Дневник одинокого копирайтера, или Media Sapiens (сборник) - Минаев Сергей Сергеевич

Меня заколотило, едва я представил лицо Вербицкого в тот момент, когда на сцене появятся голые бабы, а жены банкиров начнут кривить рожи и разворачивать своих драгоценных к выходу. Я снова закуриваю и медленно, растягивая слова, говорю:

– Вы случайно не читали мой план мероприятия? Ну, про творчество многонациональной России в духе «культура народов СССР»? А слова «культурное мероприятие» вам там попадались?

– Да, но… – тянет Вадим.

– Я читал, – встревает Олег, – и бюджет писал согласно твоей «многонациональной России». Щас пройдут все эти чурки и чукчи с жидовским хором, после них будут «Фреш арт», потом «Комеди клаб». И стриптиз, чтобы веселее разогреть.

– Кто?! Какой «Арт»?! Какая «Комеди»?! Вы тут головой все ебанулись? Вадим, ты думаешь, что снова работаешь директором по рекламе и делаешь клубную вечеринку?

– Так «Комеди клаб» – армяне, вот и многонациональная тема, – отвечает Олег и непонимающе смотрит на Вадима, который стоит зелёный, под цвет стены. Я подхожу к нему вплотную и ору в лицо:

– Ты, сука, хочешь подставить меня? Или ты просто тупой урод? Ты проверил, чего он подготовил или просто тупо спиздил с ним бюджет? Какие тёлки? Какие «Фреш арт»? Тут через полчаса будут серьёзные люди с жёнами. – Я провожу перед его лицом рукой. – Серьёзные люди с жёнами, понимаешь? Понимаешь, что начнётся, когда на сцену выйдут шлюхи сиськами трясти? Ты думаешь, мы что делаем? Гламур-пати? У нас концерт и банкет, посвящённый благотворительности, а не блядский домик. Может, он ещё сюда пригласил двух-трёх дилеров, чтобы было чем «сняться»?

Олег в этот момент посмотрел в пол. Вадим достал сигарету и начал судорожно хлопать по карманам в поисках зажигалки.

– Значит так. Слушайте меня оба, бараны! Армян и прочий «арт» – на хуй отсюда. Тёлок не выпускать из гримерок до конца вечера. Олег, ты сейчас собираешь своих и на хуй отсюда, скачками! Если кто-то останется недоволен, вам пиздец. Особенно тебе, мой клубный друг Вадик.

– Э, я не понял, я тёлкам из своих платил. Вы мне ещё пятёрку остались должны. И чего теперь?

– Теперь? Галопом отсюда.

– Не, а пятёрку ты мне когда вернёшь? Ты меня чё, кидаешь? Я не сирота, можно потом порешать…

Я говорю в рацию:

– Трёх охранников ко мне.

Олег быстро исчезает в толпе. Я беру под локоть Вадима и иду с ним в туалет. Подбежавшего охранника оставляю стеречь дверь. В туалете Вадим прислоняется к стене и лопочет: «Антон, я все объясню». Я бью его под дых:

– Почему ты не проверил программу?

– Аааантон, – Вадим хватает ртом воздух, – я ему доверял, понимаешь…

Он выпрямляется, и я снова бью его. На этот раз в лицо.

– Нужно проверять, а не доверять. По старой привычке решил чуть-чуть бюджета откусить?..

– Антон, прошу тебя, я ошибся!

– Ты мне сейчас все мероприятие завалишь, понимаешь, урод?

– Антон…

– Я тебя уволю, сука! Завтра, к ебеням.

– Прошу тебя, дай мне шанс.

– Мы не оставляем друг другу не единого шанса, скотина.

Я потираю ушибленную руку и в сопровождении охраны иду к Свете, которая занимается артистами. Света сидит за кулисами, пьёт кофе и непонимающе разглядывает список выступлений.

– Антон Геннадьевич, тут только что приходил Олег…

– Я в курсе. Кто после евреев выступает?

– «Комеди клаб» уехал, девушки и эти из…

– Так. Скрипачи твои тут ещё?

– Да. Они уже…

– Так. Обещай им вторую ставку, пусть играют ещё полчаса до банкета. На банкете кто играет?

– Арфистка.

– Она тут?

– Только приехала.

– Что ещё в программе?

– Если девушки не будут выступать, то…

– …девушки не будут. Всё?

– Всё.

– Запускай скрипачей.

«Идиот! Какой же я баран! Ужас. Катастрофа», – я бегу к банкетной зоне и говорю сам с собой. Видимо, придётся проверить и кухню заодно. Меня изрядно трясло, но где-то в чулане сознания я понимал, что счастливо спасся.

