Первокурсники - Эллен Том

— Как счастлив клоун, стоя на руках[10], — сказала Фиби.

— Подумайте о своем предке, по сугробам пробирающемся за едой, — прошептала Мэри.

— Где ты не сможешь удержать за руку, — прочла Фиби.

— А я причин остаться не найду[11]. — Я пытался скопировать мрачный тон Мэри, но безуспешно.

Она отступила назад, воскликнула:

— Говори, память!

И включила свет.

Несколько секунд все молчали. Просто сидели, моргали, гладили листья. Такое долгое, неловкое молчание. Затем Фиби прокашлялась и выдала свой короткий анализ стихотворения Сильвии Плат «Ариэль», никак не связанный с листвой, но впечатляющий и очень красноречивый. А я пробормотал свою часть о «Последнем письме» Теда Хьюза, хотя почти все украл из книги, что она мне одолжила.

И под конец Мэри озарила аудиторию улыбкой и сказала:

— Итак… вот и все. Сохраните листья. И вспоминайте нас каждый раз, как на них посмотрите.

Все захлопали, Йоргос улыбнулся и вызвал следующую тройку. Я понятия не имел, хорошо все прошло или плохо.

Мэри явно считала, что хорошо. С семинара она уходила пританцовывая.

— Я уважаю работу остальных, но мы точно были лучшими. Йоргос даже забрал с собой наш листик! Ну будто мы заставили его взглянуть на все по-новому. Я надеюсь.

Она взяла нас с Фиби за руки, и мы втроем побрели по коридору.

— Кажется, однажды я пересплю с Йоргосом, — заявила Мэри, словно выбирала, что бы съесть на ужин. — Знаю, спать с преподом — то еще клише, но он же секси…

— Ага, согласна, — кивнула Фиби. — На такого секси клише не распространяется.

— Поддерживаю, — вставил я, и они рассмеялись.

Мэри остановилась:

— Ну вы же придете позже на концерт группы?

Это мало походило на вопрос, скорее на утверждение. И говорила Мэри в третьем лице, будто сама в этой группе не состоит.

— Да, конечно, — сказал я.

— Клево. Тогда там и увидимся. Мне только надо забрать дымовую машину…

Я два часа перетряхивала гардероб, прежде чем поняла, что ничего достаточно крутого для похода на концерт «Fit Sister» у меня нет. В итоге я остановилась на классических джинсах и простой футболке, поклявшись на будущее на всякий случай купить ярко-синее платье с открытой спиной.

Мы с Люком встретились перед входом в бар, и, едва переступив порог, я дико смутилась.

Народу было битком, и все словно выросли в одном племени с Горшковолосой. Несколько человек с голубыми волосами, завязанными в пучки. Девчонка в блестящей юбке и растянутой спортивной майке. Еще одна в поношенных мешковатых трениках, но зато в свадебной фате. Да, вот так просто и естественно она нацепила длиннющую фату. Парни все тоже выглядели по-рокерски круто.

Мы с Люком купили выпить и устроились за боковым столиком, будто мама с папой, случайно зарулившие не в ту палатку на фестивале.

— Чувствую себя недостаточно крутым для подобной тусы, — прошептал Люк.

Я хотела сказать: «Ты-то крут, а вот я — нет». Но лишь кивнула:

— Я тоже.

Погас свет, кто-то зааплодировал, и тут на сцену поднялась Мэри, встав за огромным синтезатором с микрофоном. В черном свете были видны нарисованные на ее животе ультрафиолетовые звезды. Рядом, за еще одной клавиатурой с микрофоном, появился взъерошенный красавчик в проеденном молью свитере. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы его узнать, и я тут же достала телефон.

— Прям фанатка, — покачал головой Люк, когда я включила запись.

Я украсила короткое видео сердечками и отправила Фрэнки и Негин: «Живое выступление Мыслителя здесь и сейчас».

— Мы «Fit Sister»! — крикнула Мэри в микрофон. — И вы, народ, к нам еще не готовы… но ваши дети полюбят нас.

Они с Мыслителем заколотили по клавишам, создавая музыку, описать которую я не в силах. Звучало, словно кто-то играет в компьютерную игру под водой, а поверх накладывается искаженное пение Мэри. Голос у нее и правда хороший.

Люди перед сценой начали танцевать. Ну или не прям танцевать, а покачиваться, кивать и странно дергаться.

