Первокурсники - Эллен Том

— Да ну, это просто слухи, Джен. — Свадебная Фата нахмурилась и повернулась к Люку: — Так ведь?

Меня бросило в жар. А если это правда? Уилл сфотографировал меня во сне? Ну нет, может, он и не ответил на сообщение, но и полным ублюдком не был, верно? Грудь сдавило от паники. Я ведь даже не переспала с Уиллом. Просто спала рядышком.

Люк опрокинул в себя рюмку и поморщился.

— Да неправда это, — сказал, вытирая губы.

Мэри ударила его по плечу:

— Слыхали? Тейлор — мой чувак. И если он говорит, что все это брехня, я ему верю.

Люк улыбнулся мне, и я, наслаждаясь прохладной волной облегчения, подумала: «Я тоже».

Глава 14

Меня до чертиков пугало то, как быстро все происходит.

Как быстро смутные мечтательные мысли о Фиби трансформировались в мысли более конкретные и серьезные, из разряда «это-в-самом-деле-может-случиться».

Рядом с ней я постоянно балансировал на грани. Изнывал от этого странного, необъяснимого электричества, которое зарождается в теле вместе с симпатией к кому-то новому. Я не чувствовал его с тех пор, как на первом уроке французского в десятом классе рядом со мной села Эбби, и теперь сходил с ума от страха, вины и волнения одновременно.

Одной мысли о скорой встрече с Фиби хватило, чтобы я ускорился, покидая поле. Стояло необычайно теплое октябрьское утро, и мы с Уиллом возвращались в Ютланд после ранней мини-тренировки. На прошлой неделе в своем первом матче мы проиграли Честерскому универу со счетом 4:2, поэтому Уилл настоял, чтобы отныне все тренировались при любой возможности.

Сегодня на поле я был крайне рассеян, так как без конца думал о Фиби. Мы договорились встретиться на лекции о поэзии, а потом сразу пойти на квиддич.

— Ну что, опрокинем по пинте? — спросил Уилл, глядя в телефон.

— Еще и половины десятого нет.

— Это значит «да»?

— У меня лекция.

Я подумывал рассказать ему о квиддиче, но быстро отказался от этой идеи. Во-первых, потому что Уилл наверняка начал бы издеваться. А во-вторых, потому что я так толком и не понял, что произошло у них с Фиби. Они точно не вместе, ибо за последние недели Уилл на моих глазах встречался с кучей девчонок. Но я все еще переживал, как он отреагирует, если узнает, что Фиби мне нравится. И гадал, что она думает о нем.

Его телефон пискнул, и Уилл сунул мне его под нос:

— Черт, мужик. Вот это красотка. Молодчага, Джорди Эл.

Я глянул на фотографию и понял, что сейчас самое время поговорить о Стене позора. О том, какая, по-моему, это гадость.

Я изо всех сил изображал непринужденность.

— Кстати, я вроде тебе не рассказывал. Я тут тусил недавно, и одна девчонка упомянула Стену позора. Мол, ходят слухи…

Уилл поджал губы:

— Ты же не трепался?

— Нет.

Он тут же расслабился и улыбнулся, отчего я почувствовал себя мерзким соучастником. Словно солгал из-за преданности команде, а не просто ляпнул под давлением стыда и паники.

— Некоторые девицы слишком напрягаются. — Уилл покачал головой. — Ну то есть чего такого? Люди все время друг друга фотают. Это просто шутка.

Я кивнул, хотя на шутку это совсем не походило, и сказал:

— Мне пора.

Я пронесся через весь кампус, надеясь попасть на лекцию пораньше и занять место рядом с Фиби, но в итоге все равно опоздал на пять минут. Я глубоко вздохнул и тихонько толкнул дверь, но, конечно же, она как назло громко заскрипела, и в мою сторону повернулась сотня голов.

— Ага… без этого никогда не обходится, — произнес профессор, прищурившись за стеклами очков. — Что ж, проходите побыстрее.

Было только одно свободное место в середине самого последнего ряда. Я протиснулся, извиняясь перед ворчащими студентами, которым приходилось вставать, и наконец сел, радуясь, что больше не в центре внимания.

А потом заверещал мой телефон.

И ко мне вновь повернулась сотня голов.

— И без этого никогда не обходится, — хмыкнул профессор. — Хотя обычно нас веселят разные люди.

