Дневник одинокого копирайтера, или Media Sapiens (сборник) - Минаев Сергей Сергеевич

– Вадим, ты у Вербицкого этой фразе научился?

– Нет… А что?

– Он её всё время повторяет. Тебе так не кажется?

– Знаешь, я сегодня, когда тебя слушал, поймал себя на мысли, что подобную речь, только из другого лагеря, читал года три назад. Какой-то чиновник говорил об отечественных СМИ. Это не ты её писал?

– Я стал исторической легендой?

– В смысле?

– В смысле, ты начал за мной записывать и вести работу с источниками?

– Нет, просто похоже очень… Может, мне показалось. Тема-то, сам понимаешь, общая.

– Тебе показалось. Давай концерт посмотрим. Плоды рук своих, так сказать. (За собой замечай, сучонок. Посмотрим ещё, что ты за концерт придумал и кого ты копируешь.)

На сцену вышла девушка, одетая в русский народный костюм, и, кажется, в кокошнике (хотя не исключено, что это были солнцезащитные очки, засунутые в волосы). Она довольно приятным голосом затянула что-то типа «Ой, матушка нальёт ведро, молча принесёт воды». До кучи она звалась Прасковья или Варвара, я не помнил.

– Что за телка, Вадим?

– Новая звезда этнической сцены, Прасковья. Попала в ротацию MTV, кстати.

– Да? Песня какая-то похоронная. Вяловато все, драйва нет.

– Зато почти что народная. На стихи Рубцова. В рамках «возвращения к истокам», – усмехнулся Вадим.

Прасковья тем временем тянула свою занудь уже пятую минуту. Когда я собрался уходить, музыка изменилась. Я обернулся. Прасковья сняла очки-кокошник, тряхнула волосами и завыла: «Mama, oooh, did I mean to make you cry? It’s sometimes whishes I’d never been born at all». Я буквально кожей ощутил, как Фредди Меркьюри несколько раз переворачивается в гробу, слыша, как варварски коверкают его великую песню.

– А вот и драйв, – сказал Вадим.

– По мне, уж лучше нытьё, нежели такой драйв.

– Не переживай. Люди едят, слушают музыку, прессы много, митинг прошёл не так уж плохо. В целом все довольны.

– Сейчас ещё водки вынесут, вообще недовольных не останется, – тихо резюмировал я.

К нам подошёл Гена Орлов с каким-то всклокоченным шаромыжником.

– Антон, ты сегодня спрашивал про режиссёра, вот, познакомься – Аристарх Федулов, известный режиссёр в области…

– Арт-хаус. В области кинофильмов арт-хаус. Рад знакомству. Рад. Очень много о вас слышал, – протянул мне руку всклокоченный режиссёр, блея елейным голосом.

– Я тоже… рад, – пожал я протянутую руку и посмотрел на Генку, как бы спрашивая: «Это что за обсос?»

– Аристарх – самый талантливый в авторском кино, которое многие по недомыслию называют «кино не для всех».

– Н-да. Так говорят, – зарделся от счастья Аристарх. – Я режиссёр и немного продюсер. Сами знаете, в наше тяжёлое время, время, когда бездарности правят бал, а истинные творцы прозябают, никто не верит в кино, особенно в кино с размахом. Приходится совмещать. Я творю для интеллектуалов, знаете ли.

Я посмотрел на Вадима, и тот немедленно перехватил мяч:

– Аристарх, я прекрасно помню ваше кино «Клозет сознания», так, кажется?

– Вы видели?

У Аристарха с Вадимом завязалась беседа, а я вполголоса спросил у Генки:

– Это кто?

– Режиссёр.

– Я вижу, что не плотник. Что снял?

– Штаны. Шутка. Снимает все – от видеоклипов до рекламы. Лет десять назад с короткометражкой победил в конкурсе «Надежда русского кино». Какое-то время ходил в молодых дарованиях и, по ходу, по сей день себя таковым считает.

– Сильно ебанутый?

– В меру. Творчество творчеством, а бабки бабками.

– Пьёт?

– Так… – отвёл глаза Гена.

– Ну, короткий документал-то потянет?

– Говорю же тебе, рекламу снимает.

– Ясно. Деньги ему очень нужны?

– Как всегда. Сейчас мне пел про то, как купил у бедных гениев коллекцию их фоторабот, мечтает продать какому-нибудь олигарху. «Для создания интеллектуального наследия». Смотри, тебя грузить начнёт.

– Супер. То, что надо. Спасибо тебе.

