Ольга Ляшенко - Собиратель чемоданов

2. — Стой! Я знаю, где он, — вдруг сказал Упендра.

— Где?

— Безусловно, в каком-нибудь лифте. Как я сразу не догадался? Застрял и висит. А молчит из ложного самолюбия. Дело в том, что я ему сегодня намекнул, что его лифты никуда не годятся, и он, кажется, обиделся. Ты же его знаешь. Давай вот как сделаем: ты загляни, как бы невзначай. Якобы не ожидал его там увидеть. И, что бы он ни говорил, делай вид, будто веришь.

— Понял.

Коллекционер обследовал все лифты, но Чемодасы нигде не было.

— Что теперь?

— Не знаю, — честно признался Упендра.

Наступившую тишину нарушал только шум закипающего самовара.

Коллекционер и Упендра смотрели друг на друга в полной растерянности. Вдруг их глаза округлились от ужаса. Одна и та же кошмарная мысль одновременно посетила обоих. В мгновение ока Коллекционер очутился возле розетки и выдернул из нее штепсель. Трудно ему было заставить себя заглянуть внутрь. Но он подумал: «А вдруг еще не поздно?» — и дрожащей рукой приподнял крышку самовара.

— Ну, что? — изменившимся голосом спросил Упендра.

— Ничего, — сказал Коллекционер. — Одна вода.

Оба долго не могли прийти в себя. Наконец Упендра сказал:

— Вот что. Я вижу, что все эти поиски — напрасная трата времени. Держу пари, что он просто где-то спрятался.

— Зачем?!

— Чтобы потешить свое самолюбие. Ведь это самый легкий способ почувствовать себя нужным. Знаешь что? Я, пожалуй, пока чай пить не буду. Меня при одном виде самовара мутить начинает.

— И со мной то же самое, — признался Коллекционер. — Давай немного прогуляемся.

3. После прогулки они действительно почувствовали себя лучше и с аппетитом поужинали. Чемодаса все не появлялся.

— Даже и говорить о нем не хочу, — сказал Упендра. — Неужели сам не чувствует, что игра затянулась? Я могу оправдать любые причуды, но когда у человека отсутствует чувство меры — это, по-моему, безнадежно.

Тем не менее они еще долго сидели, втайне надеясь, что Чемодаса все-таки объявится, а когда наконец улеглись, было далеко за полночь. Коллекционер сразу уснул, а Упендре не спалось. Он все думал об исчезновении Чемодасы, перебирая различные версии. «Нет, все-таки в Чемоданы он вряд ли вернется. О нем, небось, давным-давно все забыли, что ему там делать? Значит, хоть это и совершенно невероятно, но остается признать, что он на Луне. Поскольку ничего другого не остается».

Вдруг откуда-то снизу послышался шум. «Не иначе, как орудуют на складе, — решил Упендра. — Узнали, что Чемодаса улетел, и хотят этим воспользоваться».

Упендра вылез из постели, но пошел теперь уже не к краю стола, а к тому отверстию, которое в первый день проделал Чемодаса. Тогда же он поручил Коллекционеру залатать скатерть, чтобы инструменты не проваливались в ящик, а отверстие велел оставить, на всякий случай. И оказался прав. Теперь оно пригодилось Упендре.

4. Упендра лег на спину, так чтобы лицо совпало с отверстием, и стал смотреть вниз. В первую минуту он ничего не различал, но потом, когда глаза привыкли к темноте, заметил какую-то движущуюся тень и стал за ней наблюдать. Неизвестный бродил по складу и перебирал инструменты. Некоторые из них он, осмотрев, оставлял на месте, а иные клал в мешок.

— Эй! Ты кто такой? — закричал Упендра. Что тебе понадобилось на нашем складе?

Неизвестный молча продолжал свое дело.

— А! Делаешь вид, будто не слышишь? Или хочешь сказать, что ты меня не боишься? Думаешь, если Чемодаса улетел на Луну, так я с тобой один не справлюсь? Погоди же, вот только разбужу соседа.

Он стал громко звать Стяжаева, но тот после трудов и пережитых волнений спал как убитый. Тогда Упендра начал искать на столе, чем бы запустить в вора. Не найдя ничего подходящего, он отцепил свою гармошку и, выждав, когда преступник окажется прямо под отверстием, опустил туда свой инструмент.

Сейчас же снизу раздался звук удара и, вслед за ним — сердитый голос Чемодасы:

— Это кто там хулиганит? Вот я сейчас поднимусь!

— Чемодаса? Ты? — не веря своим ушам проговорил Упендра.

— Кто ж еще?

Упендра поспешил к единственной теперь веревочной лестнице. До катастрофы все лестницы, лифты и прочие подъемные устройства крепились на скатерти. Но ее пришлось отправить в стирку. А чтобы Чемодаса, когда ему наконец надоест играть в прятки, смог подняться, Коллекционер выбрал одну лестницу, покрепче, и при помощи двух мебельных кнопок прикрепил ее прямо к столешнице.

