На закате - Соген Хван

Кажется, родители страшно переживали, что я в свои каникулы помогаю им. Мама, не умолкая, нахваливала своего сына-студента перед другими торговцами, а неразговорчивый отец, лишь только наступал вечер и клиентов становилось больше, спешил вытолкать меня из лавки.

Как и раньше, я, завернув в газету развалившийся на куски омук, направился вверх по главной улице. Открыв дверь лапшичной, услышал радостный возглас мамы Суны:

— Батюшки! Когда ж ты успел так повзрослеть? Встретила бы на улице — не узнала!

На шум вышел отец Суны, а следом показалась и она сама. Девушка похудела и смотрела уныло. Едва кивнув мне, заспешила обратно в комнату.

У меня не было сестер, в школах в наше время мальчики и девочки учились раздельно, и в отношениях я был полным профаном. Я был совершенно сбит с толку и не мог даже предположить, почему Суна вдруг так холодно обошлась со мной. Я с досадой сказал себе, что пора бы уже перестать бегать за симпатичной девчушкой с соседней улицы. Нужно взять себя в руки. Решимость построить свою жизнь как можно дальше отсюда помогла мне совладать с обидой и разочарованием.

Заходил я и к братьям Чемёну и Чегыну. Дела у них шли хорошо, и они устроили обувную чистку, сняв помещение в 7 пхёнов на первом этаже здания в переулке за кинотеатром. Самодельный шатер на деревянных шестах сменился презентабельным помещением. Чемён расположился за столом в дальнем углу комнаты, а ребята чистили ботинки, сидя на раскладных стульях или табуретках для рыбалки. В стороне стояла в ряд вычищенная обувь. Некоторые клиенты, листая газеты, ждали прямо тут, пока почистят их пару. Больше не нужно было дежурить у театра или чайной, чтобы заполучить клиентуру, — весь район вокруг перекрестка теперь чистил обувь только у них. Под командованием Чемёна было больше десяти ребят, Чегын отвечал за восьмерых; у входа на рынок они организовали самую настоящую штаб-квартиру.

История с тренером тхэквондо продолжалась. После того как Чесоп выбил из него дух, тренер на некоторое время пропал, а потом пришел Пень и сказал, что тот предлагает выйти на честный бой. Условия были такими: в шесть часов вечера на стадионе у начальной школы встречаются главные противники, Чемён и тренер, с собой каждый может привести только по одному свидетелю. Чесоп, который и так редко появлялся дома, да к тому же уже имел судимость, после инцидента с тренером где-то затаился. Пень, скорее всего, думал, что с одним Чемёном тренер справится на раз-два. Они понятия не имели, что Чемён занимался спортом и был бойцом, поднаторевшим в настоящих схватках. Хотя, безусловно, то, что Чемён здесь жил и зарабатывал на хлеб, связывало ему руки — он не мог разойтись и устроить настоящую бойню. Только Чесоп, который уже отсидел в тюрьме и бывал дома лишь наездами, ничем не гнушался. Чемён и Малой давно меня не видели и теперь рассказывали, радостно перебивая друг друга, чтобы ни одна подробность от меня не укрылась.

— Вроде это май был? Ну так вот, он после того случая свой зал и прикрыл. Видать, даже на работе авторитет потерял, — тараторил Малой.

В шесть часов вечера на стадионе только несколько мальчишек играли в мяч да пара младшеклассников притащили огромный велосипед и пытались научиться на нем кататься, поминутно падая и поднимая друг друга. Чемён привел с собой Малого, а у школы их уже ждали тренер с Пнём. Тренер сказал, что вокруг слишком много лишних глаз, надо найти место потише. «За школой пойдет», — коротко ответил Чемён. Там был огороженный забором пустырь, настолько просторный, что впоследствии на нем устроили парковку.

Тренер пришел в спортивной одежде и наброшенном сверху джемпере, а Чемён как был — в дешевеньком костюме начальника чистильщиков обуви. Тренер снял джемпер и отдал его Пню, с хрустом наклонив голову вправо, размял шею и, встав ровно, затянул потуже пояс. Чемён в свою очередь снял пиджак, отдал его Малому и расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке. Противники заняли исходную позицию и пошли друг на друга. Тренер попытался первым ударить ногой с разворота. Но Чемён ушел в сторону и, схватив его за грудки, наклонил и повалил на землю. Тренер пытался подняться, но Чемён хладнокровно бил его по лицу. Раз, второй, третий. Тренер не мог сделать ни одного приема из тхэквондо и, как в прошлый раз, оказался в нокауте.

