Сборник - Трава была зеленее, или Писатели о своем детстве

Кастрюли были красными, чайник – ярко-зеленый, клеенка – сиреневая, а занавески – оранжевые.

«И как она тут не сошла с ума?» – подумала я.

Женщина села напротив и уставилась на нас:

– Ну и что вы мне скажете?

Мы поежились под ее взглядом.

Верка нашлась.

– Вот, пришли познакомиться! – повторила она. – А то как-то… мой папа живет… ну, с вами! А мы незнакомы!

– Да? – удивилась она. – А ты что, страдаешь? Ну, что мы незнакомы?

Верка смутилась и пожала плечом.

– Ладно! – сказала хозяйка и прихлопнула ладонью по столу. – Пришли, так пришли.

Я увидела разноцветные кольца на ее крупных пальцах, сверкали камни – фиолетовые, малиновые и зеленые.

«Ну и вкус! – поразилась я. – Наверное, точно цыганка».

– Лилия, – нехотя представилась она. – Будете чай? Или кофе?

Мы захотели кофе: как-то это по-взрослому.

На кухне запах кофе, и он перебил остальные запахи.

Кофе она налила в крошечные чашечки. От него шел горячий пар и одуряющий запах. На поверхности дрожала густая светлая пенка.

Мы пили кофе, а хозяйка смотрела на нас.

Верка исподлобья бросала на меня беззащитные взгляды: что делать-то, а?

А что я могла ей сказать? Втайне я радовалась, что планы наши в очередной раз срывались.

Хотя эта Лилия симпатии не вызывала. И жалости тоже.

– А папа скоро придет? – вдруг спросила Верка.

Тут зазвонил телефон. Лилия схватила трубку в виде красной лаковой туфли на каблуке – скользкую, дурацкую, пошлую и неудобную – и посмотрела на нас.

– Слушайте, девочки! Если вы ждете папу, – она усмехнулась, – так подождите в комнате! А то у меня дел по горло!

У Верки загорелись глаза. Я вздохнула.

Мы пошли в комнату. Комната поражала сверканием: обои с золотом, картины в золоченых рамах, витрина с фигурками, пузатые вазы с искусственными цветами. Гипсовые ангелочки, и снова хрустальная люстра – куда больше, чем ее кухонная сестрица!

В общем, безвкусица, мещанство и ужас! Мы с Веркой снова переглянулись.

Пышная Лилия удалилась на кухню.

Верка вскочила и бросилась в смежную комнату.

– Спальня! – шепнула она и достала из кармана пакетик с крысиной отравой.

– Стой на шухере! – кивнула мне подруга.

Верка нырнула в спальню и вышла через пару минут, счастливая и удовлетворенная.

На ее лице горели красные пятна.

Она мне кивнула: готово!

– Ну, пошли? – спросила она. – Больше нам здесь делать нечего!

Из прихожей Верка выкрикнула:

– До свидания! Зайдем как-нибудь в следующий раз!

Лилия показалась в дверном проеме. Усмехнулась недобро и вяло кивнула:

– Ну, что? Познакомились?

Мы с Веркой выкатились за дверь, выскочили из подъезда и почему-то побежали. Бежали мы долго, минут пятнадцать. Запыхавшись, остановились.

– Ну, что? – спросила я. – Удалось?

Верка кивнула:

– Рассыпала, да! Под кровать, под тумбочку и под ковер!

– Ну, и что будет? – я сомневалась в успехе.

– Надышится и окочурится! – уверенно ответила подруга.

– А отец? – спросила я.

Верка махнула рукой:

– Туда ему и дорога!

Мне стало страшно. По-моему, Верка храбрилась.

– Как он мог, – сказала я, – связаться с этой вульгарной Вороной! Она на ворону похожа – черная, толстая и блестящая! И это после твоей мамы! А, Вер?

Верка молчала. А потом ответила:

– А я его поняла! Мама такая безмолвная, такая… бесплотная. Тщедушная, слабая. Бесцветная. А эта… эта огонь! Гром среди ясного неба. Видела, как сверкает глазами? И сиськи какие!

Честно признаться, я не поняла ничего. Тогда не поняла. Поняла только потом, довольно много лет спустя. Когда уже вовсю звучали слова «секс» и «сексуальность». Ворона действительно была притягательна! При всей ее грубости и вульгарности жизнь в ней била ключом. От нее словно шел жар, как от ее чайника.

Конечно, ничего не случилось, и никого мы, слава богу, не отравили!

Чуть позже Верка узнала, что отца и Ворону пробрал сильный понос.

А тетя Таня лежала… Тогда отчаявшаяся Верка позвонила отцу.

Он, надо сказать, тут же примчался. Поохал, поахал и вызвал врача. Врач посмотрел на тетю Таню и быстро забрал ее в неврологическую клинику.

Веркин папаша навещал ее почти ежедневно. Все-таки Верка оказалась права: совесть до конца он не «проблудил».

Но после больницы он все равно торопился к Вороне.

