Виталий Владимиров - Челнок

Салон открыла.

И свой Интернет-магазин.

Среди поставщиков верхней женской одежды на российский рынок хорошо известна, на презентации Людмилу постоянно приглашают, в дилеры зовут.

А главное…

По утрам, когда она выезжает на своем джипе, ей всегда уступают дорогу соседи по гаражам, бегом распахивает перед ней ворота сторож.

Свою прежнюю кооперативную квартиру оставила сыну, себе взяла трехкомнатную в соседнем доме и еще одну присматривает – надо сейчас покупать, делать инвестиции, пока недвижимость в столице совсем не зашкалила.

пусть капитал работает

Купить и сдать квартиру в аренду – и будет ежемесячно, как зарплата, несколько сотен зеленых валютных рублей капать. И не условных, а реальных.

На бизнес вроде бы грех жаловаться, а вот в личной жизни…

Был когда-то такой американский трофейный фильм «Мужчины в ее жизни» назывался. Фильм, конечно, по жанру мелодрама или комедия, а вот по названию – настоящая философия.

А ведь правда, если посчитать, сколько же было мужчин в моей жизни, подумала Людмила?

Высшая математика тут не понадобилась, достаточно оказалось простой арифметики – и пальцев двух рук хватило.

А сколько из ее избранников, кому она подарила свою любовь, было настоящих?

Не считать же, в самом деле, за настоящего мужчину Гошу, с которым шло соревнование, похожее на странную разновидность какой-то национальной борьбы, когда один участник путем жарких объятий и поцелуев стремиться проникнуть поглубже в своего соперника-партнершу, задачка которой – не пускать! – хотя так хочется совсем иного…

Тогда, значит, Митя? Ведь и супруг законный, и отец ее единственного сына, и невинность с ним потеряна… Кстати, больше похоже, что с Митей и впрямь потеряно больше, чем приобретено. Если не считать, что очень важно, квартиры… И сына…

И все-таки Митя в глазах Людмилы был далек от идеала мужчины.

Людмила считала Митю своей собственностью, почти своей недвижимостью, в том смысле, что он-то никуда не денется. И раз уж случилось так, что рохлю увела другая, значит, так тому и быть, а уж она, Людмила, найдет себе экземпляр по вкусу и по плечу.

По калибру личности.

Кому она всегда желанна.

Такого, как Сережа, например.

Как же с ним горячо, как остро на столе президиума в актовом зале, в купе вагона на качающейся полке, на скрипучем ложе «Приюта «Варвара», на балконе у вздыхающего прибоем моря…

Кто еще?..

Ну, были еще какие-то встречи, увлечения, только он не шли в счет, потому что все это было несерьезно – Людмилу устраивала сложившаяся ситуация. И она как бы свободна, и Сережа рядом, под боком в поездках и в бизнесе.

Первое ее глубокое разочарование, а скорее, первая глубокая обида, случилась у Людмилы в первой ее поездке с Сергеем. Она так хотела, чтобы Сергей ездил с ней, что сразу согласилась, чтобы он пригласил в поездку еще и своего друга. Людмила так старалась, так опекала их в поездке, не сообразив, какой груз она взвалила себе на плечи. Не в прямом смысле груз, а в психологическом.

Когда надо было таскать-грузить мужики оказались незаменимы. А вот продать и выгодно в три раза больше товара, а ведь каждый участник поездки набрал что кому казалось сподручнее, торговаться за троих, проводить мгновенные пересчеты – рубль-доллар-злотый, было безумно утомительно. Она боялась промахнуться, ошибиться, ведь это были не ее деньги, а чужие.

Окончательно ее доконало, когда мужики в Бресте остались сторожить сумки с товаром, а она продралась сквозь очередь за билетами с криками и взаимной руганью к окошку кассы.

На поезд еле успевали, бежали через пути, сели в последний вагон и поезд тут же тронулся. Она доплелась до своего места, залезла на верхнюю полку и зарыдала.

Потому что не видела должного сочувствия и внимания от этих бугаев, годных только на то, чтобы баулы таскать.

Может быть, единственного настоящего мужчину Людмила все-таки встретила… и сама от него отказалась. Словно посылал ей Всевышний Единственного, а она не увидела знака… Еще когда молодая была, в советские годы…

…Жизнь тогда замедлилась, словно подтаяли ледники противостояния Людмилы с мужем и течение жизни плавно перетекло в теплое море ЮБК – Южного Берега Крыма.

