Обед, согревающий душу - Юн Ким Чжи

«Что ж, будем улыбаться! Если все становятся счастливее от моей улыбки, я буду дарить ее людям. В конце концов, мне это ничего не стоит».

— Слушай, ты бы хоть улыбнулся ей, — присел рядом с Хынмином Минсу, когда Ечжон отсела за другую парту пообедать с подругой.

— Да я бы с радостью…

— И когда она тебе что-то рассказывает, ты хоть реагируй!

— А вдруг у меня что-то застряло в зубах…

Минсу поднялся с места и выдохнул:

— Нет, так никуда не годится. Пожалуй, я все-таки схожу!

— Куда? — Хынмин поднял голову и посмотрел на Минсу.

— К классруку! Скажу, что мой друг Сон Хынмин, еще чуть-чуть — и умрет от остановки сердца, поэтому отсадите от него Ким Ечжон. А то что это? Ни поесть нормально, ни голову повернуть, ни сходить в школьный туалет не может, бедняга!

Услышав про туалет, все в классе притихли. Обедающие в аудитории одноклассники резко вскинули головы и, посмотрев в сторону Минсу и Хынмина, возмутились: «Фу, что за разговоры? Противно!»

— Потише нельзя, а? Чего позоришь? — закрыв рот руками, прошептал Хынмин.

Ечжон, глядя на него, засмеялась. Это была отличница с белоснежной кожей и прической каре, к тому же ей ужасно шла ее школьная форма. Хынмин смущенно отвернулся и ложкой помешал мясо в школьной миске с едой.

Глядя на мелко порезанное мясо, он подумал о Трише: «Интересно, поела ли она сегодня?» В последние дни желтуха, казалось, только усилилась. Ее темно-желтые десны местами побелели, а значит, скорее всего, началась анемия. Хынмин решил как можно скорее отнести кошку в больницу, поэтому сегодня намеревался раздать побольше листовок. А еще поискать другую работу. Несовершеннолетним достаточно иметь лишь согласие от родителей, чтобы получать полноценную почасовую оплату, но после того, как в прошлом году скончался дедушка, у Хынмина не осталось ни одного взрослого родственника, который мог бы стать опекуном. Оставался только погрязший в азартных играх двоюродный старший брат, который хотя бы ставил свою подпись на школьном информационном бланке.

— А как Триша? Все еще ничего не ест? — догадался о причине тревоги друга Минсу и отложил Хынмину немного мяса из своей порции.

— Да…

— Тогда хоть ты ешь как следует. Тогда и силы будут листовки раздавать. Может, мне помочь? А? Я ж тебя старше как-никак.

— Старше, ага. Не надо. Тебе же потом на курсы.

— Да я все равно лучше всех все сдам. Могу ходить, могу не ходить. Что мне там делать?

В это было трудно поверить, но Минсу не врал. С мозгами ему от рождения повезло.

— Пф, бесишь.

— Что поделаешь, большинство гениев этого мира всех раздражают. Думаешь, зачем классная свела нас? Идеально же: первый и последний в списке успеваемости.

— И не поспоришь. Решил меня добить?

— Ладно, на этом закончу. Давай есть. Сказали, на физре будем играть в футбол с параллелью. Так что ешь побольше, наш Сон Хынмин.

— Да хватит!

Удар!

Минсу подал мяч, и матч начался. Матч за честь класса. К несчастью, это были те же самые ребята, которым класс Хынмина проиграл в прошлый раз по его же ошибке. Выиграть сегодня — было вопросом жизни и смерти. Ведь Ечжон опять пришла посмотреть матч!

Но увы, счет снова был 1: 4 не в их пользу. И конечно, опять по вине Хынмина. Парни из параллели в очередной раз смеялись, обсуждая его промахи. Его раздражали эти насмешки, но он был слишком трусливым и тихим, чтобы дать им отпор. За него вступился Минсу:

— Подумаешь, имя как у футбольной звезды! Теперь что, все Сон Хынмины должны блистать на футбольном поле? А если тебя зовут Чха Ыну?[87] Обязан быть красавчиком?

«Ох, Минсу, лучше б ты промолчал. Только хуже сделал».

Хынмин умывался в школьном фонтанчике, когда Ечжон подошла туда же. Уши у него сразу покраснели. Он не мог поднять на нее глаза, поэтому просто продолжил тереть щеки водой, как вдруг Минсу ткнул его в бок:

— Что у тебя за самоистязание водой? Защищал-то мяч ты неплохо.

