Майк Мак-Кай - Хьюстон, 2030

«Навряд ли она согласится на постоянное место, мистер Тодд. Когда она родит, ей надо будет сидеть с младенцем. А потом, насколько я ее понял, она планирует забеременеть снова, и как можно скорее. И чего они сейчас так торопятся нарожать детей?»

«Ничего плохого в этом нет. Ничего плохого. Вот Франсин и я - мы были так глупы, что завели всего одного ребенка. И Вы же знаете, что из этого вышло...» Его лицо помрачнело. Единственный сын мистера Тодда погиб в Ливии, где-то через четыре года после «Обвала.»

«Простите, мистер Тодд,» - сказал Марк.

«Ой, Вы-то тут ни при чем... Я сам про сына вспомнил... Давайте продолжим?»

«Давайте. Только я думаю, мы быстрее справимся если Вы просто выберете всех Хобсонов из списков в отдельную таблицу и отправите ее мне по электронке.»

«Прекрасная идея! Я как-то об этом не подумал,» - согласился мистер Тодд. Он замолчал и начал щелкать «мышью.» Наверное, мистер Тодд не очень-то разбирается в компьютерах, подумал Марк, рассматривая капельки пота на лбу Старшего Офицера. А может, тут было просто душно. Как, интересно, они сидят в своем штабе с июля по сентябрь? Как в парнике под стеклом! Все эти огромные витрины придумали, когда были кондиционеры. А теперь кондиционеров больше нет. Эти плакаты в окнах наверняка были оружием двойного действия. Одновременно: промывка мозгов и зашита от летнего солнца.

«Ну вот, всех нашел,» - сообщил мистер Тодд минут через пятнадцать: «Восемнадцать адресов.»

Марк продиктовал адрес своей электронной почты. Восемнадцать адресов - это было больше, чем он надеялся. От Уильяма Марк знал, что этот штаб отвечает за территорию в восемьдесят квадратных миль, [ 39 ]то есть примерно пятикилометровый радиус поиска. А вчера Бюро Идентификации выдало им пятьдесят два адреса в десятимильном радиусе, гораздо меньше адресов на каждую квадратную милю. Телефон Марка завибрировал, докладывая, что письмо от мистера Тодда доставлено. Марк открыл файл вложения. Сразу было ясно, что с электронными таблицами мистер Тодд пока «на вы.» Все записи были в разных форматах и имели яркие, плохо читаемые цвета ячеек. К счастью, все имена были в первом столбце, поэтому Марк легко отсортировал строчки по алфавиту. Убрав петушиные цвета ячеек, он принялся сличать список мистера Тодда со списком, полученным вчера из Бюро Идентификации. Он быстро понял, откуда у мистера Тодда взялось восемнадцать адресов. Его записи были просто по именам, а Бюро отсортировало записи по адресам. Естественно, каждый адрес мог иметь более одного человека по фамилии Хобсон. В списках «Пути Спасения» Марку удалось обнаружить лишь один адрес, которого не было у Бюро Идентификации.

«Вот тут, мистер Хобсон,» - указал Марк на свой экранчик: «Тут: Хобсон, Энди, а дальше: Хобсон, Сьюзи. А адреса у них одинаковые. Должно быть - родственники?»

«Энди и Сьюзи... Хобсон, Энди...» - Старший Офицер прокрутил «мышкой» таблицу: «А! Да, есть такие. Примечание: прибыли сюда из Чикаго. Штат Иллинойс. В феврале этого года. Пацану двадцать один год. Работает в «Поможем Инвалидам.» Обычное дело: нет обеих ног.»

Я бы и сам догадался, что он инвалид, подумал Марк. Опять эти укороченные уличные имена. Натурально, мистер Тодд не видит ничего плохого в том, что сборщиков пожертвований зовут «Энди,» «Рисси» или «Билли.» У него даже в этих чертовых электронных таблицах так записано! А еще Марка поразила четкая градация: «уважаемая госпожа Роуван Хобсон» - для старого солдата Армии Спасения, «Хиллари Хобсон,» без всякой там «госпожи,» но с полным именем, - для старушки-добровольца из благотворительной кухни, и просто «Энди» - для безногого ветерана с ведерком для сбора пожертвований. «Эй, калека, держи свой доллар!»

«А миссис Сьюзен Хобсон- это жена мистера Эндрю Хобсона?» - спросил Марк, налегая на «миссис,» «мистер» и полные имена.

«Малышка Сьюзи? Она старшая сестра этого безногого,» - последовал ответ. И никакой тебе «миссис.»

В своем телефоне, Марк скопировал имена и адрес в свою основную таблицу. Хотя, конечно «малышка Сьюзи» и «этот безногий» были из Чикаго, а не из Нью-Йорка, и, скорее всего, не имели ни малейшего отношения ни к убитому, ни к убитой. «Ясно. Раз они приехали в феврале, ни в одной из официальных баз данных их еще нет. Отличная находка, спасибо.»

«Счастлив, что смог чем-то помочь,» - улыбнулся мистер Тодд.

