Александра Стрельникова - Когда сбывается несбывшееся… (сборник)

Ознакомительный фрагмент

— Приехали, — вырвалось у Ирины. — Она судорожно начала нажимать разные клавиши, немного покачала компьютер, даже легонько постучала сверху по монитору. А затем стала звонить.

— Вить, привет, это я… Компьютер завис, — обрадовала коллегу Ирина.

— Может, ненадолго? — отозвался тот.

— Не знаю…

— Может, тогда по факсу вышлешь рукопись?

— Во — первых, у меня черновые наброски, никто не разберет мои каракули. А, во-вторых, факса у меня нет. Не заработала еще на него…

— Ладно, — сказал Виктор, — перезвоню через полчаса…

Но и через полчаса ничего не изменилось.

— Ну, как дела? — вновь поинтересовался встревоженный Виктор.

— Все так же… Ну, не ругайся… Выход все-таки есть, — обнадежила собеседника Ирина, поглядев на шкаф с пылившейся на нем под самым потолком печатной машинкой…

— Какой? — обрадовался тот.

— Сделаем так: я сейчас засяду за печатную машинку. Потом сбегаю на почту — отправлю факс. Почта — рядом с домом, только дорогу перейти… Часа через два текст будет у тебя.

— Ирочка, ты прелесть… Я твой должник.

Ирина подставила стул, сняла тяжелую машинку. Поставила ее на стол, вышла за тряпкой. Затем стряхнула пыль с печатной машинки. Это была немецкая «Оптима», с которой Ирину связывало много воспоминаний.

Она обняла ее, как одушевленное существо, положив на нее голову…

— Ну, что? Тряхнем стариной? — и быстро-быстро застучала по клавишам…

К счастью, на почте в нужном окошке не было очереди. Почтовая работница быстро отправила факс.

Выйдя на улицу, Ирина подошла к киоску с хлебом, накупила разнообразной выпечки и направилась домой. Она перешла дорогу с интенсивным движением транспорта и уже находилась в двух шагах от дома, когда вдруг сильно поскользнулась на тротуаре. Ей даже показалось, что в ноге что-то хрустнуло, когда она падала…

…В окошке травмопункта, расположившегося при районной поликлинике, регистратор, не оторвав даже взгляда от журнала с дежурными записями, потребовала у Ирины паспорт и страховой медицинский полис.

— Ой, а я полис забыла, — спохватилась Ирина, протягивая в окошко паспорт, и стоя на одной ноге в зимнем ботинке, а другую — в толстом шерстяном носке, держа в воздухе.

— Как это забыли? — метнула в сторону Ирины недружелюбный взгляд пожилая женщина.

— Ну, понимаете, я почти в шоковом состоянии от боли…наверное, перелом… — оправдываясь, говорила Ирина. — Но ведь в паспорте все написано, я живу в этом районе. И этой наш травмопункт…

— Да вы тут все с переломами и … в шоке — неизвестно от чего, — по привычке безразлично отозвалась регистраторша.

— Мам, я сейчас съезжу домой и привезу полис… — присоединилась к разговору Алина.

— Да-да, дочка сейчас привезет полис, — заверила регистраторшу Ирина.

Одна мысль о том, что из-за какой-то пластиковой карточки она не сможет попасть к врачу, приводила Ирину в ужас. К тому же, сильная боль делает нас беспомощными и не способными в адекватной форме давать отпор тем, кто, пользуясь нашей слабостью, откровенно хамит нам…

Регистраторша нехотя и лениво выписала талон.

Ирина, поддерживаемая дочкой, допрыгала до кабинета, у которого собралась огромная толпа «страдальцев».

Какой-то мужчина встал, уступая Ирине место.

Усадив маму, дочка собралась ехать за полисом.

— Не торопись, будь осторожна, так скользко на улице, — напутствовала Ирина дочь. — И захвати что-нибудь попить и почитать. Я чувствую, это надолго…

Отпустив дочку, Ирина огляделась по сторонам, рассматривая соседей по несчастью.

Прислонившись к стене, стоял паренек лет шестнадцати. Его привела мать, подозревая, что у сына сломана ключица… У него как-то странно и неестественно «зависло» плечо.

— Вот, поскользнулся на улице, — оповестила она собравшихся, занимая очередь и как бы требуя сочувствия от окружающих.

Еще были две старушки, одна из которых привела другую с повисшей, как плеть рукой. Та из них, что была здорова, склоняла плохо убранные улицы вместе с московским мэром и химическими реагентами.

