Черешни растут только парами - Виткевич Магдалена

– Шимон мне тоже советовал поговорить с паном Анджеем, – сказала я. – Вроде как пан Анджей может многое рассказать об истории этого дома.

– Ну, история интересная. Какая-то любовь, самоубийства, очень все запутано. Я знаю только, что сначала хозяином был Дворак. Богатый фабрикант. Жил в Лодзи, а здесь у него была вроде как дача. Жена у него болела, он тоже здоровьем не мог похвастаться, поэтому здесь он стал бывать все чаще и чаще – ради лучшего климата. Может, вам не стоит углубляться в эту историю. Чего в старье копаться, надо к новому стремиться. Если что-то глубоко зарыто, то оно не будет мешать. А то знаете, как оно бывает: выкопаешь – и сам не рад.

Как только услышала «Чего в старье копаться?», я поняла, что обязательно должна узнать, что же произошло в этом доме, кто здесь жил и как этот дом достался пани Стефании. Теперь я была твердо уверена, что раньше или позже снова навещу пана Анджея и обо всем его расспрошу.

Я достала органайзер и начала составлять план действий на ближайшие дни. Еще накануне меня расстраивало все, что со мной произошло, а сегодня я вполне оптимистично смотрела в будущее. У меня есть дом. У меня есть средства, чтобы его отремонтировать. Может быть, не с размахом, может, скромно, медленно, но все же. Достаточно, чтобы начать. Мне даже удалось организовать ремонтную бригаду (по странному совпадению состоящую из двоюродных братьев и сестер пана Влодека). Бригада должна была приступить к работе через пару недель. Хорошо, что у меня будет время очистить все щели, заглянуть на чердак. Может, я найду здесь следы прежних обитателей? Наверняка есть какой-нибудь таинственный комод с тайниками, в котором сохранились любовные письма людей, живших в этом доме.

Я закрыла органайзер. Взяла метлу и решила собрать осенние листья. На улице я снова увидела женщину в красном.

– Здравствуйте, – сказала я.

– Здравствуйте, – улыбнулась она. – Вы уже обустроились?

– Обустроились – слишком громко сказано, – рассмеялась я. – Но мне уже есть на чем сидеть, и у меня есть из чего пить чай. Не хотите чайку? Я часто встречаю вас здесь – ведь мы теперь соседи?

– Можно и так сказать, – тихо сказала женщина. – До свидания, – добавила она быстро и еще быстрее ушла.

Я было хотела остановить ее, но даже слова не успела вымолвить, потому что она исчезла так же внезапно, как и появилась.

– Добрый день. – На этот раз я услышала мужской голос. По улице упругим шагом шел пожилой бородатый мужчина. На голове у него была шляпа, на ногах большие утепленные галоши. В руках он держал сито с яйцами.

– Пан Анджей! Добрый день! – воскликнула я.

– Добрый день. – Он поставил сито на землю и протянул мне свою трудовую ладонь. – Я еще вчера собирался посмотреть, как ты там устроилась, но так меня разбило, что шагу не мог ступить. И поверь, если бы я мог, я бы быстро пришел – из любопытства. Я действительно очень хотел знать, как эта барышня все устроила в старой вилле Дворака.

– Я еще ничего не делала, – сказала я. – Слишком мало времени. Но печь уже топится, электричество есть. Как насчет чайку?

– С большим удовольствием. Уж и не вспомню, когда в последний раз женщина, к тому же такая молодая и красивая, приглашала меня на чай.

– Я слегка прибрала внутри, – сказала я, переступив порог. – Однако до идеала пока далеко.

– Здесь всегда висели вязаные шторки. – Он указал на окна, с которых я уже сняла грязные занавески.

– Правда? – обрадовалась я. – Я очень люблю вязанные крючком занавески. Я и сама вяжу в свободное время.

– А чем занимаешься в менее свободное время? – поинтересовался он.

– В каком смысле?

– В смысле – где ты работаешь?

– А, работаю… Я – архитектор. Временно в отпуске.

– Надеюсь, ты не станешь из этой виллы делать небоскреб? Эта современная архитектура мне абсолютно не нравится.

– Совсем не собираюсь. Я люблю ее такой, какая она есть.

– Это я так спросил, для порядка, предпочитаю убедиться самолично. – Он огляделся вокруг. – А здесь становится уютненько.

