А братишку еще в детстве забрали в интернат для умственно одаренных. Он сейчас в холодильнике. Так что все мамины причуды пришлось выносить мне одному. Если бы ты знал, чего мне это стоило!

— Нет, я не это хотел спросить, — Коллекционер растерялся и покраснел еще сильнее. — Я хотел спросить: у вас что, нет плотской любви?

— Почему это ты так решил? — Упендра даже обиделся.

— Я только предположил. Из твоих слов мне показалось, что дети у вас рождаются не от физической любви, а как-то иначе.

Упендра засмеялся.

— Когда я был маленьким, я тоже думал, что все дети рождаются от секса. Это и понятно. Ведь секс происходит, как правило, в семьях, между мужем и женой, и дети тоже рождаются чаще всего от мужа и жены. Наша семья была нестандартной. Но мама всегда держалась настолько уверенно, что мы не чувствовали себя обделенными. У нас была масса друзей, у них у всех были семьи, мы подглядывали за взрослыми и постепенно узнавали, что к чему…

— Постой, — перебил его Коллекционер. — Давай все-таки выясним этот вопрос.

— Какой?

— Вот, например, у нас на Земле существует определенная связь между сексом и зачатием. Когда мы занимаемся сексом, у нас от этого могут появиться дети. Хотя могут и не появиться. Как когда. А у вас с этим, насколько я понимаю, как-то иначе?

— Почему же иначе? Все точно так же. Очень даже могут быть и дети. А могут и не быть. Тоже как когда. Но если заниматься регулярно, то будут обязательно. Есть такие семьи, где только этим и занимаются, потому у них и рождаются одни девчонки. Вот как, например, у наших бывших соседей. Восемь дочерей, и ни одного сына! Над ними вся улица потешалась.