Первокурсники - Эллен Том

— Это он, — прошипела я.

Она кивнула:

— Я догадалась.

Я ждала продолжения, и Негин, наверное, поняла, что должна еще что-то добавить.

— Обычный такой… секси парень.

Семилетняя преданность во мне ощетинилась.

— Ему больше идет, когда волосы подлиннее.

— Где он?

— Думаю, на экзамене по вождению.

— Да нет, — вздохнула Негин. — Сейчас он где?

— О. Чуть в стороне от танцпола, сбоку.

— Ладно, мы пройдем мимо, и если он тебя увидит, просто поздоровайся.

Она говорила так уверенно, что я согласилась:

— Хорошо.

Мы открыли дверь кабинки, и раздраженная девица по ту сторону рванула внутрь, толком не дав нам выйти. Мы помыли руки, хотя на самом деле в туалет не ходили. Я попыталась привести в порядок балетную пачку, повязку на голове и уши Йоды. Негин протянула мне вазелин.

— Хотела б я выглядеть не так… хаотично, — пожаловалась я.

— Это вечеринка с обменом шмотками. Ты бы выглядела куда страннее в нормальном наряде.

— Да, ты права.

Я глубоко вдохнула, и мы вышли. Но Люк Тейлор уже исчез.

Я старался сосредоточиться на словах Артура, но жужжание в кармане отвлекало.

Если я правильно посчитал — а я не сомневался, что правильно, — то телефон вибрировал уже одиннадцатый раз с тех пор, как мы спустились в бар. Одиннадцатый. Внутри всколыхнулся гнев. Она что, всерьез решила, будто я проведу приветственную ночь первокурсников, стоя снаружи и болтая с ней? Разве не в общении с новыми людьми смысл этой первой недели?

Жужжание прекратилось, когда Артур толкнул мне по стойке стопку с чем-то сияюще-голубым и пинту пива. На нем красовался ярко-красный халат поверх джинсовой безрукавки, а потные черные волосы торчали из-под желтой плавательной шапочки. На мне под цветастым мексиканским пончо была мамина футболка с тура «Воп Jovi» 2007 года. Мы оба выглядели до крайности нелепо. Впрочем, как и все вокруг. Даже на бармене было кимоно.

Я понял, что губы Артура снова двигаются, и, наклонившись, попытался сосредоточиться.

— В этом году я не должен был жить в кампусе! — перекрикивал он музыку. — Мы с друзьями хотели снять дом и все такое. Даже задаток внесли.

— И что случилось? — проорал я в ответ.

— Его забраковали! Буквально две недели назад. Асбест. Так я и очутился в корпусе Би по соседству с тобой. — Артур опрокинул стопку и поморщился. — Что ж, могло быть и хуже. Не каждый второкурсник может пережить неделю новичков дважды, скажи?

Я кивнул и осушил свою стопку. Будто зубная паста со вкусом водки.

— Что такое асбест? — крикнул я.

Артур в один заход заглотил полпинты пива.

— Нечто невидимое, что обволакивает дом изнутри.

— Смахивает на вай-фай.

— Смахивает, ага, — кивнул он. — Но вайфай, который тихо убивает тебя во сне.

— Ясно. Фигово.

Рявкнул гудок, и мы с Артуром обменялись — халат на пончо. Бармен выставил на поднос еще ряд голубых шотов, и тут явились Бет и Барни. Или это был не Барни? Может, Том? У Тома тоже рыжие волосы. Наверное, это Том…

— Бет! Барни! — воскликнул Артур.

— Решили глянуть, не нужна ли вам помощь, — весело сообщил Барни-не-Том — худой коротышка с кучей веснушек и сильным дорсетским акцентом.

Бет возвышалась над ним почти на голову и походила на строгого старосту, что только подчеркивал ее наряд Гарри Поттера.

— Раз, два, три, четыре, пять… — Артур одну за другой совал стопки меж пальцами Барни.

— Если честно, я бы предпочла джин с тоником, а не шоты, — резко сказала Бет. — Вы будто ополаскиватель для рта пьете.

— Спокуха, будет тебе джин и тоник, — заверил Артур. — Принесем его с остальным.

— Спасибо.

Они вернулись к столу, а Артур наклонился ко мне:

— Кстати, за этим Барни нужен глаз да глаз.

— Почему?

— Он помешан на этикетках. Я видел, как он прилепил стикер к своей банке «Нутеллы». В нашем корпусе в прошлом году один такой этикетировщик жил. Полный псих. Его выгнали со второго курса за расстрел белки из пневматики. Тоже был химиком.