— Вот вчерась по телевизеру сказывали… Закупили какуй-то химию…каких-то реагентов, — говорила старушка, делая в непонятном для нее слове ударение на букву «а». — Закупили на тыщи, а они все погнили… Сыплют-сыплют энти белые шарики, а толку нету… Люди падають шибко…

Еще были трое абсолютно здоровых, но подвыпивших парней, которые пришли за компанию вместе со своим четвертым — сильно избитым другом. Их начала ругать вышедшая из кабинета медсестра за то, что они сидят в медицинском учреждении, не снимая верхней одежды…

Еще был старичок, понуро сидевший, досушивая на воздухе зажатый металлическими зажимами рентгеновский снимок ребер…

Какой-то не совсем трезвый парень стоял под дверью кабинета и оповещал всех собравшихся, что он пойдет без очереди, потому что ему будут зашивать палец… С ним были готовы устроить потасовку четверо неразлучных друзей в кожаных куртках и черных вязаных шапочках…

Какая-то женщина возмущалась, что туалет закрыт на замок, а она уже четыре часа здесь сидит…

Под дверью врачебного кабинета в «Травмопункте» образовался некий социум, который жил своей жизнью: возмущался, охал, вздыхал…

Вот приехала милиция. Два молоденьких блюстителя порядка сопровождали троицу: сомнительного вида барышню с фиолетовым разводом под глазом и двух лиц кавказской национальности. Они, естественно, проследовали в заветный кабинет без всякой очереди. Оттуда какое-то время доносились ругань и крики. Потом все стихло. И криминальное трио, наконец, покинув кабинет врача, молча удалилась под присмотром милиционеров.

Потом приехала «Скорая». Врач «скорой помощи» привела своего пациента. Тоже без очереди.

Потом опять приехала милиция. Другая. С другими клиентами…

Казалось, не будет конца этой человеческой карусели.

— Не хотите хоть немного заглушить боль? — тихонько обратился к Ирине интеллигентного вида мужчина, сидевший рядом.

Он держал в руках небольшой, уже распечатанный пузырек коньяка. — Мне жена принесла, — как бы оправдываясь, сказал мужчина. — Я уже три часа здесь сижу… А боль невыносимая, — кивнул он на ногу свою ногу, обутую в домашний тапочек.

— Спасибо, — сказала Ирина, — но я потерплю. Мы женщины — вообще народ более выносливый. — И добавила, обводя глазами окружающих, — и как вам такая страховая медицина?

— М-да, — многозначительно отозвался собеседник.

Ирина прикрыла глаза и просидела так, пока рука дочери не коснулась ее.

— Ну, как ты? — спросила Алина, протягивая ей небольшую бутылочку минералки.

— Да я-то ничего, а вот движения никакого нет совсем, — сказала с отчаянием Ирина. — Очередь, что сидит на первичный прием к врачу, развернется потом в рентгеновский кабинет… А потом после рентгена — опять к врачу со снимками… Заколдованный круг…

Но все однажды кончается. Даже — «заколдованный круг».

Ирина лежала на кушетке, а медсестра заканчивала гипсовать ей ногу.

— Вы работаете, больничный нужен? — спросил молодой доктор.

— Работать-то я работаю, даже в нескольких местах, — невесело отозвалась Ирина, а вот больничный оплачивать некому…

— И такое бывает в нашей жизни, — понимающе кивнул доктор и, обращаясь к медсестре, попросил: «Танюша, завари мне чаю, а то в горле все пересохло».

Ирина лежала на диване, закинув загипсованную ногу на его спинку. Дочка сидела рядом.

— Ну, теперь у нас веселый период в жизни намечается, — сказала задумчиво Ирина.

— Под названием «костяная нога»? — попыталась пошутить дочка.

— Да уж. Пострадало «орудие производства»… Слава богу, голова на месте. Но планы придется пересмотреть. Так что поездку в Питер придется отложить…

— На месяц? — спросила Алина.

— Ну, что ты, дочка. Через месяц только гипс снимут. А там, как нога пойдет… Ведь все-таки перелом… Хорошо, что без смещения, как сказал доктор. И первое время я хромать буду. Думаю, два-три месяца понадобится, чтобы прийти в себя. Так что в Питер как раз к лету соберемся… Если они к тому времени вообще не передумают. Как хочется весны, лета, тепла… Как я не люблю московскую зиму, которая длится шесть месяцев в году.

— Хромоножка ты моя, хромоножка, — обняла маму дочка.

— Да, теперь от домашних дел тебе не отвертеться, — сказала Ирина.

Во время этого разговора большая красивая кошка сибирской породы запрыгнула на диван. Она стала ластиться к Ирине, а затем улеглась именно на загипсованную ногу, как бы прикрывая больное место всем своим телом.

— Ой, смотри, Марыся тебя лечить пришла, — сказала удивленно Алина и погладила кошку по спине.

— Надо же, — в свою очередь удивилась Ирина. Даже кошка меня пожалела… Ну, с такими лекарями и помощниками мне ничего не страшно, — сказала Ирина и попросила, — принеси мне три… нет, пять таблеток валерьянки… Я попытаюсь уснуть. А завтра утром напомни мне, чтобы я не забыла позвонить в издательство научно-технической литературы. То, чего я так не хотела, — Ирина вздохнула, — сейчас просто находка для надомницы с загипсованной ногой…