Джон Гришем - Рождество с неудачниками

Не видел, зато слышал. Сначала чей-то возглас:

— Нора!

Затем — вой сирен.

Глава 18

Толпа расступилась — дала проехать «скорой помощи». Машина остановилась футах в десяти от лестниц, от висевшего головой вниз мужчины и его спасателей. Из нее выскочили два санитара и пожарный, убрали лестницы, оттеснили Фромейера и его войско. Потом один из них сел за руль и подогнал машину прямо под мистера Крэнка.

— Что ты там делаешь, Лютер? — взвыла Нора, проталкиваясь сквозь толпу зевак.

— А ты как думаешь? — огрызнулся он в ответ, и в висках застучало еще сильнее.

— Ты в порядке?

— Я кайф ловлю!

Санитары и пожарный влезли на крышу машины, быстро приподняли Лютера на несколько дюймов, затем распутали шнур и провод и освободили его. Несколько человек из толпы зааплодировали, остальные смотрели равнодушно.

Санитары проверили пульс и давление, затем спустили Лютера на землю и потащили к машине, к распахнутым задним дверцам. Ноги у него затекли, стоять он не мог. И еще он весь дрожал. Заметив это, санитар накинул на него два оранжевых одеяла. Теперь Лютер сидел в машине, смотрел на улицу, стараясь не замечать зевак, которые, без сомнения, наслаждались его унижением. Он испытывал неимоверное облегчение. Полет с крыши — дело нешуточное. Ему повезло, что он жив и в сознании.

Пусть себе смотрят. Пусть глазеют. Ему все равно, слишком уж много он пережил.

К нему протиснулась Нора. Узнала пожарного Кистлера и санитара Кендала — это были те самые парни, что пытались всучить им фруктовые торты. Она поблагодарила их за спасение мужа.

— Ну что, поедем в больницу? — осведомился Кендал.

— Хотя бы провериться, — подхватил Кистлер.

— Нет, спасибо. — Зубы Лютера выбивали мелкую дробь. — Вроде бы ничего не сломал. — Однако ощущение было такое, точно у него переломаны все косточки.

Дикий вой сирены, сверкание мигалки — на Хемлок-стрит прибыл полицейский автомобиль. Из него выскочили Трин и Салино и двинулись выяснять, что происходит.

Фромейер, Бекер, Керр, Шёль, Бриксли, Кнопп, Гэлди, Веллингтон — все они окружили Лютера и Нору. Был среди них и Спайк. Лютер отвечал на банальные вопросы парней в форме, и практически все обитатели Хемлок-стрит слетелись к месту происшествия, толкались и тянули шеи, чтобы получше рассмотреть.

Узнав, в чем суть дела, Салино довольно громко произнес:

— Снеговик? Но я так понял, что вы в этом году не собирались отмечать Рождество, мистер Крэнк. Однако сначала позаимствовали елку. А теперь вот это...

— Что происходит, Лютер? — крикнул Фромейер. Вопрос он задал от имени всей общественности. Все хотели знать.

Лютер взглянул на Нору и понял, что не в силах вымолвить и слова. Но он всему виной, ему и отвечать.

— Блэр возвращается домой на Рождество, — пробормотал он, потирая левую лодыжку.

— Блэр возвращается домой! — громко оповестил толпу Фромейер.

Новость распространилась мгновенно. Не важно, как относились сейчас соседи к Лютеру, они всегда обожали Блэр. Ведь она выросла у них на глазах, потом училась в колледже, и до следующего лета они ее не ждали. Блэр сидела почти со всеми соседскими малышами, когда родителям надо было отлучиться. Она росла единственным ребенком в семье и потому считала всех детей на Хемлок-стрит своими братьями и сестрами. Для всех них она была старшей сестрой.

— И не одна, а с женихом, — добавил Лютер.

И эта новость тоже мгновенно распространилась в толпе.

— Кто такая Блэр? — строго спросил Салино, точно расследовал убийство и ему нужно было найти серьезную улику.

— Моя дочь, — ответил Лютер блюстителю закона. — Месяц назад улетела в Перу, работать в Корпусе мира. И раньше, чем через полгода, мы ее не ждали. А сегодня утром вдруг звонит, около одиннадцати. Из Майами. Решила сделать нам сюрприз на Рождество. Прилетела, и не одна, а с женихом, он врач, где-то там и познакомились.

Нора придвинулась поближе и поддерживала его под локоть.

— И она наверняка рассчитывала увидеть дома елку? — спросил Фромейер.

— Да.

— И снеговика?

— Само собой.

— И хотела повеселиться на знаменитой рождественской вечеринке у Крэнков?

— Да, и это тоже.

Толпа плотным кольцом сомкнулась вокруг Фромейера. Тот анализировал ситуацию.

— Во сколько она прилетает? — осведомился он.

— Самолет приземляется в шесть.

— В шесть?!

Соседи дружно взглянули на часы. Лютер потер вторую лодыжку. В пятках покалывало — хороший признак. Кровообращение восстанавливалось.