– А то! Шимон – он живет здесь неподалеку – так вот он очень мне помог, а еще он сказал, что вы можете много чего рассказать об истории этого дома. Вы ведь знакомы с ним, с Шимоном? Он где-то тут работает водителем.

– Водителем? – Анджей засмеялся.

– Водителем, а что тут такого? Работа как работа, не хуже других.

– Ладно, у каждого свои секреты. Все, что я могу сказать, так это то, что знаю точно. А точно я знаю то, что эта вилла принадлежала когда-то Хенрику Двораку, фабриканту из Лодзи.

Об этом я уже знала, и это была совсем не та история, которую я хотела услышать.

– Сначала налей мне еще чайку и передай одеяло, что лежит на скамье в комнате. Годы уже не те, что раньше, когда человек мог до полуночи сидеть на траве и смотреть на звезды.

Что же мне рассказать? Начну с начала. Знаю ли я что-нибудь? Знаю. Когда-то давным-давно я родился здесь, жил какое-то время, дружил с разными людьми, а потом судьба на долгие годы разлучила меня с Рудой. По-настоящему я переехал сюда жить в девяностые годы, но историю, все, что знаю, я расскажу тебе с самого начала, чтобы и ты все знала.

Когда началась Первая мировая война, было нелегко. Это понятно. Особенно тем нелегко, у кого жрать было нечего. Бедность была ужасной.

Но, как всегда, были и богачи. Они как раз могли себе позволить и поездки, и отдых. Они ведь так уставали! До войны ездили на курорты, за границу, а потом боялись. Опасались, что если уедут, то могут домой уже не вернуться.

Поэтому стали отдыхать в деревнях под Лодзью, которые раньше вовсе не казались им привлекательными. Адельмувек, Вишневая Гора, Каргулец или Роги. Скажи Шимону, и он покатает тебя там, хоть посмотришь что, а то твоя машина не справится с нашими дорогами – сам видел.

Также и Руда Пабьяницкая пользовалась популярностью среди богатых лодзян. Здесь располагалось множество дач. Как и эта – вилла Хенрика Дворака. Больше всего их было в рудском лесу, хотя тогда там не было так красиво, как сейчас. Только деревьев гораздо меньше, вырубили всё – бедняки на дрова лес извели.

Однако, когда началась война, Руда пострадала гораздо меньше, чем окрестные дачи, и сюда всегда кто-то приезжал.

Во время войны они тоже приезжали. Трамвай ходил до Руды, и железнодорожная ветка была. Только я не об этом хотел рассказать. Об истории этого твоего дома собирался… Я всех их там знал, кого-то только по рассказам, но я думал обо всем этом так много, что мне кажется, они уже стали моими старыми добрыми знакомыми. Когда я закрываю глаза, то могу воскресить в памяти все те картины, о которых расскажу тебе.

Пан Хенрик Дворак, фабрикант из Лодзи, купил виллу сразу после Первой мировой. Хороший был человек. Нет ничего лучше, чем оставить после смерти о себе хорошие воспоминания.

Дворак не был скупым, кто нуждался – тому помогал. Большой процент от прибыли он жертвовал на благотворительность, на церковь, на школы. Для работников завода и их семей он оплачивал места в Лодзинской больнице. Если у кого беда, обращались к Хенрику, а тот всегда помогал. Любили его люди. Он был очень хорошим человеком. А какой образованный! В молодости учился в Лейпциге на дирижера и играл на разных инструментах. Несколько месяцев, говорят, играл у царя в оркестре в Санкт-Петербурге. После возвращения в Лодзь в течение нескольких лет был дирижером в мужском хоре. Потом он отлично дирижировал этими своими заводами. Но до поры до времени, потому что здоровье его постепенно пришло в упадок. Но об этом чуть позже.

Здесь, в Руде, он бывал наездами. Вначале он приезжал со своей женой – она была совсем не ангел. Они совершенно не подходили друг другу. Изнеженная, болезненная с детства, все ей в каждой мелочи прислуживали, так что она была настроена исключительно на себя. Жутко раздражительная! Все удивлялись, почему такой человек, как Хенрик, решился на этот брак. Говорили, что из-за каких-то имущественных дел. В те времена и такое бывало. Женились не люди, а поместья, капиталы. Это был договорный союз. Клара была какой-то его очень дальней родственницей. Их родители хотели имения поженить, а не молодых. И тем самым они причинили им большой вред.