Тихое фырканье переросло во всеобщий смех.

— Итак, — строго сказал профессор, когда я выключил телефон и достал свой экземпляр «Современной романтической поэзии». — Продолжим. В тысяча пятьсот сорок втором году союз Генриха Восьмого с императором Священной Римской империи Карлом Пятым заставляет его вмешаться в Итальянскую войну…

Я перестал копаться в сумке и огляделся, но так и не увидел Фиби. Не увидел вообще ни одного знакомого лица, кроме здоровенного парня из «Игры престолов», который свалил с посвящения в команду. И он точно не ходил ни на одну из лекций по литературе. Сидя сразу на двух местах, он почесывал свою ржавую бороду, а потом посмотрел на мою книгу, потыкал пальцами в телефон и придвинул его ко мне.

«ОШИБСЯ КОМНАТОЙ, ДРУЖИЩЕ».

Пока здоровяк пытался задушить смех, я рухнул лицом на стол.

Через час, когда я уже прилично разбирался во внешней политике Генриха VIII — хотя не представлял, зачем оно мне, — мы с Игропрестольным вышли из аудитории и наконец нормально познакомились. Звали его Эд, и поскольку он жил в Гильдасе, где проходили собрания квиддич-клуба, нам оказалось по пути. Эд был такой здоровенный, что его грязно-блондинистое афро почти скреблось о потолок крытой аллеи.

— Как прошло посвящение? — спросил он.

— Твой уход был самым ярким событием вечера.

Эд улыбнулся:

— Этот Демперс распоследний кретин.

— Да, есть немного. Но остальные классные. В основном.

Эд только плечами пожал.

— Значит, ты правда не пьешь? — спросил я.

— Не пью. Однажды попробовал, выдул пять пинт пива — и ноль эффекта. Наверное, из-за моих габаритов. Так что решил не заморачиваться и остановиться на ананасовом соке. Намного вкуснее.

— Но почему было не выпить хотя бы в тот вечер? Чтобы попасть в команду?

— А зачем? Я, конечно, люблю футбол, но если играть в команде — значит терпеть все это братанское фуфло, то оно мне не надо. Благо здесь есть чем заняться.

Мы пересекли мост Стефани Стивенс, и я вдруг кое-что учуял и остановился.

— Черт, я знаю этот запах…

На газоне невдалеке развалились Рита и Артур, оба листали книжки, а Артур еще и поедал клиновидный кусок бри будто пиццу. Заметив Эда, он чуть не подавился и прохрипел:

— Иисусе, ты только глянь, какой здоровый.

Эд глубоко втянул воздух:

— Отличный бри. Разбираешься.

— Именно! — Артур захлопнул книгу. — И почему ты не на моем этаже. Я окружен идиотами. Не обижайся, Люк.

— Даже не думал, — отмахнулся я. — Эд, это Артур и Рита. Артур и Рита, это Эд.

— И куда вы намылились? — спросила Рита.

— Иду в этот квиддич-клуб. Если хотите, тоже можете.

Ее губы четь дернулись в улыбке.

— А… девчонка со случайной эсэмэской?

— Что еще за девчонка? — не понял Эд.

— Да так, долго объяснять. Так вы идете или нет? — Я посмотрел на телефон. — Я уже опаздываю. Говорят, там весело. Сегодня вроде как товарищеский матч. Плюс там наверняка будет бесплатная еда. И бесплатный ананасовый сок.

— У меня семинар, — вздохнула Рита.

Но Артур вскочил и отряхнул пальто:

— А к черту, я в деле.

— Я тоже, — пожал плечами Эд. — Хотя если кто-нибудь попытается надеть на меня наручники, я свалю.

— Извини, но если он вновь тебя прокатит, никто из нас с ним больше не заговорит. Никогда. Точка. — Фрэнки казалась отнюдь не злой, а расстроенной.

Негин кивнула, потягивая сливочное пиво:

— Мы с ним и так ни разу не говорили, но да, чтобы провернуть этот номер дважды, он должен быть либо психически больным, либо настоящим козлом.

— Либо мертвым, — с надеждой произнесла я. — Почему-то же он пропустил лекцию? Зрелище было печальное. Я все повторяла людям, что заняла место для друга, а потом целый час сидела рядом с пустым стулом.