Лев Сокольников - Прогулки с бесом, или "Gott mit uns"!

Ответы, коими заполнил "Карточку" и отослал в Фонд, были, естественно, составлены в большей части под диктовку беса.

Должен сказать, что сущность, сидящая во мне, двоедушна, а местами имеет и большее количество душ: нужные Фонду ответы были не совсем такие, какие напишу сейчас, и такое поведение характеризует не меня, а беса:

1. Фамилия, имя, отчество (указываются также прежние Ф.И.О. под которыми претендент задерживался)

Первый тупик:

— Кем задерживался?

— Немцами, разумеется! Неужели непонятно!? Фонду интересно знать: а вдруг в оккупацию проживал под двумя фамилиями!? К примеру, враги задержали тебя на базаре в зиму 41–42 "Сидоровым", а ты им ясными глазами заявляешь, что ты не "Сидоров", а "Иванов"! Эти простаки очень удивляются и без проверок, с массой извинений за причинённые неудобства, отпускают тебя на "все четыре стороны"! Вдруг сегодня ты вздумаешь требовать компенсаций на двоих!?

— Ничего не понимаю! Что, разве марки можно получить на две фамилии? Такое было? Бес, как это сделать? Я горю страстью к маркам!

— Не спеши. Это только первый вопрос, а впереди — ещё пятнадцать. Если будешь так ярко полыхать от первого и пустячного вопроса, то на десятый вопрос отвечать будет некому: сгоришь напрочь! И пепла не останется! Кому достанется компенсация?

— Убедил! Едем дальше:

2. Паспортные данные.

— Вроде бы понятно, но всё же второй вопрос, если я не круглый дурак, полностью уничтожает первый. Не могу успокоиться: если вышлю в Фонд данные с двух паспортов, то мне на них ответят двумя порциями марок? "Да"? "Нет"? "нужное — подчеркнуть"?

— Так, но не совсем: для двух порций нужны будут и две справки от органов. Сможешь заполучить?

— Понятно.

3. Дата и место рождения.

— Продолжить "нагрев"? "Паспортные данные" описал, какого ещё хера нужно!?

— Но, но, успокойся! "дорогу осилит идущий" — бесы умные и сдержанные сущности! С другой стороны: почему бы им не быть умными? Они могут позволить быть умными, марки их не волнуют! Я счастлив, что в меня вселился бес-интеллектуал, а не пьяница! Как его не уважать?

— Часто пьяницы бывают большими интеллектуалами.

4. Номер удостоверения (для бывших несовершеннолетних узников фашизма), кем и когда выдано, и на основании каких документов?

— "Аусвайсен"? На то время "Аусвайсен" меня не касался, мал был для "аусвайсена". Враги разрешали ходить по городу без него и где угодно. "Одна печаль терзала душу": не в чем было гулять, не годился мой "гардероб" для зимних моционов.

После четвёртого вопроса "температура" поднялась на пару градусов, но подчиняясь советам беса, ответил на вопрос вежливо: отвечать так, как хотелось, побоялся: "а вдруг, как и прежде, ущемят!? Могут? Кто их знает: Фонд — контора новая, таинственная, и чего было ожидать от тамошних "товарищей" — уверено заявить не мог ни один из бывших работников на Рейх. Приобретённая логика говорила:

— Что в твоих ответах? Можешь послать сучью компашку из Фонда далеко — но врождённая логика предупреждала о другом:

— Нужно становиться в позу, если за "туманным горизонтом" маячат таинственные, неведомые "дойче марки"? Да, те, кои собирались "ярко осветить небосклон жизни"? Не проще ответить прямо и без "подколов"?

5. Инвалидность (группа; серия, номер документа и дата его выдачи)

Пока не инвалид. Держусь. Вопрос нравился тем, что не спрашивал где, кто и когда основательно покалечил претендента. Нужно признать, что сволочь, измыслившая пятый пункт "карточки" — умная сволочь!

— Напиши, что грыжу между "третьим и четвёртым позвонками" поясничного отдела хребта заработал на лесоповале. Когда тебя назвали "военнослужащим" и отправили готовить место под стартовую площадку известного на сегодня космодрома. Грыжа твоя почётная, "воинская", честная, заработана в архангельской тайге и ценнее грыжи сослуживца, кто строил дачу "родному советскому" генералу под столицей. Из-за такого пустяка, как твоя грыжа между третьим и четвёртым позвонками, не стоило бы письменами позорить советский генералитет. Разве у тебя одного сегодня в непогоду задница от боли отваливается? Откуда такое отвратительное стремление "оторваться от всего народа"? "Идти против всех"?

6. Домашний адрес с почтовым индексом и номером телефона.

— Такое впечатление, будто вопросы сочинял не один человек, а куча дураков и никчемностей. Паразитов, наконец!

Автор шестого вопроса явный недоумок: чего спрашиваешь, у тебя перед носом все мои реквизиты, чего ещё нужно!? Там "вечная и родная" прописка указана!