Думаю, ее это особо не радовало. Блудный отец появлялся каждый раз грустный, потерянный и очень расстроенный.

Верка с садистским удовольствием разглядывала отца.

Через недели две Веркиной маме стало получше. Она начала понемногу есть, попросила вишневого сока и лимонных вафель.

Мы стали рыскать по магазинам. Вафли нашли, а вот вишневого сока не было!

Принесли сливовый. Тетя Таня нам ничего не сказала. Может быть, не заметила подмены?

А Веркин папаша притащил банку черной икры. Тетя Таня отдала ее Верке.

И мы поняли, что все будет нормально. Она снова стала заботиться о дочери.

После больницы Веркин отец продолжал навещать бывшую жену.

А она, надо сказать, реагировала на него совершенно спокойно! Вернуться и одуматься не просила, встречала его равнодушно и облегченно вздыхала, когда он уходил.

Может быть, пережив его уход из семьи так тяжело, она свое уже отстрадала?

Бывший муж приходил, но снова уходил к Вороне. Наверное, его к ней сильно тянуло.

В мае Веркина мама уехала в санаторий – на реабилитацию.

Санаторий находился не близко, и мы довольно долго ехали на электричке.

Вернулись поздно вечером, и я осталась на ночь у Верки.

– Мне кажется, – зашептала она, – что он… вернется! А тебе?

– Мне тоже, – ответила я.

Ответ мой был не совсем искренним, но я этого очень хотела.

А потом случилось чудо из чудес! Нет, правда! Абсолютное чудо! Веркина мать тетя Таня встретила в санатории человека.

Мужчину этого тоже оставила ветреная жена, и они, два одиночества, отлично понимающие друг друга, жалеющие и сочувствующие, к окончанию отдыха … в общем, сошлись!

И тетя Таня с новым мужем отбыли по новому адресу. Жил он где-то в средней полосе, по-моему, в Воронеже – точно не помню.

Конечно, они звали Верку! Верка поехала в гости и вернулась в Москву.

Нет, там было все хорошо! И дядька оказался отличный, и квартира хорошая. И мама счастливая!

Вот только… Верка не захотела уезжать из Москвы. Да и к тому же школа, поступление в институт. «И еще ты!» – сказала она.

Мне, конечно, было приятно. Но… почему-то после этой истории с отравлением мы стали с Веркой друг друга избегать…

Общая тайна нас не сплотила – она нас разъединила. Мы старались не встречаться взглядами, перестали друг другу звонить.

Мне было неловко: все-таки жила моя Верка одна. Но на контакт идти она не хотела – я это чувствовала и почти понимала.

Веркин отец начал здорово поддавать. Пару раз я его встречала на улице. Он был еще в порядке, нормально одет и пострижен, но шел он шаткой походкой и смотрел сквозь людей.

Он просил у Верки адрес матери, бывшей жены, но адреса она ему не дала…

Откуда я узнала про это? Да все просто: на улице он схватил за руку и стал умолять помочь. Объяснил, что Верка ни за что не дает адрес.

А я адрес не знала. Может быть, и хорошо?

В девятом классе Верка похвасталась народившимся братом.

Лиля-Ворона выгнала новоявленного мужа где-то через год с небольшим.

А зачем ей нюня и пьяница, тоскующий по бывшей жене? Такая, как Лиля-Ворона, найдет себе еще сто.

И Веркин папаша явился домой…

Теперь он выпивал с местными пьяницами – Колянчиком и Сергеичем. Когда дочери не было, таскал их в квартиру.

Верка эту лавочку прикрывала, ей было стыдно перед соседями, и в десятом классе она поменяла квартиру.

Нового адреса она не оставила.

Ходили слухи, что у Верки все хорошо: поступила в университет, на юридический. Она всегда мечтала стать адвокатом.

Ну а больше о ней я не знала.

Встретились мы совершенно случайно спустя, кажется, лет сто или двести. Точнее, спустя лет двадцать пять.

Она окликнула меня при входе в метро:

– Ты? Неужели?

Я обернулась. Верку я не узнала – дамой она стала роскошной! Высокая, стройная, с шикарной прической, прекрасно и дорого одетая, она стояла напротив меня, и мы разглядывали друг друга.

– Вот, – смущенно сказала она, – вчера сдала в сервис машину! И в первый раз лет за десять – в метро! Ты свободна? Может, пойдем поболтаем?

Я была не очень свободна, но, конечно, пошла.

Мы сели в уютном кафе и заказали по кофе.

И потек разговор. Верка стала адвокатом, успешным и дорогим.

– Недешевым, – засмеялась она, – не всем по карману.

Выходила дважды замуж, но семейная жизнь не сложилась. Первый муж оказался «врун, болтун и хохотун», как сказала она. С ним было весело, но ненадежно.

– Ну, а второй… – Верка грустно вздохнула, – пьяница. А мне хватит на мою жизнь одного!

Я кивнула, но спросить не решилась.