Хочу познакомиться - Уинтерс Рэйчел

Отличный вопрос.

Эви: Вы уверены, что у Вас все хорошо?

Бен: Большое громкое «да»!

— Во всяком случае, он заставил тебя улыбнуться.

— Это не он, — сказал я ей, все еще улыбаясь.

Бен: Анетт, это ты залезла в мессенджер на моем планшете?

Бен: Merde.

Я так и представляла себе их обоих дома: Анетт тайком уносит планшет в свою комнату. Бен, вероятно, читает у себя и вдруг видит, что экран его телефона вспыхивает.

Бен: Извините, что побеспокоил Вас. Не волнуйтесь, дочь будет должным образом наказана. Анетт, никаких знакомств в соцсетях в течение недели.

Эви: Бен, это я, Эви.

Прошло несколько секунд. Бен либо отнимал планшет у Анетт, либо не хотел отвечать.

Бен: Анетт сказала, она сожалеет, что заигралась с Вами в «Неспящих в Сиэтле».

Так вот что у нее на уме. Овдовевший папа. Ребенок. Анетт все еще пыталась свести меня со своим отцом. Что ж, это мило, хотя и абсолютно, абсолютно неправильно.

Бен: Она нашла Вашу карточку в книжке, которую Вы ей подарили. Я хотел поговорить с Вами об этом.

Моя улыбка погасла. Щеки залились румянцем.

Я разыскивала эти дурацкие визитки несколько недель. Неужели он всерьез решил, что все это подстроено мной — после того, что он наговорил мне после спектакля в школе?.

— Че-е-ерт! — простонала я и попыталась выдавить из себя надлежащий ответ, а мама тем временем уже заканчивала укладку, напевая себе под нос.

Эви: Это всего лишь случайность, Бен. Клянусь, что в ближайшее время не собираюсь втягивать Вас ни в какие романтические аферы со своим участием.

Бен: Я лишь хотел поблагодарить Вас за книгу. Это очень важно для Анетт.

О! Merde! Снаружи засигналило такси. Мама поцеловала меня в щеку.

— Пойду скажу шоферу, что ты задержишься на несколько минут, — сказала она, забирая Зигги и оставляя меня наедине с телефоном.

Эви: Не за что. Я очень рада, что ей понравилось.

Бен: Это была Ваша книга?

Я заколебалась, но все же ответила.

Эви: Да.

Я втиснулась в платье, пытаясь представить, о чем сейчас думает Бен. Что это было глупо? Я обожала «Питера Пэна». Эта книга значила для меня куда больше, чем другие, и все же я сочла правильным подарить ее Анетт. Я посмотрела на фотографию в рамке на моем туалетном столике. На ней папа обнимал меня за плечи, на его лице сияла горделивая улыбка. Снимок был сделан в мой четырнадцатый день рождения; я сжимала в руках коробку с ноутбуком, щеки у меня раскраснелись от счастья и нежелания фотографироваться.

Бен: Вы подарили ей праздник.

Я поймала в зеркале свою улыбку — глуповатую и счастливую.

Бен: И я действительно сожалею о выходке Анетт. Эви: Извинения приняты. Можно с уверенностью сказать, что мы оба специалисты по поспешным выводам. Хорошо провели праздник, Бен?

Бен: Мы объелись и пересмотрели все фильмы, которые Вы рекомендовали.

Бен: Это было лучшее Рождество за последнее время.

У меня перехватило дыхание. От мысли о том, что в Рождество они вдвоем лежали на диване перед телевизором и смотрели мои любимые фильмы, у меня сжалось сердце. Когда я уже наполовину влезла в свой дафлкот, пришло еще одно сообщение. Это была ссылка на песню из «Поющих под дождем», которые входили в список. Я покачала головой.

Эви: Привет, Анетт.

Бен: Привет, Эви!

Бен: Попрощайся, Анетт.

Бен: На следующей неделе мы снова придем в фейню!!