Вик Фромейер отступил на шаг и оглядел лица соседей. Потом откашлялся и начал:

— О'кей, ребята. Значит, план у нас такой. Все на вечеринку к Крэнкам, устроим настоящую рождественскую встречу Блэр. Так что бросайте свои дела и присоединяйтесь. Индейка у тебя есть, Нора?

— Нет, — робко ответила та. — Только копченая форель.

— Копченая форель?

— Больше ничего не нашла.

Женщины начали перешептываться:

— Копченая форель?

— У кого есть индейка? — громко спросил Фромейер.

— У нас две, — сообщила Джуд Бекер. — Обе в духовке.

— Замечательно! — кивнул Фромейер. — А теперь, Клиф, бери ребят — и бегом к Бриксли. Возьмете у них снеговика. Лампочки тоже не забудьте прихватить, украсим ими кусты у дома Лютера. Все остальные — по домам! Всем переодеться и прихватить с собой еду. Встречаемся здесь через полчаса. — Потом он взглянул на Салино и Трина и распорядился: — А вы, ребята, — в аэропорт!

— Это еще зачем? — спросил Салино.

— Встретить Блэр и отвезти домой.

— Ну, не знаю, сможем ли мы...

— Мне что, вашему шефу позвонить?

Трин и Салино молча направились к машине. Получив от Фромейера четкие указания, соседи начали расходиться по домам. Лютер с Норой наблюдали за тем, как они разбегаются по Хемлок-стрит. У них появилась цель.

Нора взглянула на Лютера, в глазах ее стояли слезы. Тот тоже едва не плакал. Лодыжки ныли от боли.

— Сколько ждете гостей? — спросил Фромейер.

— О, даже не знаю, — ответила Нора, оглядывая опустевшую улицу.

— Меньше, чем мы рассчитывали, — сказал Лютер. — Звонили Андервуды. Отказались. И Докс тоже.

— И отец Забриски, — подхватила Нора.

— Так Митча Андервуда точно не будет? — осведомился Фромейер.

— Нет, он не может.

«Ничего себе вечеринка, просто слезы», — подумал Фромейер.

— И сколько же вам надо гостей?

— Приглашаю всех! — заявил Лютер. — Всю улицу.

— Да, всю улицу, всех соседей, — подхватила Нора.

Фромейер взглянул на Кистлера:

— Сколько ваших дежурит сегодня на подстанции?

— Восемь человек.

— Может, и пожарных с врачами пригласим? — спросил Фромейер.

— Да-да, пусть все приходят, — закивала Нора.

— И полиция тоже, — сказал Лютер.

— Ничего себе! Целая толпа!

— Пусть будет толпа. Это же здорово, правда, Лютер? — спросила Нора.

Тот поплотнее укутался в одеяла и кивнул:

— Да, Блэр будет довольна.

— Ну а хор прислать? — осведомился Фромейер.

— О, это было бы славно! — воскликнула Нора.

Лютеру помогли войти в дом. До кухни он добирался уже самостоятельно, правда, сильно прихрамывая. Кендал оставил ему пластиковую тросточку, сказал, что сегодня ему самому она не понадобится.

Наконец супруги остались одни. Сидели в гостиной под елкой Трогдонов и говорили о Блэр, о ее новом друге. Пытались оценить его перспективы как жениха, а затем уже и зятя.

Доброта соседей тронула их до глубины души. Они не только помогли, но даже ни разу не попрекнули их круизом.

Потом Нора взглянула на часы и сказала, что пора ей привести себя в порядок.

— Жаль, камеры у меня не было, — уже с порога заметила она. — Надо было снять, как ты болтаешься там вверх ногами, а полгорода на тебя смотрит. — И, громко смеясь, она пошла в спальню.

Глава 19

Блэр немного расстроилась, увидев, что у выхода из зала прилета родители ее не встречают. Конечно, предупредила она их поздновато, они, несомненно, заняты подготовкой к празднику, но ведь она их родная и единственная дочь. Впрочем, она промолчала и рука об руку с Энрике начала спускаться по пандусу, лавируя в толпе. Они не размыкали рук и не сводили влюбленных глаз друг с друга.

Никто не ждал их и у стойки приема багажа. И только когда они, подхватив чемоданы, двинулись на выход, Блэр заметила двух полицейских с плакатом, на котором от руки были выведены крупные буквы: «БЛЭР И ЭНРИК».

Они неправильно написали имя Энрике. Но кто станет обращать внимание на такие мелочи? Блэр окликнула копов, и они тут же пришли в действие: подхватили их чемоданы и повели через толпу. По дороге Салино объяснил, что шеф лично распорядился обеспечить эскорт Блэр и Энрике. Добро пожаловать домой!

— Все уже ждут, — торжественно объявил Салино, укладывая багаж в полицейский автомобиль, который в нарушение всех правил был припаркован у обочины, перед строем такси. А перед ним стояла еще одна полицейская машина.