Охота за тенью - Ведельсбю Якоб

— О будущем.

— Он врач, не так ли?

Кристиан Хольк кивает.

— Это он искал меня, когда мы сидели в гостевом домике.

— Почему вы не захотели с ним разговаривать?

— Это не имеет отношения к делу.

— Как его зовут?

— Биссон.

— Доктор Вальтер Биссон? Южноафриканец, который в свое время возглавлял программу «Проджект коуст»?

Лицо Холька слегка краснеет. Он молчит.

— Я читал в интернете об этих расистах. «Проджект коуст» разрабатывала биологическое оружие и стремилась ограничить рождаемость среди чернокожего населения. Позднее члены «Проджект коуст» создали организацию «Новый мировой порядок».

— Вы пытаетесь делать выводы, но не осознаете масштаба проблемы, — бормочет Хольк. — «Мишн зироу» — это лишь малая частица гигантского целого, размах которого даже я не могу себе представить. Послушайтесь доброго совета, не копайте глубже. Остановитесь, пока можно остановиться.

— И что тогда?

— Мы с Лизой возвращаемся в Данию, идем в следственный отдел полиции и рассказываем обо всем, что нам известно, — произносит Хольк. Он смотрит прямо перед собой.

Я включаю камеру:

— Что на самом деле заставляет вас отойти от дел, Хольк? Вы испугались последствий, которые затронут лично вас, когда планы «Мишн зироу» выплывут на поверхность, и теперь поджимаете хвост?

— Чистой воды вздор. В этом сумасшедшем мире меня уже ничто не пугает. Но я думаю о своей семье. Близким мне людям необходима защита полиции. Я не хочу, чтобы кто-то навредил им, пытаясь свести счеты со мной, это неоправданный риск.

Хольк по-прежнему на меня не смотрит. Достает носовой платок и сморкается.

— Дорогой, — шепчет Лиза Майер и берет его за руку.

Он целует ее в щеку.

Трудно представить себе, что мужчина на заднем сиденье — тот самый Кристиан Хольк, у которого мы брали интервью перед Рождеством. Что стало причиной его перевоплощения — из олицетворения властности в дрожащую овцу? Неужели он и правда выбросит белый флаг и сдастся на милость властей? Или это очередной акт в задуманной им постановке, финал которой известен только ему? А Йохану и мне он просто раздал роли и нам еще предстоит понять их смысл?

Мысли барабанят в мой череп, пока машина несется по трассе в направлении Малаги. Часть дороги проходит через горы, чтобы потом низвергнуться прямо к городу. Синие, зеленые, белые, черные, желтые рекламные щиты супермаркетов, бургерных, универмагов, заправок и страховых компаний посылают сигналы прямо в мозг. Индикатор заряда камеры мигает, мы подъезжаем к аэропорту.

— Вы должны помочь нам, — наконец произношу я.

— Я и так сказал слишком много, — колеблется Кристиан Хольк.

Глубоко вздохнув, он достает из внутреннего кармана пиджака записную книжку и протягивает мне визитку. На ней написано:

Рейнбоу Импорт/Экспорт

16 ул. Абдасадак

90000 Танжер

— Насколько мне известно, по этому адресу находятся отдел сбыта и центр, координирующий всю деятельность компании в Северной Африке. Но на вашем месте я бы держался от него подальше.

— А сами вы там бывали?

— Конечно нет.

— Тогда зачем вы носите эту визитку при себе?

— У меня инструкции: отправляться туда, если все прочие пути будут отрезаны.

Машина упирается в бордюр перед терминалом. Кристиан Хольк помогает Лизе Майер выбраться из автомобиля и берет ее багаж. Потом он оборачивается и нагибается ко мне:

— Пока снимаете, можете пользоваться моей машиной, но потом, будьте добры, оставьте ее на круглосуточной парковке здесь, возле аэропорта. — Помолчав, добавляет: — И берегите себя. Обещайте мне довести начатое до конца, ха-ха.

Он берет Лизу Майер под руку, и они вместе исчезают в мгновенно закрывшихся за ними стеклянных дверях аэровокзала. В эту секунду камера окончательно садится.

— Поедем вдоль побережья, — предлагает Йохан, и мы, набрав скорость, пролетаем автобусные остановки. — Мой покойный тесть всегда так ездил. Этот путь несколько длиннее, но гораздо живописнее. В Лос-Аламосе спустимся к самому морю, найдем трассу N340, а по ней уж — до самой Марбельи. Наизусть все это помню, хотя столько лет прошло.