Эви: Тогда до встречи с вами обоими. Бен: До встречи, Эви.

Когда я садилась в такси, в моей руке завибрировал телефон. Снова Бен? Но это было всего лишь сообщение от Монти.

Монти: Могу поклясться, ты говорила, что у тебя все под контролем, Эвелин. Так где же, дьявол тебя разрази, текст Эзры?

18

Новый год

ИНТ. БАР «УИК» — ПОНЕДЕЛЬНИК, 31 ДЕКАБРЯ, 23:45

Эви и Мария сидят в переполненном баре за столиком, заставленным пустыми бокалами. Играет диджей. Над головами танцующих мигают зеленые стробоскопы. Эви сжимает в руке свой телефон. Мария, вся в черном, с сильно подведенными глазами и темными губами, кладет голову на руки.

— Ты это видела? — проорала я, перекрикивая музыку. В тот момент я изучала «Инстаграм» Эго.

— Давно эти двое торчат в баре? — усталым голосом спросила Мария.

Я пролистала несколько снимков: безупречно наряженная елка; горы идеально упакованных подарков в металлизированной бумаге, украшенных элегантными прозрачными бантами; Эго, занимающийся йогой, балансирует на голове, грудь обнажена, мышцы напряжены и блестят…

— Всего четыре порции текилы, — пробормотала Мария.

Я остановилась на слегка размытом снимке женщины, чье лицо было частично закрыто белой кружкой. Мягкие волны светло-рыжих волос, ниспадающие на плечи, длинные шерстяные носки до колен, серый кашемировый джемпер, обтягивающий стройную фигуру. Моника Рид. Изображение было помечено хэштегами #любовьмоейжизни, #блаженство, #лучшеерождество.

Я сунула телефон под нос Марии:

— Если у него было достаточно времени для ежедневных постов, мог бы, по крайней мере, написать одну страничку — одну жалкую маленькую страничку — сценария. Вместо этого он там себе — хэштег — блаженствует, в то время как меня забрасывают сообщениями извращенцы. Знаешь, дело даже не в том, что он ничего не написал.

— Дело в том, что он солгал, — нараспев произнесла Мария, приложила к щеке пальцы с черными ногтями и устало потерла лицо.

— Вот именно! — воскликнула я и взяла свой бокал, но тут же сообразила, что он пуст.

— Не позволяй ему мешать тебе наслаждаться сегодняшним вечером. — В голосе моей подруги зазвучали предостерегающие нотки.

— Каким образом, когда он разгуливает по Йоркширу, занимаясь йогой с — хэштег — ножками газели?

— Боже мой, Эви! — в сердцах бросила Мария.

Я уставилась на нее:

— Что-то не так?

— Она до сих пор толкует про звездилу? — Это был Джереми с подносом в руке, возвышавшийся над Сарой, которая обнимала его за талию. Розовожелтые блестки, которые в начале вечера были у нее на веках, теперь сверкали в ее густых светлых волосах.

— Мои герои! — сказала Мария, потянувшись к подносу. — Теперь ваша очередь с ней нянчиться.

— Нет, не трогай! — Сара шлепнула Марию по руке и выдала каждому из нас по рюмке и ломтику лайма, поставив солонку в центр стола.

— Я не так уж плоха, а?

— Эви, через несколько минут полночь. Мы вместе. Ты — героиня «Я люблю Люси». Мария — Уэнсдей Аддамс. Сара нарядилась феей — ты в самом деле когда-то так одевалась?

— По крайней мере, я не в спандексе! — сказала Сара, дергая себя за крылышки.

Худощавая фигура Джереми была с головы до ног затянута в неоновое трико. Он напоминал велосипедиста, отправившегося тусить в клуб.

— Это был определенный этап. Давай просто наслаждаться, — настаивал Джереми.

Диджей убавил громкость и начал обратный отсчет.

Десять.

Толпа взревела, присоединяясь к нему.

— Неужели я всем до смерти надоела? — спросила я, оглядывая своих друзей.