Я подошёл сзади к Аристарху, взял его под руку, сказав Вадиму, что украду гения кино на пять минут, и увлёк за собой.

– Аристарх, я слышал, вы обладаете коллекцией уникальных фотографий?

– Да, понимаете, авторы, молодые талантливые люди, живут совсем без поддержки и…

– У меня один знакомый нефтяной магнат собирает такие работы.

– Да что вы говорите!

– Именно. Но сейчас у меня к вам личное дело. Скажите, вы любите гротеск? Гротеск как язык кино в стране, которую сделали немой?

– Я… я не совсем понимаю, но…

– Мне нужно снять короткое документальное кино. О людях трудной судьбы. Правдивое кино. Оно будет называться «Настоящие боги из подвалов» и своим эзоповым языком расскажет зрителю о трагедии нашей эпохи.

– Я давно не занимался документальными вещами. Понимаете, трудности финансирования…

– Умоляю, Аристарх! Художник не должен думать о деньгах. Все трудности финансирования этой картины я беру на себя. Я полагаю, пятнадцать тысяч долларов в качестве гонорара – справедливая цена? Если у нас получится работать вместе, я готов взять на себя проблемы финансирования ваших следующих проектов.

– Мои проекты, – глаза Аристарха зажглись, – мне трудно с ними. Понимаете, что такое жить здесь и сейчас, когда трудно дышать?

– Не говорите. Слава богу, традиции русского меценатства не умерли. Так вот, о моём проекте.

– Да! – мне показалось, что Аристарх даже присел, чтобы заглянуть мне в лицо. – О вашем проекте. Я весь внимание.

– Представьте себе детей. Беспризорных детей России. Которых используют, как знамя идеологии…

После открывшей вечер Прасковьи пошёл парад уродов под названием «Нас не разъединить». Сначала стучали в бубен дагестанцы, потом барабанные перепонки собравшихся терзали чукчи игрой на китовом усе. Станцевали грузины, самый молодой после выступления подарил ведущей розы со словами: «Пусть зацветут эти розы нашей свободы и в ваших сердцах». «Понятно, у вас-то электричества нет, чтобы отапливать оранжереи», – подумал я про себя. После грузин выступали татары и хохлы, которые начали с неплохого слогана типа «Во времена дружбы Тараса Шевченко и Александра Пушкина ещё не было газа». Затем вышел детский еврейский хор. Я заметил, что народ начал скучать. Мне же после разговора с Аристархом, наоборот, стало веселее. Посмотрев на часы, я понял, что за полчаса до банкета люди не разойдутся, но всё-таки захотел уточнить у Вадима, что будет дальше. И тут ко мне подошёл промоутер Олег, отвечавший за организацию концерта:

– Ну чё, как тебе народное творчество? – фамильярно обратился он ко мне.

– Вроде ничего, народ только заскучал. Как бы не «нанародничались» они до банкета.

– Да не успеют, не переживай. Все нормально идёт.

– Дай бог. Ты спросить чего хотел?

– Ага. Антон, когда тёлок ставить?

– Что? Каких телок? – Спина моментально делается мокрой от пота. – Я не врубился, каких, на хуй, телок?

– Ну, как… – Олег делает ослиное лицо. – Ты же сказал, вечером олигархи подъедут, всё должно быть культурно. Правильно?

– И… и что?

– Ну, я и спрашиваю, номера со стриптизом сейчас выводить или перед самым банкетом?

– Бля…бля… – Я отстраняюсь от него как от чумного, достаю рацию и ору в неё:

– Вадим, быстро подойди ко мне, бегом, бля!

Через минуту подбегает Вадим. Олег тут же наскакивает на него и орёт:

– Нет, чё не так? Ты скажи, чё не так? Чё он орёт на меня, я ему чё, клоун?!

Я курю и считаю про себя до десяти. Три раза. Поворачиваюсь к Вадиму и спрашиваю:

– Вадик, ты объяснил Олегу концепцию вечера?

– Да. В общих чертах…

– В общих? Хорошо же ты объяснил, как я погляжу. Он нам тут тёлок собрался ставить, врубаешься, нет?

Вадим удивлённо поворачивается к Олегу:

– Олег, зачем нам тёлки?

– Не, чуваки, так не пойдёт. Не надо меня грузить. Вы меж собой разберитесь сначала. Мне сказали, «будут олигархи», я подогнал стриптиз. Теперь вы паритесь и парите меня. Чё плохого в тёлках, я не понимаю! Мужики, может, вы просто, типа, нервничаете? Может, вам «сняться»? – Он характерно втягивает воздух ноздрями. – А чё, у меня есть.