Перекрёсток двенадцати ветров - Верещагин Олег Николаевич

- Привет, - буркнул Рат, соскакивая наземь и отводя конскую морду от ладони девчонки. - Пр, Угадай… Ты чего здесь?

- Тебя встречаю, - засмеялась Ксанка.

- С тебя станется… - Рат хлопнул коня по шее. Ксанка снова засмеялась. В интернате она была тихой, незаметной - не робкой, нет, просто тихой. В тайге она менялась. Рат нередко думал, не ощущает ли она то же, что и он: "мой дом - тайга"? Спросить бы…

- Грибы смотрю, - уже серьёзно ответила Ксанка. - Первая волна пошла. Вон там белых целая россыпь, я всю корзину набила, а они всё не кончаются… Подвезёшь?

- Садись, - пожал плечами Рат.

- Нет, я просто рядом пойду… Пошли за корзиной?

- Пошли…

…К посёлку они выбрались со стороны огородов. От тайги огороды отсекала река - один из множества мельчайших притоков Зеи, неширокий, но глубокий поток с холодной чёрной водой и быстрым течением, оригинально названный когда-то кержаками.[5] Чёрная.

Речек и речушек с таким названием в окрестностях было штук пять…

При виде чёрной быстрой воды Рата охватило непреодолимое желание выкупаться - показалось даже, что он только об этом и мечтал с прошлого лета.

- Ксан, - быстро попросил он, - отведи Угадая домой, скажи бабке - я приехал, скоро буду. Я выкупаюсь и приду.

- Давай, - согласилась девчонка, легко вспрыгивая в седло (Угадай недовольно фыркнул, но больше никак не проявил возмущения.) - Ххай-ии!!! - взвизгнула Ксюха и галопом помчалась в сторону мостков, до которых было метров сто по берегу.

- Грибы не растеряй! - заорал вслед Рат и беспричинно засмеялся. Потом, поглядывая на чёрную воду, быстро разделся и, вытянув руки над головой, разбежался, рванулся в воздух, а через миг бесшумно вошёл в омут, где сплетались невидимые ледяные струи…

…А уже в полукилометре от него неслась через огороды нахлёстывающая коня ладонью девчонка, полупевшая-полувыкрикивавшая:

- Скакал казак через долину,Через далёкие края,На сильном коне он своёмВороном…Семью он роднуюНавеки покинул…

Работа на лето

Старые ходики с подвешенной к ним гирькой, висевшие над довольно новой видео-двойкой LG, исправно показывали половину третьего ночи. Керосиновая лампа, подвешенная на кронштейн, отбрасывала чёткий круг света на низкий потолок, собранный из широких некрашеных досок.

Электричества опять не было - где-то то ли сняли провод, то ли оборвался. В принципе можно было перейти на ветряк, равномерно крутившийся над домом, но Рат ничего не имел против керосинки.

Все и всё давно спали. Одетый в спортивные штаны, обвив босыми ногами могучие ножки табурета, Рат снаряжал патроны. Как всегда в таких случаях, его лицо было очень сосредоточенным, брови чуть сошлись к переносице, а нижняя губа выпятилась. Стол был абсолютно чист, ничего лишнего, кроме необходимых принадлежностей. Справа стройным рядом замерли пластиковые гильзы 16-го калибра, слева - лежали на боку снаряженные патроны: отдельно с дробью нескольких номеров, отдельно с медвежьей картечью, отдельно - с похожими на фрезу плосковерхими пулями Блондо, полностью утопленными в гильзе; каждый - помечен своим значком. Как и большинство местных охотников, Рат не доверял заводским патронам и предпочитал снаряжать их сам, тщательно отвешивая бережно хранящийся в стеклянных банках с винтовыми крышками порох, отмеряя дробь и картечь, осаливая пыжи и используя при снаряжении разные мелкие, но улучшающие результат хитрости, накопленные поколениями таёжников.

Остальное снаряжение было аккуратно разложено на длинной скамье напротив кровати. Ничего лишнего или вызывающе-шикарно-модернового, только проверенные вещи, надёжные и послушные хозяину. Из нового был только бинокль - двенадцатикратный.