— Успокойся! Прочти седьмой вопрос, сходи в туалет, справь малую нужду и начинай размышлять о том, как станешь отвечать.

7. Адрес сбербанка, номер сбербанка и расчётный счёт.

— Это у тебя-то номер счёта!? Да ещё в банке? Ну, полные "молодцы"! И меня развеселили! Набирай: "да, есть счётец, от времён "третьего Рейха" остался. В Германии, естественно… Есть и в Швейцарии. Как иначе? Всякий, уважающий себя человек обязан иметь счёт хотя бы в одном банке Швейцарии! Иным не доверяю".

Продолжай: "Швейцария: Берн, банк "Лузитания", номер счёта: 62891-LB 07-S/ f.

— Постой… "Лузитания"… Знакомое слово… Вроде бы, когда-то по морям с таким названием пассажирский корабль экстра класса перемещался? А потом его постигла судьбина многих морских посудин: он утонул? Что за намёки, беся!?

— Не мешай: Берлин: Deutschе Bank. Номер счёта: NS/152384-DB/ 7FG" — и, будьте любезны, всё, что причитается моему компаньону, до единого пфеннига, отослать на указанные счета в "равных долях"! Очень приятно постоять за тебя! — мог я, помимо "бесовского наущения", такое придумать!?

8. Время, место и обстоятельства задержания.

Как ответить? Насколько подробно и обстоятельно? В маленькой по размерам "Анкете" был большой "минус": "портянка" малых размеров, всего-то со страницу из ученической тетради, требовала "исчерпывающих ответов". С ответами у нас всегда так было. Они должны быть "подробные и точные".

— Ценное свойство "опросных портянок" прошлого, настоящего и будущего: при малых размерах по "площади" они пытаются вместить в себя большие чувства!

— Бес, как соврать, чтобы "вопрошающие" отцепились? В поле тетрадного листа полностью не войдёт история моего задержания на базаре родного города в оккупационную зиму 42 года. Это один вариант.

— Другой ответ: никто тебя тогда не задерживал, а сегодняшний претендент, согласно приказу немецкой администрации, сам явился на место сбора для отправки в Германию строить "тысячелетний Рейх". За уклонение от приказа — пуля!

— Будто в своём "рейхе" работы мало было. Какому варианту отдать предпочтение? И какой вариант дороже оценят в марках правопреемники древних работодателей?

9. Когда, где и в каких местах принудительного содержания находились?

— Слушай, друг, если сфантазирую и нарисую "наш", "родной" советский лагерь? С небольшими "коррективами"? Мест "лагерных" у нас много, опишу одно такое и помещу в Рейхе? Такое просто сделать: лагерь — он везде лагерь, какие бы опознавательные знаки не висели на воротах. Разница в лагерях всегда была несущественной. Какая разница, где погибать? Если комендант лагеря немцем был, так у меня и ненавидеть его основания имелись. А какими эмоциями прикажете наливаться в адрес коменданта "нашего" лагеря? Был лучше немецкого? Станут умники из "Фонда" проверять мои показания о комендантах лагерей?

— Никто проверками заниматься не станет, никому это не нужно.

— Тогда скажи, дорогой друг и товарищ, за каким хером… пардон, "хреном", меня пытают!?

— Дабы освежить в памяти прошлое.

— В моей памяти? Ну, положим, освежили… что далее? И без столичной воровской сволочи прекрасно всё помню, без напоминаний! Что с того им и мне?

— Попробуй с трёх попыток догадаться. Вмешиваться в душевные отношения бывших комендантов лагерей, как чужих, так и своих — скучное занятие, ничего нового не найдём. Да и чревато: можно обвинение в "кощунстве" схлопотать! А там и до "анафемы" — рукой подать. На такое вы скоры, "технология взаимного обличения" вами отработана до совершенства и не забыта до сего дня! А зачем нам лишняя "анафема"?

10. Подвергались ли Вы каким-либо псевдомедицинским экспериментам, и чем это подтверждается?

— Не подвергался, очередь не дошла. Если проклятые враги над кем-то и ставили ужасные опыты, то это было всё же как-то ограничено по времени. Да, устраивали опыты над живыми людьми, установленный факт. Страшное, отвратительное занятие, слов нет, подопытные знали, что они подопытные, знали, что с ними делают и проклинали мучителей! Как всегда запоздалая тётя "Справедливость" очнулась, и каждый "экспериментатор" получил своё!

— Не все, не все! Как быть с теми, кто на тебе, как на кролике, проверял "успехи социалистической системы ведения хозяйства" полных семь десятков лет? Нет, конечно, явных экспериментов никто и никогда, как враги, так и друзья, над тобой не производили, нет! Не выясняли вопрос: "на сколько его хватит"!? Документы, подтверждающие факты "псевдо медицинских экспериментов от "своих" отсутствуют, если не брать в расчёт твою "Трудовую книжку" с записью о сороках пяти годах трудового стажа на "строительстве социализма"! — пел бес "провокационную" песнь.