Веселая набережная Ялты приняла Людмилу в свои объятия после ей самой непонятных скандалов с Митей, когда она заявила мужу, что все надоело, что она устала, что сколько можно пахать, а тут путевка горящая профсоюзная, что Митя пусть тоже отпуск возьмет, ему бы надо помочь маме на даче, на ранчо из шести соток, мама давно об этом просила, и Гриша, сынок, едет в лагерь пионерский…

В Ялте Людмила больше лениво отсыпалась, жарилась под ласковым солнышком, расслабилась и миражом казались ей кухонная плита и быт московских забот, и отключилась она так, что не заметила, как кончился ее отдых.

А когда надо было уезжать, растерялась.

Куда она едет?

И откуда возвращается?

И к чему?

И к кому?

И зачем-то купила сливы.

Тогда не было пластмассовых пакетов, были какие-то капроновые сумки и сливы, конечно, потекли.

Людмила вышла на шумную площадь Курского вокзала с чемоданом в одной руке и текущими сливами в капроновой сумке в другой.

Синие «Жигули» с темно красными сиденьями подкатили к ее ногам, как карета, поданная к выходу королевы.

Он вышел и распахнул перед Людмилой дверцу – садитесь Ваше Величество!

Ее Величество сразу подумало о стоимости проезда, а Он сразу ответил, что Ему по пути с Ее Величеством.

И глянул на загар Ее Величества, на открытое декольте летного наряда Ее Величества, в глубину Ее сохранивших оттенок морской волны глаз…

И Ее Величество согласилась и милостиво присела на заднее сиденье, держа между загорелых ног капроновую сумку с потекшими сливами.

Он остановил свои синие «Жигули» у ее подъезда, Он вышел из машины, распахнул перед ней дверцу и подал руку так, что ей показалось, словно Он откинул ступеньки кареты, чтобы Ее Величеству было бы удобнее сойти, Он достал из багажника ее чемодан и донес до дверей подъезда, Он пропустил Ее Величество вперед и Ее Величество почувствовала себя так комфортно от услуг веками Ей служащего мужчины, что приняла естественно его появление в своей квартире.

В своем Доме.

А сливы продолжали свое истечение.

Они текли между загорелых ног в салоне темно красной кожи синих «Жигулей», и в лифте, и в передней, где стоял Он и ждал пока Ее Величество в своем, ставшим таким чужим за время ее отсутствия Доме положит капроновую сумку в раковину и вернется…

Ее Величество вернулась и не знала, что делать дальше.

Пауза.

Перед решением.

Людмила растерянно протянула ему сладкую липкую руку.

И Он, Настоящий Мужчина, склонил перед королевой голову и поцеловал.

Руку.

Даже, наверное, слегка вкусил потекшей сливы.

Что-то я неправильно делаю, томно подумала тогда Людмила, незнакомого мужчину пригласила в дом.

Хлопнула дверь и Ее Величество осталась одна…

Неужели Людмила сейчас не такая же сладкая, как когда-то? Неужели слива ее истечения уже прокисла и стоит она перед закрытой дверью вместо того чтобы броситься за тем, кто был послан и уже никогда не вернется?

А ведь была же она настолько хороша в молодости, что даже женщины видели ее персиковую спелость. Людмила до сих пор помнит, как, легко опьянев, и уже будучи в разводе, заночевала на даче у подруги, которая только что тоже развелась с мужем. Поначалу они все приготовили и подали на стол, заботливо украсив его, как это делали всегда, будучи хозяйками, для гостей и для мужчин, конечно, а тут получилось, что только для себя, посидели вдвоем, попили вдвоем и долго говорили о тяжелой и непростой женской доле.

Подкралась синими сумерками летняя ночь – и спать не хотелось, и вроде бы все сказано.

Подруга достала из заначки какой-то иностранный ликер. Тягучая и сладкая жидкость оказалась коварной и крепкой и женщины незаметно и тяжело опьянели.

Подруга, покачиваясь и бессмысленно смеясь по пустякам, постелила Людмиле постель и стала раздевать ее.

А что это у Вас, прекрасная Солоха, вспомнила подруга Гоголя.

Солоха не осталась в долгу, ответила подруге, что это любимое место для поцелуев Головы, имеется ввиду не Гоголевского Головы, а головы влюбленного по уши мужчины.

Все казалось смешным и веселым, но в какой-то момент Людмила почувствовала, что игра перестала быть игрой и отстранила подругу. А та так просила, так хотела любви. Вот ведь ситуация – откажешь, что вроде бы естественно, и обидишь человека, ну, что жалко что ли раздвинуть ножки, расслабиться и получить удовольствие? Чтобы крабики побежали по телу остренькими ножками… Не получается, не идет шаман, не грохочет бубен… А не откажешь – словно в чем-то перепачкаешься, словно что-то потеряешь.