Хынмин продолжал умываться, когда Ечжон, словно дожидаясь его, открыла кран и начала мыть руки. В этот момент к фонтанам подошел староста параллельного класса, который забил сегодня три гола из четырех.

— Это тот, который листовки раздает? С обеденной картой. Действительно, никчемный этот Сон Хынмин. Испортил такое классное имя, — громко пошептался он с товарищем по команде и вскоре отошел.

Хынмин не мог поднять глаз. Все выложил. И про листовки, и про карту, и прозвище его приплел. Но хуже всего, что все это было правдой. Когда Минсу рванул в сторону старосты другого класса, Хынмин наконец поднял голову и сразу столкнулся взглядами с Ечжон. Он тут же отвернулся и бросился останавливать Минсу, но только нарвался на летящий в его сторону кулак.

Заработав положенные им синяки, Минсу с Хынмином благополучно вышли из школы.

Минсу сразу пошел на дополнительные занятия, ругая дурацкую школьную систему мгновенного оповещения родителей обо всех инцидентах, а Хынмин снова отправился на станцию «Хэхва» раздавать листовки. Его заплывшее синяками лицо, видимо, вызвало в людях жалость, потому что сегодня у него довольно активно брали объявления. Но на душе было паршиво. Как будто его сюда намеренно поставили в таком виде, чтобы разжалобить прохожих.

«Этот Минсу вечно учудит, — мысленно возмущался Хынмин. — А ведь я всего лишь хотел остановить его, но в итоге создал себе проблемы. Только правда странно, чего это люди аж в очередь выстраиваются, чтобы взять листовку? Говорят, в начале года в фитнес-центрах всегда полно народу, неужели они заранее решили записаться? Что ж, тогда мне просто повезло!» Подбитый левый глаз болел, но это не мешало ему радоваться. Он уже чувствовал: сегодня будет не стыдно предстать перед директором. Раз уж на то пошло, может, обратиться к людям немного громче?

Хынмин изо всех сил напряг горло, но вышло так же, как и всегда:

— Спасибо… Ждем вас в фитнес-центре «Фул Пауо»…

Хынмину впервые удалось раздать аж целых триста листовок, и теперь с радостным сердцем он направился в магазин ланчей.

Напротив кассы стоял Синпхун. Он раскладывал рекламные брошюры о новом спектакле, когда увидел вошедшего Хынмина.

— Хозяйка, к вам клиент!

Кымнам готовила у плиты, выложенной пятиугольным кафелем, словно мозаикой.

— Подождите немножко! Там не Хынмин?

Услышав доносящийся с кухни вопрос, Синпхун прыснул:

— Неужто сюда пожалует Сон Хынмин?

— Да, — ответил мальчик сухо.

Синпхун опешил от неожиданности и рассмеялся:

— Ой, извини. Я не знал, что ты правда Сон Хынмин. С мячом-то дружишь?

— Как оригинально. И почему все спрашивают одно и то же, только увидев меня?

«Странно. Почему так легко смог ответить? Ведь впервые вижу этого парня. Хотя нет. Кажется, я уже видел его, когда раздавал листовки. Точно, это же тот самый парень, что зазывает прохожих на спектакль. Каждые выходные люди выстраиваются в очередь, чтобы купить у него билеты. Это же местная легенда!»

— А жизнь вообще такая штука. То скукота однообразия, то вдруг что-то волнительное — бах! Я тоже так живу. Все было как-то скучно, но вот в последнее время жизнь заиграла яркими красками.

— Это же вы?

— Что я?

С кухни доносились звуки готовки: Кымнам что-то помешивала на сковороде длинной деревянной лопаткой.

— Билеты. Возле парка Марронье. Там ведь всегда очередь. К вам.

Синпхун откинул волосы со лба, догадавшись, что его узнали. И с шутливым выражением лица произнес:

— Видел меня там? Значит, теперь знаешь О Синпхуна.

— Вы же просто легендарный продавец билетов. Среди ребят, раздающих листовки, нет ни одного, кто не знал бы вас. В чем ваш секрет?

— Да нет секрета. Все дело в крутом фасаде.

— Фасаде?

— Красивое лицо!

— Не думаю, что дело в этом.

Холодное замечание Хынмина прозвучало как месть за футбольную шутку, и Синпхун сдержанно кашлянул.