Домой на Рождество - Тейлор Келли

Я ухмыльнулся: определенно сегодня был особенный вечер для жителей Брайтона, которые решили разобраться в своей жизни.

– Я уверен, что все было иначе, не так ужасно.

– Все было ужасно. – Губы Бет задрожали, и маленькая слезинка скатилась по щеке.

– Эй, – я потрепал ее по плечу, – да я точно знаю, что все было не так плохо, как ты говоришь.

– Было еще хуже.

– Но вот ты, например, не плюнула устрицей в декольте подружки во время ужина.

Она нахмурилась, перестав плакать, и пыталась, все еще пьяная, понять, что я только что сказал.

– Мэтт, ты просто говоришь это, чтобы мне стало легче.

– Я говорю правду.

Бет засмеялась:

– Так это же просто концертный номер, люди деньги будут платить, чтобы увидеть такое.

– А вместо этого они платят за дорогущее красное вино. – Я показал ей следы от вина на своей рубашке. – Теперь ничем не отмоется…

– Эй, – глаза у нее зажглись, – ты сейчас как Мистер Оранжевый из «Бешеных псов». Сегодня в городе какие-то костюмированные вечеринки?

– К сожалению, ни одной. – Я приобнял Бет, чтобы она успокоилась и больше не плакала.

– А знаешь что, Мэтт?

– Не знаю.

– Завтра первым делом пойду в салон красоты, чтобы мне там волосы привели в порядок. И эксфолиантом отскребу себя дочиста, чтобы весь этот загар исчез наконец…

– Ну да, а то ты слегка терракотового оттенка, – я засмеялся. – Я даже удивлен, почему дизайнер Лоренс Ллевелин-Боуэн не сделал тебя своей моделью и не расписал твоим портретом какую-нибудь стену.

– Стену? – улыбнулась Бет. – Да ты дитя девяностых, Мэтт, бьюсь об заклад, что у тебя в ванной на кафеле рыбки по трафарету нарисованы.

– Ты рыбок не трогай, у меня на кафеле, кроме них, и дельфинчики есть! Но мне надо держать их подальше от тунца, который косяком идет по моему потолку в ванной…

Бет уже улыбалась от уха до уха. Я все еще обнимал ее и, признаться, не хотел убирать руку с плеча Бет. И когда она положила голову мне на грудь, никто из нас ничего не говорил пару секунд. Чайка, пронзительно крича, сделала над нами несколько кругов и улетела прочь.

– Мэтт, ты когда-нибудь думал о том, чтобы начать все заново?

– Да вот практически сегодня вечером и думал, и пытался осуществить…

– А что случилось? – Она зевнула, прикрывая рот ладонью. – Ты в кого-то плюнул устрицей?

– Долгая история. Я пошел поужинать со своей бывшей, считая, что мы можем снова сойтись. Только вот события пошли не по тому плану, который я держал в голове. Честно говоря, они пошли так сильно не по плану, что, кажется, у провидения был заготовлен для меня какой-то свой совершенно иезуитский план, о котором я вообще ничего не знал.

Бет закрыла глаза, ее очень длинные ресницы касались кончиками щек. По глубокому дыханию и тому, как моя новая знакомая расслабилась, я понял, что она уснула.

– Спи, – прошептал я, прижавшись щекой к ее макушке и глядя на далекое море. – Подреми чуть-чуть, а потом я вызову тебе такси. Сладких снов, дорогая Бет…

Глава 17

Бет

Лиззи присела на край моей кровати, протянула чашку с кофе, и тут я вспомнила – смутно, – что со мной произошло вчера: я вошла в двери «Гранд-отеля», люди на меня почему-то таращились, пока я стояла на сцене, а потом я вспомнила, как Мэтт нежно обнял меня и его рука была в моей руке, когда мы оба вошли в нашу с Лиззи квартиру…

– Бог ты мой! – воскликнула я, переворачиваясь в постели и подтягивая одеяло к груди. – Лиззи, скажи мне как на духу, я вчера обнималась и целовалась со своим будущим боссом?

Подруга покачала головой:

– Ты находилась не в том состоянии, чтобы даже свою руку поцеловать, не говоря уже об этом мужчине. Никогда в жизни не видела тебя такой пьяной. – Лиззи изогнула бровь. – Да и унитаз наш, похоже, тебя такой не помнит.

Я съежилась, все как-то затряслось в голове, а мозг, казалось, хотел сбежать через уши.

– Лиз, прости, но я ведь… я хотя бы не промахнулась? Я имею в виду унитаз.

