Доналд Бартелми - Возвращайтесь, доктор Калигари

– Он не в Эксетере, он в Андовере! – ответил Бэтмен. – У него все очень хорошо! Ему только французский немного не дается!

– Мне и самому он не давался! – весело сказал комиссар. – Où est mon livre?

– Où est ton livre? – сказал Бэтмен.

– Où est son livre? – сказал комиссар, показывая на Фредрика.

– Tout cela s'est passé en dix-neuf cent vingt-quatre[14], – сказал Фредрик.

– Ладно, мы поползем, комиссар! – сказал Бэтмен. – Джокер, как вы знаете, – довольно скользкий тип! Пойдем, Фредрик!

– Рад был познакомиться, комиссар, – сказал Фредрик.

– Я тоже, – ответил комиссар, пожимая Фредрику руку. – Симпатичный молодой человек у вас, Бэтмен. Где вы его нашли?

– Просто друг, – ответил Бэтмен, улыбаясь под маской. – Обычно мы с ним собираемся по вечерам во вторник и пропускаем несколько.

– Чем вы занимаетесь, Фредрик? В смысле, чем зарабатываете себе на жизнь?

– Я продаю «Гравий» – газету, которая распространяется преимущественно в сельских районах, – ответил Фредрик. – Однако продаю ее здесь, в Готаме. Многие сегодняшние лидеры в ранней юности торговали «Гравием».

– Хорошо, – сказал комиссар Гордон, провожая их из кабинета. – Удачи. Téléphonez-moi un de ces jours[15].

– Ладненько, – ответил Бэтмен, и они поспешили по улице к бэтмобилю, запаркованному в зоне для грузовиков доставки.

– Мы не могли бы остановиться на минутку по пути? – спросил Фредрик. – У меня закончились сигареты.

– В бардачке есть немного «Вице-короля», – ответил Бэтмен и нажал кнопку. Панель в приборной доске скользнула вбок, и появился нераспечатанный блок «Вице-короля».

– Обычно я предпочитаю «Кент», – сказал Фредрик, – но и «Вице-король» вкусный.

– Я прихожу к выводу, что все они примерно одинаковы, – сказал Бэтмен. – На мой взгляд, большинство предполагаемых отличий в сигаретах – просто реклама.

– Я бы ничуть не удивился, если бы ты тут оказался прав, – сказал Фредрик. Бэтмобиль несся по темным улицам Готама к Готамскому аэропорту.

– Включи радио, – попросил Бэтмен. – Может, новости поймаем или что-нибудь.

Фредрик включил радио, нотам ничего необычного не было.

В Готамском аэропорту ювелирный торговец Хендрик ван Ворт только сходил с реактивного самолета компании «КЛМ», когда бэтмобиль вырулил на посадочную полосу – его почтительно пропустили в ворота полицейские в серых мундирах.

– Что ж, похоже, все в порядке, – сказал Бэтмен. – Вон дожидается бронированный автомобиль, чтобы доставить мистера ван Ворта к его месту назначения.

– Это какая-то новая модель броневика, не так ли? – спросил Фредрик.

Без единого слова Бэтмен запрыгнул в открытую дверь бронированного автомобиля и схватился с некой тенью внутри.

ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА ХА ХА ХА ХА ХА!

– Это смех Джокера! – отметил Фредрик. – Человек в бронированном автомобиле – должно быть, ухмыляющийся клоун преступности собственной персоной!

– Бэтмен! Я думал, тот ключ, что я тебе послал, совершенно швырнет тебя на волю волн!

– Нет, Джокер! Боюсь, он оставит твои планы болтаться в воздухе!

– Но не надолго, Бэтмен! Я сброшу тебя обратно на землю!

И одним быстрым движением Джокер врезался броневиком в здание Аэровокзала!

ТРЕСЬ!

– Великий Скотт! – сказал себе Фредрик. – Бэт-мен оглушен! Он беспомощен!

– Ты спутал мне все карты, Бэтмен! – сказал Джокер. – Но пока сюда не прибыла полиция, я сорву с тебя эту маску и увижу, кто ты есть на самом деле! ХА ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА ХАХАХА!

Фредрик в ужасе наблюдал.

– Великий Скотт! Джокер сорвал маску с Бэтмена! Теперь он знает, что Бэтмен на самом деле – Брюс Уэйн!

В этот момент Робин, которому полагалось находиться за много миль отсюда в Андовере, посадил бэтоплан на полосу и помчался к разбитому бронеавтомобилю! Однако Джокер, всегда начеку, схватился за трос, спущенный с зависшего над ними вертолета, и быстро поднялся в небо! Робин задержался у броневика и снова натянул маску на лицо Бэтмена!

– Привет, Робин! – окликнул его Фредрик. – Я думал, ты в Андовере!

– Я и был там, но меня внезапно посетило чувство, что я нужен Бэтмену, вот я и прилетел сюда на бэтоплане, – ответил Робин. – Как у вас дела?

– Прекрасно, – сказал Фредрик. – Но мы оставили бэтоплан в гараже, в Пещере Бэтмена. Я не понимаю.

– У нас всего по два, – объяснил Робин. – Хоть широко об этом и не известно.

С помощью Фредрика Робин отнес оглушенного Бэтмена к поджидающему бэтмобилю.

– Ты веди бэтмобиль обратно в Пещеру Бэтмена, а я полечу за вами на бэтоплане, – сказал Робин. – Хорошо?