«А вот интересно, мистер Тодд. У Вас в «Пути Спасения» есть полный список инвалидов войны на территории вашего штаба?» - спросил Марк.

«Чего нет, того нет. В списке программы «Поможем Инвалидам» у нас записаны только инвалиды из программы. Ну, с тяжелыми увечьями, как этот вот безногий Энди, или как Ваш Билли. Ну, конечно, если какой одноногий инвалид попадет в какую-нибудь еще программу: реабилитация наркоманов, алкоголиков, и тому подобное. Но в этом случае, в электронной таблице не будет указано, что он без ноги.»

«А у кого может быть такой полный список ветеранов?»

Мистер Тодд покачал головой: «Откуда нам-то знать? В Пентагоне - наверное, есть. Но они нам в «Путь Спасения» почему-тоне докладывают. Шучу, конечно. Мы - негосударственная организация. А может, в протезных клиниках можно спросить? Хотя нет. Не каждый инвалид получает протезы. И вообще, кроме Пентагона, собирать полный список инвалидов никто бы не стал. Работа громадная!»

«Почему?»

«Как: почему? Их слишком много, вот почему. Вот в нашей программе, как я сказал, шестьсот двадцать четыре сборщика. Но они - как вершина айсберга над водой. По статистике, на каждого ветерана без обеих ног должно быть восемь или девять одноногих. Да еще и не каждый безногий пойдет в нашу программу «Поможем Инвалидам.» Кто-то, может, работу нашел, или в бизнесе крутится, так? А если у кого оба колена на месте, мы таких в программу вообще не берем. Пусть поищут себе работу получше, чем ведерком на углу трясти...»

«И сколько, Вы думаете, их всего? Ну, я имею в виду: весь этот «айсберг?»

«На территории этого штаба? Шесть или семь тысяч инвалидов войны. Навскидку, два с половиной процента от всего населения.»

«Ничего себе! Вы говорите: один инвалид на сорок человек населения??? Этого просто быть не может!»

«Не может? А Вы возьмите для примера улицу, где Вы сами живете, и прикиньте, сколько у вас инвалидов. Статистически, это, конечно, неверно, но даст Вам представление о порядке величин.»

Ладно, давайте посчитаем, задумался Марк. В нашем тупичке тридцать домов. Около пяти человек в каждом... Нет, это маловато. Это было бы верно до «Обвала,» а теперь многие семьи живут вместе. И хотят побольше детей. Ладно, у нас в доме десять человек, примем это как среднее. Тридцать на десять, значит, триста человек населения. Вроде верно. А сколько у нас инвалидов? Слепой Пол из дома напротив, парень на костылях чуть дальше по улице, еще один парень с искусственной ногой... И еще сын почтальона, кажется, его зовут Крис? Ему до сих пор не сделали протез... Плюс еще Дамиан, - тот, что без кистей рук, и, дальше по улице, еще один молодой человек в инвалидной коляске. Плюс наш Уильям... Итого - семь?

«У меня выходит семь инвалидов на триста человек населения. Это чуть меньше, чем Ваши два с половиной процента, но Вы, наверное, правы... Даже если в это трудно верится.»

Странно, что я этого не замечал, подумал Марк. Конечно, я знал, что парни идут в армию и возвращаются оттуда инвалидами. Даже сегодня, Ким сказал про свои трущобы: «у нас в каждой третьей семье - либо убитый, либо покалеченный.» И я согласился: да, и у нас в районе так. Но я никогда не думал о размахе этого явления. Если в каждомрайоне так, количество инвалидов должно исчисляться многими тысячами. В самом деле! Если в США сейчас 345 миллионов населения, 2.5% - это сколько? Восемь с половиной миллионов!!! Хватит чтобы заменить каждого жителя Хьюстона - не исключая стариков, женщин и младенцев, - на безногих или безруких инвалидов. И еще миллион калек останется про запас.

Когда Марк учился в старших классах им описывали жестокий эксперимент: киньте лягушку в кастрюльку с кипятком - лягушка выпрыгнет. Но если вы поместите лягушку в кастрюльку с прохладной водой, а потом медленно-медленно доведете воду до кипения, лягушка будет спокойно сидеть в кастрюльке. Пока не сварится. И научное название приводили: «кондишенинг.» Конечно, в классе подобный эксперимент не ставили, и даже на видео не показывали. Тогда, до «Обвала,» была такая полит-корректность! Можно было показывать тринадцатилетним пацанам в фильмах и компьютерных играх, как людям сносит головы, и как человеческие кишки вытекают на асфальт, но посадить лягушку в кипяток - не-е-ет! Это было никак невозможно. Надо будет спросить Памелу, варят ли они теперь лягушек на уроках по «Науке и Технологии,» - отметил Марк для себя... Мы все попали под «киндишенинг,» заключил он грустно. Десять-двенадцать лет назад, молодой человек на костылях или с искусственной ногой был бы редкостью. Теперь они были настолько распространены, что на них больше не обращали внимания. Постепенно, постепенно, это стало абсолютно нормальным.