5. Едва Упендра ступил на пол, как тут же нос к носу столкнулся с Чемодасой.

— Надо же! Живой! — воскликнул он.

— Как это понимать? — сказал Чемодаса. — Ты что же, убить меня хотел?

— Ничуть не изменился! Вечно в чем-то подозреваешь. Скажи лучше, где ты пропадал? Мы с соседом с ног сбились. Где только тебя не искали!

— Где был, спрашиваешь? У себя, конечно, где же еще? — рассеянно проговорил Чемодаса, вертя при этом в руках какую-то железку и, очевидно, раздумывая, пригодится ли она ему в скором времени.

— Где это — у себя?

— Да тут, рядом. В соседней комнате. Ты не знаешь, Стас мне спичек купил? Я ему утром заказывал.

— В соседней комнате? — Упендра не поверил своим ушам. — Так значит, она все-таки существует?

— А почему бы ей не существовать? Не думаешь же ты, что существует только одна комната на всем белом свете?

— Конечно, нет. Но ты-то как до этого додумался?

— Сам не знаю. Я об этом вообще не думал. У меня это как-то само собой получилось. Просто шел, шел, уперся в стенку, а в руках была дрель. Мне в тот момент не до раздумий было, надо было срочно принимать какие-то решения. Даже страшно вспомнить! Кругом все разворочено, затоплено, сожжено. Ты меня предал. С чего начинать?

— Я тебя не предавал! — запротестовал Упендра.

— Теперь это уже не важно. Короче, я и сам не заметил, как просверлил дырку. Это под диваном, отсюда не видно. Обернулся — что такое? Заглянул одним глазком — батюшки! Даже не сразу сообразил, в чем дело. И вдруг меня как осенит: да это же другая комната!

— Надоже, как повезло! — с неподдельной радостью сказал Упендра. — А комната, надеюсь хорошая?

— Что ты! Огромная, вдвое шире этой. Два окна. А мебели! А вещей! Словом, есть где развернуться.

— И, надеюсь, сухая?

— Сухая, теплая. Я там и беруши новые нашел. Целую упаковку.

— Здорово! Я за тебя рад.

— Да я и сам не нарадуюсь. Конечно, работы невпроворот, что там говорить. Только начал обустраиваться. Весь вечер с портретами провозился.

— С какими портретами?

— Да там на стенах портреты разные. Есть и неплохие. Один даже на нашего дядю Степу похож, тоже мужчина, и снят на фоне чемоданов. Но все они почему-то неправильно висели, пришлось перевевернуть. Намучился! Теперь займусь коммуникациями. Как говорится, начать и кончить. Вот, зашел за инструментами. Первым делом собираюсь туда автомобильную дорогу проложить. Для этого надо расширить проход, а взрывчатка вся подмокла. Ты так и не ответил: есть спички?

— Есть. На столе лежат.

— А сколько?

— Как обычно, сорок коробков.

— Надо бы побольше, — вздохнул Чемодаса.

— Как заказывал.

— Кто же знал, что такие дела пойдут? Ну, ничего, завтра докупит. Спасибо ему передай. Я тут ему список приготовил, вот, тоже передашь. А я завтра, как будет свободная минутка, наведаюсь.

— Приходи, будем рады, — сказал Упендра.

— Да и вы заходите. Только не сразу, а как немного приберусь. Сейчас пока не до гостей, полная неразбериха.

— Спасибо, зайдем.

— А вообще, это хорошо, что я тебя встретил. Поможешь мне со спичками.

6. Они вместе поднялись на стол. Так как подъемников не было, коробки со спичками пришлось кантовать вручную и сбрасывать на пол. Как ни странно, сосед больше не стучал в потолок.

— Все-таки не может быть, чтобы в той комнате совсем никто не жил, — сказал Упендра.

Чемодаса, казалось, не расслышал.

— Неужели о ней никто не знает?

Чемодаса и на этот раз не ответил, возможно, был слишко занят своими мыслями.

— По крайней мере, Стяжаев должен был бы знать, — продолжал Упендра. — Не думаю, что он настолько глуп, чтобы жить в этой конуре, прекрасно зная, что через стенку пустует превосходное помещение. Тут что-то не так. Ты не боишься, что в один прекрасный день тебя попросят потесниться?

— Не боюсь. Я уже все уладил.

— Уладил? Что уладил? — удивился Упендра.

Чемодаса замялся.

— Да ничего. Это я так. В том смысле, что все в порядке.

— В это время из-под дивана донесся тихий шелест, напоминающий звук, который обычно возникает при движении большой толпы насекомых.

— Тише! Ты слышишь? Что это? — испуганно проговорил Упендра.