На бегу я открываю двери гримерок, чтобы найти стриптизёрш и лично сказать им, чтобы до конца события рожи не высовывали. Я нахожу тёлок в маленькой каморке, где стоят веники, ведра и всякая бытовая химия. Трое девушек, практически верхом друг на друге, умудрились разместиться среди тряпок и швабр. Когда я рывком открываю дверь, одна из них испуганно вскрикивает, другая закрывает рот рукой.

– О! Вот вы где, балерины мои. Значит так. До конца вечера два часа. Если хоть одна из вас покинет эту «лаунж-зону» – всем пиздец. Я ясно выражаюсь?

– А пописать выйти можно? – спрашивает самая смазливая.

– Боюсь что нет, сударыня. Боюсь что нет. – Я корчу идиотскую улыбку и показываю пальцем на ведра.

– Мы вообще-то танцевать сюда приехали, а не в коптёрке сидеть, – продолжает она.

Я вплотную подхожу к ней, беру в руки швабру и говорю:

– Милая моя, если ты сделаешь хотя бы шаг за пределы этой комнаты, твоим шестом до конца дней будет вот это. Ферштейн?

Девушки дружно опускают глаза. Я выхожу из комнаты и двигаю на кухню, на всякий случай выставив у каморки охранника.

Убедившись, что ни со спиртным, ни с едой проблем не будет, я вышел к гостям. По рации мне передали, что приехал Вербицкий. Пройдя через группу журналистов, я нашёл его в углу, беседующим с Пашей, одним из наших интернетчиков.

– Здравствуйте, Аркадий Яковлевич.

– Привет.

– Я отходил кухню проверять. Ну и как вам?

– Да всё нормально вроде. Скоро начинаем?

– Через пять минут. Ждём, когда основные гости приедут. Как митинг? Вам уже показали записи?

– Знаешь, Антон, давай на днях все это обсудим. Вяловато как-то… Всё то же самое. Новизны нет, понимаешь? Той самой фантазии, о которой мы с тобой давно говорили. В целом есть вопросы.

– Может, мы их сейчас обсудим?

– Нет, Антон, не стоит. Давай после. Я гостей пойду встречать, а ты прессой займись. Да, кстати, ты не знаешь, что за разговоры пошли про финансовый кризис?

– Вы имеете в виду кризис в банке «Зевс». – Я удивился тому, как быстро стала распространяться информация из интернета.

– Ну, вроде.

– Говорят, у них лицензию отзывают. А я сегодня дал команду масштабировать в СМИ банковский кризис на фоне ситуации с «Зевсом».

– Да? – Вербицкий удивлённо вскинул брови. – Интересно. Ну, дай бог. Дай бог. Завтра расскажешь. Если в самом деле есть о чём.

Моё настроение, изрядно испорченное Вадимом, сделалось просто омерзительным. Старый козёл. Фантазии нет. А, блядь, бюджеты под неё есть? Ну, я тебе завтра покажу фантазию. Если выгорят дела с Зайцевым, детьми-бомжами и банком, я тебе такую смету за фантазию выкачу, оба «Дозора» отдохнут. Я тебе завтра покажу «Дроздиков пикчерз представляет». Фантазии у меня нет. А у тебя она, значит, есть? Чего же ты тогда людей нанимаешь? Коньяк пить не с кем? Делал бы все сам и не пиздел. Придурок.

Я тем не менее заставил себя улыбнуться, подойти к журналистам и потрещать ни о чём, постоянно поглядывая на часы. До начала банкета оставалось несколько минут.

Когда почти все уже собрались, наконец распахнулись двери в банкетный зал. Мы потянулись дружными рядами: журналисты, политологи, аналитики, политтехнологи и прочая медийная шлоебень рангом пониже. За нами степенно движутся банкиры, нефтяники, газовики, просто мильонщики и пара олигархов. Сегодняшний вечер плавно финиширует.

В банкетном зале мильонщики и их жёны стоят особняком и мило беседуют о планах на уикенд, росте биржевых котировок, угрозе потери бизнеса в свете последних действий государства, новом европейском оффшорном законодательстве, отдыхе на Сардинии, Лондонском экономическом форуме, небывалых затратах на новогодние корпоративы с приглашёнными звёздами а-ля Кайли Миноуг и прочих важных делах. Когда в разговорах всплывает фамилия Ходорковского, тональность понижается. Некоторые из мильонщиков оглядываются и даже отворачиваются. Впрочем, такие разговоры быстро стихают, и беседа возвращается в привычное светское русло. С человеком, поднявшим эту тему, собеседники тут же начинают обсуждать что-то хорошее, например, новое купе от Bentley, делая вид, что упоминание о Хайдере они не заметили. Так обычно ведут себя хорошо воспитанные люди, когда в их присутствии кто-то пукает. Хотя, конечно, среди этих милых людей есть и те, кто предпочёл сразу покинуть эту компанию, сославшись на то, что у жены пустой бокал и ему нужно отыскать официанта. Реально, в этакой духоте весьма трудно стоять с пустым бокалом. Особенно дамам.