- Ста штук должно хватить, - пробормотал Рат, закидывая руки за голову и потягиваясь всем телом. - Половину пули, тридцать с дробью, двадцать с картечью, куда ещё?.. Ну-ка… - он выдвинул ящик стола, достал пять плоских магазинов и яркие коробочки мелкокалиберных патронов к верхнему стволу.[6] Снарядив точными движениями пальцев все магазины, Рат подумал и положил рядом с ними одну из коробочек - на сто патрон.

Но вместо того, чтобы вернуться к снаряжению патрон, мальчик подпёр голову рукой и задумался…

… - Не ходил бы ты, Ратка.

- Я задаток взял, - Рат, отодвинул пустую тарелку. - Спасибо, ба… Вкусно.

- Сколько задаток-то? - бабушка Зина с любовью смотрела на внука. С тех пор, как умер гораздо более старший, но горячо любимый муж, старший сын после похорон опять пропал неизвестно куда, а младший с невесткой погиб в тайге, внук остался последним для неё светом в окошке. Учёбу, означавшую для неё тоскливое одиночество с болезнями, она ещё терпела, но с тоской думала о том, что скоро Ратмир уедет учиться совсем далеко и мог бы хоть последнее лето побыть с нею… Но с другой стороны - её пенсии не хватило бы даже на еду…

- Три тысячи, - ответил Рат. - За месяц…

- Немного, - вздохнула бабушка. - Я задолжала больше… ты уж прости…

- Отдал я долги, - словно бы нехотя буркнул Рат.

- С задатка-то от трёх тысяч?

- Ты, ба, не поняла, - Рат достал бумажник и поочерёдно выложил из него радужные плотные купюры-евро: десять сотенных, четыре полусотенных и пять десяток.

- Это ж эти… - старушка ахнула. - Это ж евреи!

- Евро, ба, - поправил Рат, усмехнувшись. - Я потратил много, а эти тебе оставлю. Ты тут не жмись… Вторую половину получу - поедешь в санаторий. В Крым. Полечишься как следует…

- Ой, Ратка! - баба Зина закачала головой. -Это ж больше ста тыщ, за что такие деньги?!

- Дурное дело нехитрое, - ответил мальчишка, наливая себе компот из запотевшей банки. - Им деньги легко достаются, они и не считают. Заработано - не прошено, не крадено.

- Ой, Ратка, - старушка продолжала качать головой, - а если в худое дело попадёшь?

- Своя голова на плечах, - тоном, дававшим яснее ясного понять,что разговор окончен, хотя и не грубо, отрезал мальчишка…

…Рат бесцельно передвинул по столу гильзу, вздохнул.Бабушке что - она всю свою жизнь жила за мужчинами и делала то, что они скажут, привыкнув к мысли, что они умней, а всё ими решённое - справедливо… Но ведь он же не всё ей рассказал.

Не всё. Совсем не всё…

…Он только что сдал биологию, последний экзамен за девятый класс, и соображал у окна в вестибюле интерната, что ему надо сделать в первую очередь, чтобы поскорей заполнить обходной лист и сорваться домой. Пробегавший мимо младшеклассник, сын директрисы, круто затормозил:

- Рат, там тебя внизу какой-то дядька спрашивает!

- Какой дядька? - удивился Ратмир, но удивление его разбилось о спину мальчишки, который уже с середины второго лестничного пролёта крикнул:

- Да не знаю я-а!!!

Ратмир вышел наружу, в жаркий июньский день, переваливший за половину.

На противоположной стороне улицы стоял легковой автомобиль. Рат не очень разбирался в марках, но хорошо было видно, что автомобиль дорогой и зарубежный. Облокотясь на полированную крышу, спиной к интернату стоял одетый в такие же, как автомобиль, шмотки, рослый человек. Когда дверь за спиной мальчишки коротко щелкнула, человек обернулся… и Рат споткнулся.

Но это был не отец, как в какую-то безумную секунду показалось мальчишке. Человек около автомобиля был похож на отца, но - не отец. Каким-то чутьём Рат в следу-ющую секунду сообразил, что видит своего дядю - Владимира Никифоровича, о котором слышал, но которого не видел ни разу… да и отец с ним виделся последний раз только на похоронах деда Никифора.

Скорей всего, мужчина тоже узнал мальчика, потому что, как-то неуверенно-радостно улыбаясь, пошёл через дорогу навстречу Рату. Ратмир тоже шёл, испытывая смущение, неловкость и смутное недовольство - сам не понимая, почему.