– Нет. Он был третьим по счету за ванной и линолеумом в прихожей. И перед тем как посетить ванную комнату, ты поделилась содержимым своего желудка с кухонной раковиной, Бет. Будешь мыть раковину, не забудь найти в ней наши чайные блюдца, они тоже попали под раздачу…

К горлу снова подкатило, и я опрокинулась в ведро, которое Лиззи заботливо поставила рядом с моей кроватью.

– Фу ты! – Она убрала расплескавшуюся по одеялу кружку с кофе. – Бет, ты вознамерилась весь дом разнести? Я безумно рада, что мы с тобой живем вместе, что ты у меня есть, но, подруга, пообещай мне, что не возьмешь в привычку так напиваться…

Я вытерла губы какой-то черной скомканной салфеткой, легла и зарылась лицом в подушку.

– Лиз, я никогда больше так не напьюсь. Откажусь от алкоголя навсегда. Уйду в женский монастырь и проведу остаток жизни, не произнося ни слова. – Я замолчала, перед моими глазами возник образ старой женщины, ее лицо. Взбив подушку, я приподнялась на ней и посмотрела на Лиззи: – Что я натворила прошлой ночью?

– Вряд ли ты захочешь узнать подробности.

– Так плохо?

– Хуже, чем плохо.

– Ну, давай, расскажи мне. Обещаю, что не упаду в обморок.

– Уверена, Бет? – Лиззи отхлебнула из своей чашки и глубоко вздохнула. – Ну, мы с тобой пошли в «Гранд-отель» и выяснили, где должна была состояться вечеринка Айдена. Через тридцать секунд вошли в зал, и ты вскарабкалась на сцену. Отобрала у Айдена микрофон и морально уничтожила его на глазах изумленной семьи и родственников. Не ручаюсь за точность цитаты, но ты, кажется, сказала примерно так: этот мужчина – лжец и предатель, отморозок, а потом добавила, что он тебя трахал без эмоций.

– О нет-нет! – Я снова зарылась лицом в подушку.

– Я передаю общий смысл твоей вчерашней речи, – продолжила Лиззи, и в ее тоне прозвучала усмешка. – А вскоре слово взял дед Айдена. И выяснилось, что вообще-то у этого деда вчера была вечеринка по случаю дня его рождения. А та блондинка, про которую мы с тобой думали, будто она невеста Айдена, – она всего лишь его двоюродная сестра.

– Ой-ой, – я говорила, не вылезая из подушки, – ой, нет, не может быть…

– Так и было, Бет! А потом ты, сбросив туфли и прихватив бутылку шампанского, рванула босиком в ночь. Я кинулась за тобой, но ты будто растворилась в воздухе. Я обошла все окрестные пивные, однако тебя нигде не нашла. Затем отправилась домой в надежде, что ты уже там, но и там тебя тоже не было. Я чуть не позвонила в полицию.

– Прости, – промямлила я, – я бродила по побережью.

– Да я уже в курсе, Бет. Когда ты в конце концов прибыла домой на такси, то рассказала, что пошла на побережье, чтобы утопиться, как Сильвия Плат.

Господи, значит, я, кроме того, что была пьяная, еще и на пафос давила…

– Но для столь драматической кончины оказалось все же слишком холодно, ты присела на скамейку и утонула в море сожаления к самой себе. А там и твой будущий босс подоспел. Нашел тебя, вызвал такси…

Я отодвинула подушку от лица, чтобы видеть свою подругу.

– Мы не целовались с ним?

Лиззи засмеялась:

– Если бы ты с ним целовалась, то рассказала бы об этом мне. Потому что вчера ты только и делала, что рассказывала мне о своей жизни, я тебя никак и ничем не могла заткнуть, уж извини.

– Это ты меня извини.

– Все в порядке, Бет. Я просто перестала слушать тебя и сделала себе чашечку чаю, уже, между прочим, пятую с тех пор, как ты начала рассказывать о том, где вы с Айденом познакомились. Через десять минут я вернулась в комнату, а ты все еще болтала.

Я вздохнула.

– Прошу прощения. Оказывается, я пьяница и зануда. Может, уйти в монастырь? Учитывая все, что произошло.

– Ну, Бет, это экстремальный выход из положения. Большинство людей в твоей ситуации просто сделали бы себе бутерброд с ветчиной, завалились на софу и от души посокрушались бы о своей несчастной судьбе.

– Лиз, я не столько о том, что напилась, хотя об этом тоже. Больше, клянусь, никогда не повторится. Я о мужчинах. Пора с ними завязывать, честное слово.