Я уютно устроился на заднем сиденье.

— Не оглядывайся, — говорит он немного погодя. — Всю дорогу от аэропорта у нас на хвосте сидит мотоциклист. Посмотрим, что он будет делать, если я здесь сверну.

Он съезжает на раскинувшуюся вдоль трассы площадку с супермаркетом и заправкой. Мотоцикл продолжает наматывать километры прямо по шоссе.

— Померещилось. Ладно, раз уж мы тут, давай заправимся.

Я остаюсь в машине, Йохан заправляется и платит. Мне приходит в голову, что люди из «Мишн зироу» вполне могли прослушивать телефон Лизы Майер и таким образом отслеживать наше с Йоханом перемещение по Европе. Ну и дела… Йохан возвращается к машине, мы выезжаем на N340 и продолжаем наш путь в Марбелью.

— Чтоб тебя! — внезапно восклицает Йохан. — Он нас ждал.

— Можешь от него избавиться?

Я слежу за мотоциклистом в боковое зеркало. Он на внедорожнике с задранными крыльями, на голове — зеркальный шлем. Одет в джинсы и черную штормовку, за плечами — рюкзак.

— Да, есть у меня одна идея.

Мы въезжаем в Марбелью, Йохан едет в сторону старого города, потом внезапно резко сворачивает на подземную парковку и на полной скорости несется вниз. Мотоцикл газует позади нас. Мы бегом поднимаемся по ближайшей лестнице и выскакиваем наверх, я стараюсь поспевать за Йоханом по узкой улочке. Оказываемся на площади, обсаженной по кругу деревьями, ветви которых гнутся под тяжестью апельсинов. На скамейках сидят женщины и мужчины, болтают и курят, дети играют здесь же.

— По этому лабиринту улочек запрещено ездить на машинах и мотоциклах, а я знаю это место вдоль и поперек, — поясняет Йохан негромко.

Мы быстрым шагом пересекаем площадь, минуем пару сувенирных магазинчиков и сворачиваем в еще более узкий проход между двумя двухэтажными белыми домиками. Одну из стен покрывают вьющиеся растения. До меня доносится запах лаванды, и я замечаю на противоположной стене горшки с лиловыми цветами. Мы форсируем еще одну площадь и продолжаем сворачивать с одной узкой улочки на другую. Я уже давно перестал ориентироваться, но Йохан отлично представляет себе, где мы.

Вскоре старый город остается позади, и мы идем по широкому тротуару. На обочине, касаясь друг друга плечами широких листьев, растут пальмы. Минуем две гостиницы и выходим на набережную.

— Ну вот мы и на месте.

Йохан входит в двери апартаментов «Принцесса Плайя» и кивает администратору за стойкой. Я вхожу следом.

— Петер! — доносится до меня чей-то голос.

Резко поворачиваюсь. С одного из диванов в зоне отдыха поднимается Сара и направляется в мою сторону. Мы сдержанно обнимаемся.

— У тебя ошарашенный вид.

— Да уж, у тебя получилось меня удивить.

— Ты сам написал, что мы можем встретиться здесь. Это прекрасно вписывалось в мой график, но ты, очевидно, не получил эсэмэску, я отправила ее около часа назад.

Я качаю головой:

— Я потерял телефон.

— Может быть, я некстати? Ничего страшного, вернусь в Ронду.

— Нет-нет. Все замечательно. Очень здорово, что ты приехала.

Я бросаю взгляд в направлении Йохана, который занят беседой с администратором. Он оборачивается и машет нам рукой.

— Здорово, что я тебя нашла. Спасибо за вчерашний вечер.

— Да, точно, и тебе спасибо за вчера, — бормочу я в ответ.

Сара берет меня под руку, и мы идем к лифту.

— Я скучала, — шепчет она.

Мы выходим из лифта на девятом этаже, Йохан целеустремленно сворачивает влево. На медной дощечке справа от двери с номером восемьсот восемь значится фамилия «Мек».

Йохан уверенно отпирает дверь.

— У администратора на имя Марии оказалось два ключа вместо одного. Этот парень тут новичок, он меня не знает, так что пришлось ему звонить Марии и спрашивать, можно ли дать мне оба ключа.