— Как думаешь, с ним все путем? — Люк кивнул на парня в шляпе Шерлока, который дико размахивал руками возле колонки. — Кажется, у него припадок.

— Здесь все двинутые, но двинутые в правильную сторону. Где-то между хедлайнерами на Гластонбери и пациентами психушки. — Я глотнула пива. — Просто я точно из команды гиков.

— Гики, объединяйтесь! — Люк поднял кулак в приветствии.

— Ты не гик. Ты стопроцентный качок.

Кажется, Люк обиделся.

— Ненавижу это слово. Будто ты просто тупой болван, которому, кроме футбола, ничего не интересно.

Пришло ответное фото от Негин и Фрэнки: они в пижамах пили горячий шоколад. Фрэнки написала: «Не верится, что ты запретила нам идти. Будто мы и правда можем опозорить тебя перед врагом квиддича. Скажи Мыслителю, что Негин — ЕГО ЕДИНСТВЕННАЯ ЛЮБОВЫ».

Следом написала Негин: «Ничего не говори Мыслителю! Как продвигается свидание?..»

Мыслитель на сцене теперь держал перед микрофоном маленький колокольчик и позвякивал им в ритме барабанного боя. Я еще раз сфотала.

— Уверена, тебе многое интересно, — успокоила я Люка. А затем, потому что было темно, а я чуток выпила и ощутила прилив храбрости, добавила: — Только не квиддич, очевидно.

Он повернулся ко мне и покачал головой:

— Если честно, Фиби… я давно хотел с тобой об этом поговорить. Просто кое-что… произошло, и мне было так паршиво, что хоть я и хотел прийти…

— Не парься. Там на самом деле очень весело.

Мы покосились на пафосно вальсирующую возле нас парочку.

Песня закончилась, и Мэри ткнула пальцем в нас с Люком:

— Да! Поприветствуйте моих друзей с семинара по листьям памяти!

Несколько человек в зале завопили, и мы усмехнулись. А потом вновь запузырилась и захлюпала музыка, и зарыдала поверх нее Мэри, и Люк предложил:

— Идем, мы должны хотя бы попытаться потанцевать, раз уж она практически посвятила нам концерт.

Мы спустились к сцене и попробовали копировать Шерлока. Поначалу было жутко неловко, но буквально пять секунд — и мы уже вовсю веселились. После трех песен мы так ухохотались и вспотели, что пришлось вернуться в бар.

— А если серьезно, можно я в следующий раз приду? — проорал мне на ухо Люк, когда мы заказали еще выпить. — В смысле, на квиддич. Я правда очень хочу.

Он протянул мне руку.

— Мы уже скрепляли договор рукопожатием, Люк Тейлор, — напомнила я. — Ты не человек слова.

И тогда он выудил из кармана листок:

— Клянусь своим гнилым листом памяти.

— Ладно. — Я пожала его ладонь.

Затем загорелся свет, и сквозь толпу, попутно обнимая людей, к нам поскакала Мэри с еще несколькими девчонками на буксире — включая Блестящую Юбку и Свадебную Фату, правда уже без фаты.

— Вы пришли! — взвизгнула Мэри, обнимая нас обоих.

— Конечно, — улыбнулся Люк.

Она постучала по барной стойке:

— Требую алкоголя!

Появился бармен, и Мэри начала заказывать.

Я указала на значок Общества феминисток на воротнике бывшей Свадебной Фаты:

— Так стыдно, я до сих пор не была ни на одном собрании, хотя записалась на ярмарке…

— Обязательно приходи! — улыбнулась Фата сначала мне, а потом и Люку: — И ты тоже.

— Ни за что не пропущу, — пробормотал он.

Мэри протянула ему рюмку:

— Люк в футбольной команде, так что он скорее угнетает женщин, чем освобождает.

Она явно шутила, но Блестящая Юбка вмиг ощетинилась и вперила в Люка подозрительный взгляд:

— Ты правда в команде?

Он кивнул.

— И что, вся эта фигня про Стену позора правда? — спросила она, и теперь на Люка смотрели уже все.

— Что за Стена позора? — не поняла я.

— Они фотографируют девчонок, с которыми спят, а потом оценивают их по десятибалльной шкале и всякое такое дерьмо, — объяснила Блестящая Юбка.