По словам Малого, поединок и пяти секунд не продлился. Чемён, поглядев на ошалевшего Пня, кинул напоследок:

— Поняли, собаки, кто тут хозяин? В другой раз подумаете.

«Спорт — ерунда, хоть сто разрядов получи, а вот реальные драки делают бойца непобедимым». — Малого аж распирало от гордости, будто это он сам победил тренера. По мнению Чемёна, тренер вызвал его на бой, чтобы прогнать из этого района. Думал, переломает ему ноги-руки со своими профессиональными приемами и вокруг спортзала порядок наведет. А в итоге ему теперь и учеников-то тут не найти, убежал, поджав хвост, — позору не оберешься.

Пень, правда, был не из тех, кто легко сдается. Встретив как-то Чемёна, процедил сквозь зубы: «Здрасьте», и пошел восвояси. Зато, столкнувшись с Малым, начал угрожать:

— Братану своему скажи, по вечерам лучше пусть на улицу не выходит.

По приказу Чемёна Малой иногда давал деньги парням из компании Пня. Когда Малой упирался и кричал, что его от этого воротит, Чемён отвечал:

— Есть все хотят, а на добрый привет — добрый и ответ. Мы им дадим немного, а потом, глядишь, и они нам пригодятся.

Перед летними каникулами Пень сотворил даже по местным меркам нечто непростительное. Чемён повел меня к ларьку, который располагался напротив его мастерской. Купил две банки пива. Теперь он стал относиться ко мне немного по-другому, обращался уважительнее. Он словно показывал, что признает во мне студента университета, а не прежнего мальчишку, и с пиететом относится к тому, что мне удалось подняться на ступеньку выше по лестнице, к которой ему было даже не подойти.

— Знаешь, кто этот Пень? Я б этого сукина сына на колбасу пустил.

Чемён, шумно сглатывая, осушил банку.

— Такого страха тут нагнал, не шучу, слушай сюда. Подкараулил Чха Суну, когда она из школы возвращалась, и напал на нее.

Несколько взрослых и Малой с мальчишками видели, как она, плача и задыхаясь, бежала мимо колонки в разорванной форме и испачканной в земле юбке.

За Чха Суной многие ревностно следили, но ни один мальчишка не знал, что мы с ней сблизились. В нашем районе мы делали вид, что не общаемся, старались никогда вместе не садиться на автобус и выходили оттуда по отдельности, а если гуляли вместе, то прощались, отойдя подальше от рынка, и возвращались домой порознь.

У меня сердце оборвалось, когда я услышал такое от Чемёна. Оказалось, Пень смел подкарауливать ее у школы, постоянно преследовал. Об этом рассказали мальчишки из компании Пня. С ними по наущению Чемёна общались парни из обувной мастерской. Да и не просто общались, а водили в закусочную угостить мясом и опрокинуть вместе по рюмочке — там-то все и раскрывалось.

— Хочу его поучить, ты со мной?

До меня потихоньку начало доходить, почему Суна смотрела так мрачно, когда я приходил к ним с омуком, почему, едва завидев меня на улице, с неприступным видом проходила мимо, делая вид, что не замечает. Меня переполняла ярость, я готов был сию секунду разорвать этого Пня на куски. Возмущение Чемёна, будто бы это все в первую очередь его касалось, тоже сильно меня задело. Малой, который, похоже, готовился к делу заранее, протянул нам дубинки.

— Себе берите, парни, я так пойду, — отказался Чемён.

— Он там не один будет, пригодится, — заметил Малой, взяв себе бейсбольную биту, а мне протягивая деревянную дубинку.

Мы с Чемёном и Малым перешли центральную улицу и направились к тому месту, где обычно собиралась шайка Пня. Мы поднялись до тупика, свернули налево и спустились в район, расположенный с другой стороны горы. Тут жили еще беднее, чем у нас. Во втором переулке был нужный нам дом. Мы ненадолго остановились у двери — внутри шла гулянка, слышались голоса и смех. Чемён, прислушиваясь, прошептал: