Успеть. Поэма о живых душах - Слаповский Алексей Иванович

Антон сидел на краю кровати, спиной к двери комнаты, и понял, что ждет: сейчас войдет Настя, обнимет его, обнимет Алиску и скажет, как говорила часто:

«Добром разойдетесь или водой разлить?»

«Водой разлить!» — как всегда, ответит Алиска, хватая Антона за руку.

«Ну, ну, папина дочка, не хитри! А ты, папочка, не потакай, где твоя совесть?»

«В самом деле, где? — Антон заглянет под подушку, под кровать: — Вот она! — сунет туда руку и вытащит, сжимая что-то в кулаке, приложит кулак к уху, скажет Алисе с сожалением: — Говорит, пора спать».

«Неправда!» — не поверит Алиса.

«Сама послушай».

Антон подставит к ее уху кулак.

«Слышу: никто не хочет спать!» — закричит Алиса.

И тут Настя станет строгой, перестанет улыбаться.

«Все, — скажет. — Все, концерт окончен!»

И Антон еще раз поцелует Алису, и выйдет из комнаты, спокойный и счастливый. И Настя выйдет, потушит свет, прикроет не до конца дверь — Алиса не любит спать с закрытой дверью, и они пойдут в кухню традиционно выпить чаю, немного поговорить, а потом отправятся в спальню, чтобы лечь вместе, Антону нравится засыпать вместе и, желательно, одновременно. Еще более желательно: повернуться к Насте, дотронуться пальцами до щеки, а губами до губ. Спросить: «Хочешь спать?»

И она: «Есть варианты?»

Он: «Конечно».

Ничего этого теперь не будет.

Утром — тогда, после оборванного им разговора, Антон проснулся поздно, Настя уже уехала, Алиса еще спала, у них в школе объявили карантин. Когда пил кофе, открыл почту, а там было уже письмо Насти. И не просто письмо, а целый вордовский прикрепленный файл. Накатала сразу набело, экспромтом — Настя сочиняет тексты очень быстро, за что ее ценят на работе.

«Антон, я не знаю, чего ты боишься, почему не хочешь все обсудить, или надеешься, что я пошутила, или еще что-то в этом духе, но это не так. Я не собираюсь всю вину взваливать на тебя или считать себя во всем виноватой, но мы обязаны все до конца прояснить, чтобы к этому уже не возвращаться. Я знаю, как ты относишься к Алисочке, значит, ты имеешь право знать, какая у нее будет дальше жизнь, то есть это касается не только нас с тобой, надеюсь, ты это понимаешь, поэтому уйти от разговора невозможно, даже если ты не хочешь. Ты иногда вообще будто не хочешь понимать жизнь, и это одна из составляющих того, что произошло. Не буду вдаваться в подробности, все равно это тебя не изменит, но я не в претензии, каждый человек имеет право на свой характер. Но и другой человек имеет право принимать или не принимать этот характер. Может, ты и прав, что не хочешь знать подробностей, но рано или поздно тебе придется познакомиться с тем, с кем буду жить я и Алисочка. Он это настолько понимает, что проявляет инициативу и готов с тобой встретиться в любой момент. Независимо от этого придется пройти через судебную процедуру развода. Надеюсь, ты не будешь чинить бессмысленных препятствий. При этом я очень тебя прошу пока не говорить на эту тему с Алисочкой и не перетягивать ее на свою сторону, потому что это ни к чему не приведет, кроме ее горя, а ей и так будет какое-то время непросто, я прекрасно это понимаю. На время, которое понадобится для развода, я очень прошу тебя быть мужественным и с честью выйти из этого сложного для нас всех положения. Нам сейчас будет трудно жить вместе, я все предусмотрела и нашла вариант съемной квартиры, две комнаты, недорого, я уже заплатила аванс и очень прошу тебя туда переехать. А потом вернешься, можешь продать квартиру с учетом ипотеки, это как-то делается, купить что-то дешевле, как тебе удобнее, а мы будем жить у него в Москве или в Подмосковье, в его доме, могли бы и сейчас туда поехать, но там не все готово. Остальные подробности можем обсудить в любом формате. Алисочке потом придется все сказать, но только сами факты, без подробностей, хорошо? Да, для детей это тяжело, но не смертельно, намного хуже, если они видят, что у родителей все кончилось, а они мучаются и лгут друг другу, ложь травмирует и калечит людей хуже, чем даже смерть близкого человека. Если хочешь, я могу взять все объяснения на себя, но опять же без подробностей, а если Алисочка будет тебя спрашивать, можно сказать, что мы так решили, а остальное объясним ей позже. Это оптимальный вариант. Если хочешь что-то спросить, я отвечу».

Довольно длинное и пустое письмо, в котором ничего не сказано о главном, что мучает Антона — почему, за что о на от него уходит и почему, за что выбрала другого…

Антон в то утро послал Насте сообщение:

«Адрес квартиры? И как получить ключи?»

Настя сообщила адрес и написала, что ключи в правом верхнем кухонном ящике, лежат на виду.

Антон собрал вещи, дождался, когда проснется Алиса, сказал, что ему пора на работу. И что придется уехать в командировку. На неделю или больше. Тут явилась вызванная Настей соседка Людмила Васильевна, их приходящая няня и помощница по домашним делам, Антон и ей взялся объяснять, что к чему, но она сказала:

— Я в курсе.

Неделю после этого он не появлялся дома, а потом позвонила Алиса, которой Настя наконец все объяснила, и Антон приехал, и был разговор на троих…

В этом месте обычно и срабатывает «засыпалка» — не хочется вспоминать об этом разговоре, не хочется думать о том, что будет дальше, ни о чем не хочется думать.

К тому же раздался звонок.

Высветилось: «Эста». Необычное имя клиентки, к которой ехал Антон. Он ответил.

Расслабленный, будто полусонный, голос:

— Это вы ко мне едете?

— Да, это я к вам еду, скоро буду, пробки.

— Как вас зовут?

— Антон.

— Антон, можно вас попросить? У нас рядом с домом «Пятерочка», зайдете?

— Зайду, что-то нужно?

— Да. Сигареты две пачки, пожалуйста, «Парламент Аква», и бутылку вина, если не трудно, «Мальвазия Нера», красное, оно недорогое и всегда там есть, я заплачу, конечно. Выручите?

— Без проблем.

— Спасибо.

Очень красивый голос. Может, и девушка красивая. Может, и одинокая. Всякое в жизни бывает: влюбится он в нее, а она в него, родит ему двух детей, начнется настоящее счастье…

Антон в это время подъезжал к ипподрому. Понемногу продвигаясь в пробке, смотрел на дома, впервые обратив внимание, какие они тут простенькие — кирпичные пятиэтажки, таких и в родном Саратове много. А вот торчит уродливая квадратная стела, на которой барельеф квадратной головы Ленина с вырубленными чертами лица, отчего оно кажется окончательно мертвым, словно человек умер дважды — в жизни и в памятнике, а из головы торчит что-то серо-белое с трещинами; должно быть, имелось в виду знамя. За памятником вход на ипподром с колоннами, с фигурами лошадей наверху. Какие-то здесь скачки и бега устраиваются, есть тотализатор, люди выигрывают и проигрывают, впадают в азарт. Непонятно это Антону. Он ни в чем и никогда не впадает в азарт, уважая свое природное равновесие духа. А вдруг Насте это равновесие и надоело? Женщины любят наводить порядок не только в доме, но и в близких людях. А в Антоне порядок наводить не надо, вот и стало скучно. Или что?

Показался дом на ножках, Антон свернул, нашел место, где поставить машину, отправился в «Пятерочку», купил то, что просила Эста. Убранство магазина было новогодним: везде игрушки, украшения, открытки, елка стояла в углу. У них пандемия, а они празднуют, подумал Антон. Люди умирают, а они празднуют. Меня жена бросила, а они празднуют.

Назло своим предыдущим мечтаниям Антон представил: Эста — пьющая женщина, которой вовсе и не надо чинить ноутбук, она просто одичала от одиночества, вот и упросила прислать мастера на дом.

Когда увидел ее, открывшую дверь, подумал, что, похоже, угадал: в молодой женщине, одетой в ярко-алые облегающие спортивные брюки и такого же цвета футболку, было что-то явственно одинокое, особенно в ее глазах, устало-тусклых; она так смотрела на Антона, будто он ее давний и уже слегка поднадоевший знакомый.

— Проходите, — вяло сказала она. — Маску можете снять, я уже отболела. И сама не заразная, и не заражусь.