– Понято, – ответил Фредрик. – Ты не думаешь, что ему стоит дать чуточку бренди или чего-нибудь?

– Это хорошая мысль, – согласился Робин. – Нажми вон ту кнопку на приборной доске. Это кнопка бренди.

Фредрик нажал на кнопку, и вбок скользнула панель, явив ему бутылку «Б-и-Б» и нужное количество стаканов.

– Довольно вкусно, – сказал Фредрик, пробуя «Б-и-Б». – Сколько за квинту?

– Примерно восемь долларов, – ответил Робин. – Смотри, похоже, это приводит его в чувство.

– Великий Скотт, – сказал Бэтмен. – Что произошло?

– Джокер разбил свой бронированный автомобиль, и тебя оглушило, – объяснил Фредрик.

– Привет, Робин, а ты что тут делаешь? Я думал, ты еще в школе, – сказал Бэтмен.

– Я и был там, – ответил Робин. – С тобой уже все в порядке? Домой доехать сможешь?

– Наверное, – сказал Бэтмен. – Что стало с Джокером?

– Удрал, – сказал Фредрик, – но сперва снял с тебя маску, пока ты лежал оглушенный в обломках разломанного бронеавтомобиля.

– Да, Бэтмен, – серьезно сказал Робин. – Мне кажется, он увидел твое подлинное лицо.

– Великий Скотт! – сказал Бэтмен. – Если он объявит об этом целому свету, настанет конец моей карьере борца с преступностью! Что ж, это проблема.

Они серьезно поехали назад в Пещеру Бэтмена, обдумывая эту проблему. Позже, в кабинете Брюса Уэйна, Брюс Уэйн, Фредрик и Робин, переодевшийся в консервативный андоверский костюм Дика Грэйсона, подопечного Брюса Уэйна, обсудили все это еще раз между собой…

– Что приводит Джокера в движение, интересно? – сказал Фредрик. – То есть каковы его истинные мотивы?

– Рассмотрим его на любом уровне поведения, – медленно произнес Брюс. – Дома, на улице, в межличностных отношениях, в тюрьме – и повсюду будет какое-то экстраординарное противоречие. Он грязен и маниакально чистоплотен, отчужден и отчаянно стаден, полон энтузиазма и угрюм, щедр и прижимист, щеголь и пугало, джентльмен и хам, склонен к крайностям как восторга, так и уныния, равно способен применить себя к чему-то дельному и промотать жизнь на банальные увлечения, благоприличен и непристоен, добр и жесток, терпим, однако привержен самым вопиющим проявлениям фанатизма, замечательный друг и неумолимый враг, любовник и женоненавистник, велеречивый оратор и сквернослов, повеса и пуританин, надуто спесив и одержим комплексом неполноценности, изгой и карьерист, негодяй и филантроп, варвар и меценат, он обожает новшества и прочно консервативен, он философ и дуралей, республиканец и демократ, широк душой и невыносимо мелочен, сдержан и бурлив от дружелюбия, закоренелый лжец и скрупулезный давалец сдачи кассиршам, авантюрист и рохля, изобретателен и косен, он злобно деструктивен и сажает деревья на весенний праздник древонасаждения; честно вам говорю, в человеке этом – полная неразбериха.

– Это крайне хорошо сказано, Брюс, – констатировал Фредрик. – Мне кажется, ты дал нам очень глубокий анализ.

– Я лишь перефразировал то, что Марк Шорер сказал о Синклере Льюисе, – ответил Брюс.

– Что ж, все равно это блистательно, – отметил Фредрик. – Мне, наверное, уже пора домой.

– Нам всем немного поспать не помешает, – сказал Брюс Уэйн. – Кстати, Фредрик, какдвижутся продажи «Гравия»? У тебя уже много подписчиков?

– Да, довольно-таки есть, Брюс, – ответил Фредрик. – Особенно удачно идут дела в более зажиточных кварталах Готама, хотя полную силу «Гравий» обретает, как правило, в сельских районах. Кстати, Дик, если хочешь, могу ссудить тебе свои аудиокурсы иностранных языков на пластинках, которые помогут тебе с французским, если ты ко мне зайдешь в субботу.

– Спасибо, Фредрик, я так и сделаю, – сказал Дик.

– Ладно, Брюс, – сказал Фредрик. – Наверное, увидимся в следующий вторник вечером, если ничего больше не случится.

В Лондон и Рим

Ты знаешь, чего мне хочется больше всего на свете? спросила Алисон.

ТУТ БЫЛА КРАТКАЯ ПАУЗА

Чего? спросил я.

Швейную машинку, сказала Алисон, с оверлоком для обметывания петель.

ТУТ БЫЛА ДОЛГАЯ ПАУЗА

Я бы столько всего могла с ним сделать, например, починить прошлогодние осенние платья и много чего другого.

ТУТ БЫЛА ПРОСТО НЕИМОВЕРНАЯ ПАУЗА, В КОТОРУЮ Я КУПИЛ ЕЙ ШВЕЙНУЮ МАШИНКУ «НЕККИ»

Изумительно! сказала Алисон, сидя за пультом управления «Некки» и обметывая петли в воскресном журнальном приложении к «Нью-Йорк Таймс». Ее глаза блистали. Также я купил двухлетнюю подписку на «Новости „Некки“», поскольку не был уверен, что интерес ее не сохранится по крайней мере на этот срок.