— А разве Барни не географию изучает?

Я это запомнил только потому, что мы с Барни и Артуром единственные на нашем этаже не занимались химией.

Артур допил пиво и с грохотом опустил бокал на стойку.

— Ага, ну это все та же теория большого взрыва и около нее, разве нет? Разве что географы в основном просто разукрашивают. А ты что изучаешь?

— Английский. А ты на философии, да?

— Да, чувак. — Он потер неравномерно заросший подбородок. — Я рассуждаю о вопросах для больших мальчиков. Какова природа истины? Как отыскать смысл в безбожной вселенной? Насколько сексуальна девчонка, что болтает с диджеем?

Я оглянулся — девчонка и правда оказалась сексуальной. Артур поднял поднос, теперь опасно перегруженный напитками.

— Ну что, идем?

Мой карман снова завибрировал. Двенадцатый раз. Я достал телефон.

— Подойду через минутку, прости, нужно ответить. Я быстро.

Я выскользнул через главный вход и, болезненно содрогнувшись от холода, прижал телефон к уху:

— Привет.

— Привет. — Голос ее звучал скомканно и отстраненно. Как и большую часть лета.

— Слушай, прости, что не отвечал, я…

— Знаю, — перебила она. — Я знаю, что ты занят.

— Я не занят, просто… это первая ночь. Кажется, гуляют все до одного.

— Знаю.

Молчание.

— Так что мне, наверное, лучше вернуться.

— Хорошо. Встретил кого-нибудь милого?

— Ну, на моем этаже все нормальные. Без конца трещат о химии, но вроде хорошие ребята. И мой сосед Артур клевый. Хотя он уже на втором курсе.

— Отлично. Круто. Я… Я просто хотела убедиться, что все в порядке. Мне показалось, что утром перед твоим отъездом мы не до конца разобрались. Я не хотела разлучаться, когда между нами все вот так странно.

Я вздохнул:

— Между нами все лето все вот так странно.

И снова тишина. Впервые кто-то из нас произнес это вслух. Почему-то в двухстах милях от нее признание далось легче.

Она все молчала, потому я продолжил. Выпивка, жужжание в кармане и двести миль буквально выталкивали наружу все, что до сих пор было надежно заперто в моей голове.

— И думаю, теперь, когда я здесь, менее странным оно уже не станет.

— В смысле? — Тихо-тихо.

— В смысле я здесь, а ты там. Мы нечасто будем видеться.

— Да, но ты сказал… на вечеринке у Риса, помнишь? Ты сказал, что мы справимся, не дадим всему развалиться.

— Помню, но… если оно разваливается, может, и справляться не стоит. — Я слышал, как она резко втянула воздух, и все же продолжил: — Ну вот, например, сейчас я должен заниматься другим, понимаешь? Общаться с людьми. Заводить новых друзей. Но вместо этого стою здесь и разговариваю с тобой. Ты правда хочешь, чтобы я все три года на телефоне провисел?

— Ведешь себя как козел, Люк, — пробормотала она.

Согласен. Немножко. Но еще я прав.

— Слушай, извини. Глупо обсуждать это сейчас, — вздохнул я. — Я слегка разозлился. И на мне халат. Я позвоню тебе завтра.

Понятия не имею, зачем сказал о халате.

— Я не хочу обсуждать это завтра. — Ее голос надломился от слез. — Хочу сейчас.

— Что ж, а я нет.

— Если тебе есть что сказать, то говори уже. Ты встретил кого-то?

Я не смог сдержать смех.

— Конечно же, я никого не встретил, Эбби!

Я тут с тобой болтаю! Когда б я кого встретил?

— Но ты хочешь найти другую, да?

— Я хочу вернуться внутрь.

Я нажал отбой, не дожидаясь ответа. Но стоило шагнуть в дверь, как карман снова зажужжал.

— Ты боялась с ним увидеться, а теперь киснешь, потому что он ушел.

— Знаю, — простонала я. — Вот ублюдок, проигнорировал наш подсознательный инструктаж. Мы тут весь сценарий уже расписали, а он даже не соизволил явиться.

Негин кивнула:

— У меня так всегда в спорах с мамой. Я мысленно репетирую речь, спускаюсь и начинаю, а она перебивает. И я такая, мам, стоп, — она подняла руку, — ты портишь мое эпическое возвращение.